Жестокие реалии

Дурной закон не подвластен воле бесправного народа, желавшего мира и спокойствия для своих ненасытных блудных душ. Немногие из простых плебеев желали чего-то большего. Чего-то, что выходило бы за рамки скудного людского разума… С такими мыслями отживал свой век дворянин, не видавший поистине гордого народа, как-никак, за границы занудного, хоть и привлекательного с виду, городишки, ему не было суждено ступить до своего совершеннолетия, а также некоторое время после. Сепарация – дело отнюдь не из лёгких. Особенно когда те, от кого так хочется сбежать и изолироваться, держат, как в последний раз. Будто цепляясь за несчастного брюнета, желавшего повидать красоты дивного и неизведанного мира. Лишь к двадцати одному году аристократ, не видавший воли, смог уйти от прежней жизни… Однако к прошлому дому ему уже никогда не удастся возвратиться, ежели даже он захотел бы. Матушки с отцом, сверхопекающих его, больше нет на бренном свете. Скоропостижная смерть настигла их несчастные душонки, уводя тех в мир иной. Истинная причина смерти не разглашалась в обществе, дабы не омрачать и так нечистую биографию семьи Достоевских…

***

По другую сторону баррикады. Не совсем простой представитель обедневшего дворянского рода - Николай Васильевич Гоголь, поднимающий собственную семью с колен после позорного падения предков в прошлом. В случае оптимистичного парня, имеющего все прекрасные черты внешности, что могли только встретиться в его родословной, ситуация обстояла с точностью до наоборот. Семье Николая было абсолютно безразлично благосостояние сына, а единицы из родни прозывали его нечистым и посланником дьявола из-за сочетания болезней внешнего вида в его образе. Девственно чистые: словно лист бумаги класса «А» волосы цвета первого снега были следствием альбинизма, передавшегося ему от прабабушки, что также страдала наследственной болезнью, отчего в жизни ей тоже приходилось туго. Ведь народ как скот, а может даже и гиены, готовые накинуться и разорвать в клочья того, кто не соответствует тому представлению мира, которое сформировалось в полоумных головах большей части населения. Эффект непринятия обществом усугублялся тем фактом, что помимо белоснежных волос у Гоголя младшего имелась вторая явная черта – ярко выраженная гетерохромия, которую в молодости всячески пытались скрыть. В совокупности всех генетических особенностей, выраженных во внешности дворянина, простой люд сторонился Гоголя, а также его родни. Ситуация внутри семьи была не лучше; Николая отвергли по всем фронтам: близкие показательно игнорировали его существование, в том числе и мать с отцом. Как бы парень не пытался угодить им, всё тщетно… Приблизившись к самым ответственным юношеским годам, когда Гоголю исполнилось осьмнадцать лет, он скоропостижно исчез из недоброжелательного места, покинув мерзкий и лицемерный городишко, сжимающий его девственные ангельские крылья, лишая столь желанной воли действий и свободы, заставляющий цепляться за каждую ниточку надежды на одобрение в лице семьи, которую парень никогда бы и не получил от них, даже принеся с небес звезду. Ведь для всех, кто был ему знаком, он лишь дитя нечестивых сил, посланный дьяволом. Этот образ нечисти прослыл с ним всю его осознанную жизнь и никак не отцеплялся от него… Дворянину было до жути больно покидать родной дом, что был для него некой крупицей счастья, хоть на деле и было понятно, что его душа лишь страдала от нахождения в столь богохульном пристанище. Разве могут те, кто верит в бога, беспричинно считать столь светлую и невинную душу за дьявольское отродье? Ответ был очевиден, хоть даже Николай и отрицал подобные скверные мысли в сторону своих однофамильцев. Отрицал, но не мог переставать думать о них в плохом роде от обиды, что таилась в его сердце уже много лет. Правда колола больнее ножа, заставляя осуждать свои же мысли, проповедующие лишь истину в его душе. Простить убитые детские годы, раннее взросление и постоянное презрение было невозможно, как бы тот не пытался оправдать свою родню. Единственным верным решением было лишь отречение от всего, что связано с его семьёй, а также от своего прошлого «Я». Не нужно думать о том что было, ведь вся жизнь ещё впереди. Годы шли, светловолосому юноше уже стукнул двадцатый десяток и один год, который он отмечал в общественном культурном парке, проводя время со своими знакомыми… А может даже и друзьями. Гоголь не мог здраво расценить то, являются ли люди, с которыми он сейчас проводит время, ближними приятелями. Из-за нелёгкой участи, приключившейся с ним в молодые годы, ему сложно довериться кому-то, излить свою душу, ведь могут не понять. А может даже и бросить… Николай не боялся завершать общение с кем-то, но чувство брошенности после откровенного разговора будет терзать его естество куда сильнее при раскрытии своей подноготной, чем если бы он разошёлся с человеком на нейтральной ноте, не доверяя ему свою истинную сущность. Ежели его истинное “я” вовсе бы не знали, чтобы он мог угождать народу лишь своими масками и верно подобранными ролями, которые никогда не позволили бы ранить его снова. Не зная врага – сложно навредить ему. С такой логикой жил и живёт отвергнутый в прошлом парень, а в нынешнем активный общественный деятель, что занимается бескорыстной помощью нуждающимся и духовным обогащением своей земной натуры.

