行かないで

Темноволосая девушка лишь сильнее прижимала к себе свою подругу. Выпускать еë не хотелось, но поезд должен был вот-вот отправится. — Ич-чан, я вернусь через год. Это не так уж и много… — голос Саки звучал успокаивающе, но всë равно подрагивал. Ей тоже не хотелось уезжать. Безутешные слëзы Ичики продолжали капать на пиджак Тенмы, оставляя мокрые следы. — Ич-чан, я бы не ехала, если бы знала!.. Прости меня, ничего уже не изменить… Тот университет… Завтра я должна быть там, на церемонии. Но не волнуйся, я весь год буду звонить тебе каждую неделю… Нет! Каждый день, Ичи! Лишь бы тебе не было одиноко! Я буду помнить про тебя на протяжении всего обучения! Только не плачь, пожалуйста! — Саки отчаянно пыталась успокоить подругу. Наконец Ичика вытерла слëзы и попыталась улыбнуться. — Саки, всë нормально, не беспокойся обо мне. Я такая эгоистка… Девушка попыталась сделать виноватое лицо, однако она совсем не чувствовала себя таковой. Ей не было стыдно за то, что она хочет побыть с ближайшей подругой ещё мгновение, час, вечность… — Всë хорошо, Ичи! — Тенма чуть повеселела и стала рукавом вытирать мокрые от слëз щëки. — Тогда… Выражение лица пианистки вдруг вновь сменилось на печальное. Обычное «Пока» застряло в горле, не желая выходить. — До встречи, Ич-чан… — голос Саки дрожал, потому она незамедлительно развернулась и направилась к входу в свой вагон. Пару секунд Хошино спокойно улыбалась и смотрела на поезд, но вдруг опомнилась. Последний свисток прозвучал и все двери закрылись. Ичика ринулась за отъезжающим поездом, пока подруга сквозь слëзы смотрела на неë из окна. Гитаристка бежала, расталкивая людей на перроне в разные стороны. Отчаянный крик разрезал воздух: — Саки, не уезжай!.. Но поезд расстворялся во тьме. Она не успела.