Синдром избытка красоты

             Олег стоит на пороге и, словно, сомневается – стоит ли идти дальше, ведь на днях они сильно поругались. И пусть инициатором был, как всегда Серёжа, каждая их ссора дается Олегу с трудом. Он переживает по-своему - долго размышляет о причинах, анализирует и винит, преимущественно, себя. И, когда всего через пару дней от Серёжи приходит сообщение с приглашением зайти вечером на кофе, Олег мысленно благодарит вселенную за то, что в этот раз он относительно быстро отошёл. Но что стоит за этим, не ловушка ли, чтобы продолжить накручивать и ранить друг друга жестокими словами? Этого сейчас хотелось бы меньше всего, учитывая, какой Серёжа в последнее время чувствительный и эмоциональный. Он, Олег, он - то переживёт, а вот Серёжа… Его, с такой тонкой душевной организацией почему-то хочется уберечь, успокоить, сказать лишний раз, что все хорошо, что он - рядом. Но при этом и себя в обиду не дать.   — Привееееет, - доносится игриво из глубины комнаты, и Олег понимает —кажется, всё в порядке. Он научился уже по интонации определять, в каком настроении Серёжа. Чему только не научишься, общаясь с этим человеком!   Сергей медленно плывёт к входной двери – в атласном халате нежно - лилового цвета. Приближается, и сразу – губы к губам, едва прикасаются, но их мягкость плавит – такие нежные. Любимые, его. Сергей не торопится, замирает, ждёт, как Олег отреагирует. Не увернётся ли, обиженный и уязвлённый ранее, от касания, захочет ли продолжить поцелуй, возьмёт ли на себя инициативу. Серёжа любит испытывать, заставлять томиться в ожидании, вынуждать на первый шаг. Знает, как слаб Олег перед ним таким.  И, в очередной раз оказывается прав.   Олега так манят его губы - хочется касаться их своими, словно, впервые. Поэтому он отрывается, а затем сразу снова целует, уже где-то в уголке, задевает его нижнюю губу своей, чуть оттягивая. Чтобы вновь оторваться и прикоснуться ещё - ощущения от контакта распаляют медленно, постепенно, давая возможность сполна насладиться.  Они, словно, заново открывают друг друга, с каждым касанием, хотя их руки, тела даже не соединяются. Олег наблюдает, как Серёжа прикрывает глаза, и, сам того не замечая, в одно движение углубляет поцелуй, позволяя языку осторожно скользнуть внутрь.  И вмиг срывает предохранители: Серёжа отзывается, тянется к нему, заключает в объятия, льнёт, выпрашивая новый поцелуй - глубже, жарче, и руки его уже повсюду - мягко поглаживают, страстно сжимают, шарят по телу, настойчиво требуя ответной ласки. Кто такой Олег, чтобы ему отказать? Он тает, плывёт, покачивается на волнах сладкого удовольствия - того, что происходит в моменте сейчас, предвкушая то, что произойдет совсем скоро. От фантазий чуть потягивает низ живота, но торопиться не хочется. Он будет целовать его здесь, в прихожей, не сдвинувшись с места столько, сколько потребуется. Пока губы не заболят и воздух в лёгких не закончится. Олег дышит им, Серёжей, поэтому кислород ему не нужен.   Отрывается лишь на секунду - и вовсе не для того, чтобы взять дыхание, а чтобы провести пальцами по этим припухшим губам, обвести их контуры, полюбоваться со стороны, как они смотрятся, такие чувственные, уже зацелованные. И хочется ещё, и ещё, припасть к ним и зацеловать сильнее, чтобы багряным пятном горели на фарфоровом лице.  Эти губы с ума Олега сводят. Не оторваться. — Я так рад, что ты пришёл, - говорит Серёжа этими самыми губами. Мягко и нежно, томно, почти шёпотом, - Иди за мной.  И Олег, едва успев повесить на крючок верхнюю одежду и помыть руки, идёт следом в сторону спальни, как под гипнозом. Постель ещё не разобрана - укрыта красивым шёлковым покрывалом, но свет приглушённый - один лишь торшер горит.  Олег с Серёжей так близко - стоят друг напротив друга, и Серёжа притягивает его ещё ближе, кладет его ладони себе на плечи, развязывает халат, и, стоит Олегу чуть потянуть ткань, как шёлк плавно скатывается с плеч, падает на пол с мягким шорохом.  