***

XIX век, г. Петроград. Торжественный и самый отвлечённый город на всём земном шаре. В него съезжались все, кому не лень: общество высшего сословия, иноземцы, прибывшие из неведомых русскому народу краёв, а также те, кто желал познать жизнь свободную и сказочную. Жители ничтожно маленьких деревень, а в лучшем случае городов, зачастую слепо восхищались великолепием неизведанного места. Многие тянулись к этому земному краю, надеясь на светлое и беззаботное будущее, но реальность была куда более суровой к воодушевлённому народу. Часто случалось так, что люди находили свой конец именно в месте, где желали построить прекрасную жизнь без невзгод, ведь истинное лицо города было куда более ужасающим, чем кажется на первый взгляд. Петроград – не место для слабых и невинных душ. Неподготовленных бедолаг ждала одна лишь участь – быть ограбленными и осквернёнными бессовестными тварями, наживающимися на людском горе и строящими жизнь лишь на беззаконье, помешательстве и горе. Без хороших связей и умения выходить из любой ситуации сухим в этом городишке не выжить. Всегда нужно быть начеку. 1 апреля. Весенний вечер, покрытый таинственной простынью темневшего неба, наливавшегося красотой заката на западе. Празднование дня появления Николая на свет уже подходило к разумному завершению. Знакомые лица одно за другим начали пропадать, а если быть точнее, уходить к себе. Хоть многие из знакомых и хотели с достоинством отметить замечательный праздник, у каждого из них были свои дела и заботы, не терпящие отлагательств. Снова пронзающее одиночество заполнило бесконечное пространство вокруг Гоголя, то ли освобождая его от фальши и масок, приевшихся к его образу, то ли поглощая его душу, заполоняя тьмой мыслей и тревог. Юноша одновременно любил и ненавидел одиночество, позволяющее ему быть самим собой, а также дающее ему волю на разного рода переживания. Куда проще забыться и уйти от мыслей в компании беззаботных друзей, нежели наедине с собой. Самому себе врать долго не получится, как бы он не хотел. В его сердце зияла дыра, которую он не способен залатать своими силами. Усевшись на случайную скамью, светловолосый парень погрузился в глубокую думу, не обращая внимания на мир вокруг. Мысли были о разном: начиная от того, как прошёл сегодняшний праздник и заканчивая размышлениями о том, как он планирует отжить свой тяжёлый век. Голова заболела. То ли от большого скопления мыслей, то ли от чего-то другого… Внешние факторы также играли роль в этом вопросе. -- Эй ты, аристократишка хренов! Я к тебе обращаюсь вообще-то! – громкий крик в самое ухо пронзил черепушку Гоголя, отзываясь неприятной пульсирующей болью. Однако голова парня болела не только из-за этого. Уличные бандиты, как подумал сам Николай, схватили того за девственно чистую макушку со всей силы, грязно растрёпывая волосы дворянина. В следующий же миг он уже был повален на сырой асфальт, где только недавно оттаял снег. Было больно. Щека юноши была ободрана от такого “поцелуя” с землёй. Действительность оказалась абсолютно неприятной: злоумышленники ограбили молодого человека, а после бросили того в тёмном углу парка, избитого и немощного. По всей видимости, грабители были не простым уличным сбродом, а какой-то элитной шайкой, разбирающейся в уличных делах и законах этого места. Николай не думал о том, как он мог бы распорядиться теми средствами, что на данный момент уже были утеряны. Это его ничуть не тревожило. В данный момент он переживал лишь о том, как бы добраться до съёмной квартиры, а также об оправдании перед хозяйкой, дабы та не переживала о состоянии парниши. Он в любом случае не был в близких отношениях с женщиной, что по доброте душевной сдавала место жительства ему за сущие гроши, но точно понимал, что не хочет заставлять её волноваться за него. Мысль за мыслью проскакивала одна за другой, но юноша не мог лежать на улице вечность, иначе простынет и придётся уже переживать об оплате своего лечения от какой-нибудь несносной простуды. Поднявшись на дрожащие ноги, что были все в грязи и синяках, скрывающихся под дорогими, хоть и ободранными от недавней сытчки, тёмными штанами. Гоголь уже хотел было идти, но почувствовал на своей спине чужой взгляд, отчего незамедлительно повернулся, всё ещё еле держась на ногах. Перед ним стоял юноша, вероятно, ровесник ему, протягивающий в его сторону платок. Николай не знал человека, что показывал ему столь добрый жест в таком жестоком месте, где точно не один раз избивали таких же зевак, как и он сам. Тем не менее, он принял бескорыстную волю брюнета, аккуратно прикладывая ткань к своей щеке, горящей огнём от боли. Встреча происходила безмолвно, будто им и не нужно было слов, чтобы понимать, о чём они думают. Будто они могли читать мысли друг друга. Спаситель взял подбитого орла или же, если так можно выразиться, полудохлого голубя под плечо, помогая тому доковылять до близстоящей лавочки. Присев вместе с неизвестным, гетерохромный парень с ангельской внешностью окончательно отключился, забывшись сладким сном, скрывающим все невзгоды жизни и позволяющим не чувствовать физическую боль хоть на время беззаботного дрёма. В данной ситуации у него не было воли выбирать, идти ль за безымянным добродетелем, а если даже и был выбор, то точно иллюзорный. Отказавшись от помощи, Гоголь младший легко мог бы угодить и в более опасную ситуацию за счёт своего беззащитного положения. Что случится дальше – известно будет только тогда, когда мир грёз и сновидений отпустит мечтательного юмориста из своих цепких лап и даст реальности вновь показать свои клыки.