Rare kind of happiness

Черная вода ласково облизывает обнаженные лодыжки. Обычно холодная, не подчиняющаяся никому, кроме своего хозяина, сейчас она ластится к смертному мальчишке, который не так давно еще был могущественным Богом Ветра. Вода признает его так же, как признал когда-то сам Черновод, как признали костяные драконы и большеголовые белесые скелеты рыб. Последние в Ши Цинсюане души не чают — приплывают каждый раз целой стайкой, бодают высокими лбами бедра и колени, норовя ненарочно оставить синяки на светлой нежной коже. — Хэ-сюн, можно? — спрашивает Ши Цинсюань, кивая в сторону уже заждавшихся его в более глубоком месте рыб. Вода там достигает середины бедра, рыбы никогда не подплывают ближе и Ши Цинсюаню приходится с этим смириться. Как и с тем, что Хэ Сюань никогда не отпускает его на побережье в одиночку — демон ни за что не признается вслух, что он боится. Боится, что Черная вода вздумает ослушаться его воли и утащит в глубину самое драгоценное сокровище черного замка. — Можно. Далеко не заходи. — Отвечает Хэ Сюань, садится на песок в позу для медитации, всем своим видом показывает, что его не интересует происходящее в прибрежной линии. Только впечатление такое произвести хочет, но золотистым взглядом все равно наблюдает внимательно и чутко, готовый в любой момент защищать свое сокровище от своих же подчиненных. Этого не требуется — Ши Цинсюань имеет настолько располагающий к себе характер, что даже Черная вода ласкается к его телу, нежно обволакивает собой, как будто бы даже согревает. Во всяком случае, Ши Цинсюаню она не кажется ледяной и обжигающей одновременно, наоборот — что-то нежное, теплое, приятное и очень ласковое. Как руки его любимого демона по утрам, как его сонный голос за спиной, когда, едва светлеет горизонт за резным узким окном в их спальне, он ворчит, отворачивается и зарывается в светлые кудри носом. Ворчит, но так привычно, тепло и по-домашнему, что и ворчанием не назовешь. Ши Цинсюань заходит глубже, воды как будто расступаются перед ним, исчезают со дна острые камни и ядовитые морские ежи — бывший бог об их существовании не знает и не узнает никогда, потому что часть рыбьего косяка плывет впереди его поступи, расчищая прочными костяными носами дно. Вызвать гнев хозяина Черных Вод не хочется никому из подчиненных. Когда вода достигает колена, в него осторожно тыкается костяной лоб — Ши Цинсюань опускает взгляд и улыбается, заходит немного глубже, не обращая внимания на промокшую дорогую ткань ханьфу, несмотря на то, что она липнет к ногам, вьется вокруг и немного мешает обзору. — Привет, малыш. — Опустив пальцы в воду, улыбается Ши Цинсюань, когда его раскрытой ладони касается один из самых маленьких скелетов. Касается, ластится, гладится, как домашний котенок выпрашивает ласки. Ши Цинсюань смеется, оглаживает высокий костяной лоб, пересчитывает тонкими пальцами рыбьи косточки — за первым добровольцем сразу же лезут все остальные, норовя забодать бывшее божество, конечно же, не из злобных побуждений. Всем в этом мире хочется любви, тепла и ласки, даже самым, казалось бы, холодным существам. Костяные рыбы демона Черных Вод не исключение, как и сам Черновод, в общем-то. Хэ Сюань смотрит на смеющегося Ши Цинсюаня, который играется с его стражами, словно это не опасные плотоядные существа, а в самом деле домашние питомцы. Демон наблюдает и губы его сами по себе приподнимаются в подобии улыбки — в Ши Цинсюаня не влюбиться просто невозможно. Он умудрился расположить к себе даже обитателей Черных Вод, что уж там говорить о самом демоне. Черновод поднимается, одергивая тяжелую ткань черных одежд, делает несколько шагов к воде — та взволнованно колышется, мечется, прекрасно знает нрав своего господина, но Черновод всего лишь снимает обувь, оставляя высокие черные сапоги на берегу, босиком идет дальше, стараясь ненароком не создать громких звуков, потому что… — Хэ-сюн, тише, ты напугаешь детей! — Возмущается Ши Цинсюань, полуобернувшись к подошедшему демону. На его руках свернулись калачиками две костяные рыбы и теперь забавно дергают белоснежными твердыми хвостиками. Хэ Сюань замирает, даже глазами хлопает удивленно, но удивление тут же сменяется привычным отстраненным выражением лица и только лишь золотые глаза светятся нежностью и любовью. — Я не специально. — Зачем-то оправдывается демон, протягивает руку, невесомо касается костяного черепа рыбы тонкими холодными пальцами — та сначала испуганно замирает, но быстро признает хозяина. Ши Цинсюань улыбается, отпускает рыб обратно в воду — те не уплывают далеко, знают, что к бывшему небожителю можно ластиться вечно. Его любви хватит на всех. Ши Цинсюань приподнимается, обнимает демона Черных Вод за шею, касается теплыми поцелуями подбородка, острых скул и уголка губ. Хэ Сюань благодарен ему за это незаслуженное тепло. Черные воды приняли Ши Цинсюаня, признали в нем своего, а Ши Цинсюань принял Черные воды такими, какие они есть — холодные, в самом деле отстраненные, опасные, пугающие. Хэ Сюань благодарен ему за то, что он принял и его, хоть в это до конца и не верится до сих пор. Он сам тянется к его мягким губам, целует, обнимая за талию, не может остановиться, осыпает его лицо и шею нежными прикосновениями бледных губ, пока бывшее божество в его руках смеется, уворачиваясь, прижимается ближе, почти виснет на его шее. Костяные рыбы кружат вокруг плотно сбившимся косяком. До появления Ши Цинсюаня Черные Воды еще ни разу не слышали настолько нежного и счастливого смеха.