И Олег замирает. Дыхание перехватывает. Под полупрозрачной короткой белой сорочкой всё так же хорошо видно его, серёжино, тело, но это кружевная кайма на шифоне - она так врезается в глаза, слово ножом поддевает. Вспомнить бы, как дышать… Олег опускает взгляд чуть ниже - видит шёлковые трусики с кружевом по верху - и вновь слова застревают где-то в горле. Ослепительно! Олег застывает в восхищении, любуется, не моргая, даже не в силах пошевелиться, словно, малейшее движение развеет иллюзию. А Сергей аккуратно садится на кровать, чуть разводя ноги, и казалось бы, нет ничего особенного в этом его движении, и в то же время в нём - всё. Олег считывает с доли секунды, и, словно на автомате, он уже на коленях - ладонями оглаживает бедра, сходя с ума от их очертаний в полупрозрачном шифоне. Гладит прямо по ткани, ощущая одновременно её лёгкую прохладу и жар серёжиной кожи. Рукой чуть разводит в стороны ноги - касается пальцами нежной внутренней стороны бёдер, и так манит - хочется ощутить губами. И Олег больше не медлит - припадает к бархатной коже, оставляя поцелуи на каждом сантиметре - так сильно хочется дотронуться везде, потому что Серёжа такой - само совершенство. Трусики немного мешают, и тянет снять их прямо сейчас, но в то же время, этот вид так заводит - вынуждает вновь пройтись пальцами по гладкому шёлку. Серёжа ахает от касания - даже сквозь ткань чувствительно.  Олег обхватывает руками под бёдра - снова целует, и пальцы уже под сорочкой - тянутся огладить живот, дотянуться до груди, легонько сжать соски. Серёже так нравится, когда Олег с ними играет. И он кладёт свою руку на руку Олега - мягко и нежно, направляет, чтобы тот правильно ласкал их.   Тем временем язык Олега уже оставляет влажную дорожку по кружевной кромке трусиков. Немного приспускает резинку, обнажая головку уже напряженного члена. Едва дотрагивается губами, и Серёжа шумно выдыхает. Заждался. Медленно, очень медленно Олег проводит по кругу языком и едва нажимает - слышит короткий стон.  — Сними, умоляю, сними их, - так Серёже не терпится, стоит Олегу скользнуть языком по чувствительной уздечке. Олег неторопливо, насколько возможно, тянет трусики вниз - любуется, как гладкий шёлк красиво скользит по бедрам. Хочется намертво закрепить в голове этот фрагмент, чтобы потом доставать из уголков памяти и пересматривать, проживать заново. Настолько это волнующе и чувственно.  И он вновь припадает губами, целуя уже обнаженную плоть. А руками ласкает живот, чувствуя, как он поджимается от его умелых действий, ведёт пальцами по рёбрам, провоцируя мелкую дрожь. Серёжа - наблюдает, за тем, как Олег, с трепетом, касается его - губами, пальцами, языком. Он трепещет, весь напряжённый, в ожидании - но всё же ждёт и терпит, не торопит Олега, знает - тот и сам уже хочет.  Олег неторопливо берёт в рот уже влажную головку, охватывает губами, посасывает. И затылок Серёжи чуть клонится назад, от эмоций, желания. И он, уже заведённый, чуть двигает бёдрами - возьми глубже, чтобы совсем с ума свести.  И Олег, проведя по члену рукой, плавно отпускается, не до конца, но берёт всё равно глубоко, а затем выпускает, лижет от основания до головки, а потом проходится по уздечке языком - и снова вниз. А затем вновь глубоко вбирает.  Олегу нравится, как Серёжа тихонько стонет, показывая, как ему приятно, как он не может сдерживаться. И от этого ещё сильнее хочется доводить его медленно, не ускоряя темп, чтобы самому наслаждаться подольше.  О себе он даже не думает, хотя член стоит с момента, как он увидел его в этом белье. Но это подождёт, мучить себя ещё слаще.  И всё же приходит момент, когда нужно притормозить и остановиться. Олегу не просто хочется, он умирает от желания коснуться его везде.  — Перевернись на живот, - шепчет Олег ему в самое ухо, опаляя горячим дыханием, и Серёжа, без слов, повинуется.  Прозрачная сорочка задирается почти до подмышек, но Олег бережно поправляет её - так, чтобы едва прикрывала обнажённые ягодицы. И боже, как эротично. Он теряет голову, едва сдерживается. Проводит пальцами по кружеву, где оно заканчивается и соприкасается с кожей, и снова сходит с ума - как волнует его этот контраст.  Пальцы дрожат едва уловимо, когда он разводит ягодицы Серёжи, чтобы вновь провести по ним, только уже с другой стороны. А потом снова целовать, целовать, но уже изнутри, чтобы бёдра сводило приятной судорогой. — Ты сводишь с ума, - Олег выдыхает едва слышно, про себя, прежде, чем дотронуться языком. Наконец-то, коснуться его везде, как он любит. Влажно пройтись по кругу, а затем ниже, вновь ощутить вибрацию его тела. Такого податливого, горячего, жаждущего. Олегу тоже нравится испытывать Серёжу. Нравится, как узкая дырочка реагирует на прикосновения его языка, как пульсирует на нём и сжимается. Как Серёжа любит несдержанно тереться членом о шелковую ткань покрывала, пока Олег лижет его сзади. Он такой открытый, без тени стеснения принимает его ласки, разводит широко ноги, открывая лучший доступ. Особенно Серёже нравится, как Олег массирует яйца одной рукой, пока вылизывает его, и хочется, чтоб он помог пальцами, и Олег знает - тот сможет кончить и так, но всё равно приставляет большой палец к дырочке, то надавливает, то отпускает, продолжая лизать рядом, и только потом погружает язык внутрь. И Серёжа теряет контроль - елозит по покрывалу, в такт его движениям, стонет, открывается ещё больше, лишь бы не потерять, не упустить и секунды той ласки, которую Олег дарит ему. И подступает уже так близко, ещё чуть-чуть, вот - вот сорвётся.  Олег не прерывается, продолжает толкаться языком, чтобы продлить ему оргазм. И останавливается вовремя, когда Серёжа замирает, прекращая выгибаться под ним.  — Иди ко мне скорее, - Серёжа, чуть отдышавшись, ласково притягивает Олега к себе, чтобы поцеловать - его не волнует, чем он занимался несколько минут назад, ему хочется отблагодарить его и вернуть эту ласку.  Он сдергивает испачканное покрывало с кровати, и устраивается, облокотившись, на мягком прохладном одеяле, привлекая Олега к себе. Раздевает его быстро, ведь тот всё это время был при полном параде. Расправившись с брюками и вытащив его набухший, такой жаждущий внимания член, он просит:  — Дай его мне, Волч, - и Олег нависает над ним, устраиваясь, ожидая, что Сергей сейчас возьмёт рукой, но тот тянется губами, берёт в рот и слизывает выступившую смазку. Кладёт головку на язык, и только тогда берёт ствол в руку, чтобы направлять и помочь потираться ею о его горячий влажный рот. Нескольких умелых движений хватает, чтобы Олег, балансирующий на грани, с хриплым полустоном, излился Серёже на язык, немного запачкав и губы. *** — Так не люблю с тобой ссориться, Волч. Ну почему ты такой? - Серёжа лениво обнимает Олега со спины и нежно поглаживает его вечно больное плечо.  — Какой такой, Серый? - сонно отвечает Олег.  После оргазма они оба, такие разморенные, приятно уставшие, впитывают это редкое ощущение безмятежности и комфорта. Лежать бы так вечность, не вставая с постели. — Не знаю. Правильный? На всё у тебя есть логичное обоснование. Вечно ты предугадываешь события, тревожишься, пресекаешь мои идеи на корню! - Сергей капризничает напоказ, будто бы не понимая, что идеи его, мягко говоря, зачастую сомнительные.  — Ну должен же кто-то из нас двоих рассуждать здраво. Хотя бы, пытаться это делать, - Олег лишь плечами пожимает.  Олег - сама рациональность, и именно это Сергей так любит в нём, пусть и не признаётся. Он любит его с момента первой встречи, и, всякий раз после очередной ссоры, до одури боится, что она станет их последней. Но всё же, снова и снова, не может удержать себя в рамках, и, будь Олег таким же, как и он - наверняка так бы и случилось. Но Олег - он другой, он понимающий, нежный, бесконечно заботливый. С Олегом Сергей чувствует себя, как за каменной стеной.  Мысли постепенно рассеиваются, и Серёжа слышит рядом звук размеренного и ровного дыхания. Олег уже спит. И на душе становится так приятно, легко и спокойно, ведь все же засыпать с ним - чистое удовольствие, а просыпаться утром - и того лучше.