Издевательство

      — …А во-вторых, там ебанутое количество нарезок того, что у нас с Ильей Эксайлом какой-то роман.       От такого откровения, точно он находился в церкви, запершило в горле. Саша, смотрящий на него с экрана телефона, хитро улыбнулся.       — И я вам просто хочу сказать… — небольшая пауза, и Илья мнет кофту в томительном ожидании. — Что это чистая правда.       Щеки зардели. Жгло, причем так сильно, что, окунись он головой в холодную воду, по потолку бы потянулся пар.       Свободная ладонь машинально сжалась в кулак. Ногти впечатались в кожу, оставляя борозды. От нервного подступившего чувства участилось дыхание. Конечно, это шутка. Конечно.       Темноволосый уткнулся губами в микрофон и, чуть понизив голос, продолжил:       — Вы нас раскрыли. Вы никогда не узнаете истинной правды. Узнаете только, если будете больше делать этих нарезок и в какой-то момент Илья сдастся и признается на ролике…       Хорошо, что шторы наглухо зашторены, а в номере он абсолютно один. Во мраке комнаты, освещенной лишь слабым светом экрана, было душно. Он запустил руку в волосы и взъерошил их.       Это подло. От этого одновременно искрится в глазах и появляется желание залезть под одеяло. Спрятаться. И зажимать руками губы от улыбки.       А если не шутка?.. От одной только мысли внизу потянуло узлом.       Как только клип закончился, а в голове, подобно вихрю, заклубились мысли, Яцкевич отбросил телефон на кровать и упал следом.       Голова сама повернулась к телефону пару минут спустя. Внимательно проследив, что тот не убежит при первом же его движении, он потянулся к нему.       Передумал. Убрал руку и отвернулся. Спустя секунды, как бы невзначай, обернулся. Сел. Прикусил губу. Повтыкал на черный экран. Снова отвернулся.       Не вытерпев, послал себя нахуй. Схватил телефон и пересмотрел злоебучий клип, любезно присланный Лехой.       Четыре раза.       Кого он пытается обмануть? Себя? С каждым разом выходит все хуже. Хочется пересматривать этот клип бесконечно. Снова и снова.       Илья, теребя волосы, как дурак расплылся в улыбке. Вывод напрашивался сам — он свихнулся окончательно.       Он сам не мог понять природу Сашиного поведения. В какой-то момент это просто началось без каких-либо на то причин. И без каких-либо на то причин Илья с блестящими глазами отвечал, не понимая, что приносит ему столько радости.       Ладно, Илья в замешательстве. Ему непонятно: Ермолаев знал, что он это увидит, или надеялся, что это забудется так же, как и большинство моментов со стримов?       Тяжело думать, когда мозг не собирается помогать, нагло и циклично крутя брошенные слова в голове. Знает только то, что он не имеет ни малейшего представления, что делать с этим мувом.       Как он должен реагировать? Посмеяться и закрыть? Проигнорировать? Написать ему что-то вроде: «Не, ну ты ебать приколист! Прям завозишь!» и три смеющихся смайлика? Саша рассчитывал на это? Так себе затея. Илья спешит разочаровывать, тут все куда сложнее, чем может казаться.       Вибрация телефона возвращает его в реальность. Он сворачивает клип только потому, что Леша скинул еще один.       Еще один, с невероятно оригинальным названием: «Эксайл, держись».       Издевательство в чистом виде от Ермолаева в прямом эфире. Что он вообще делает на стримах? Как вообще к этому пришло? Ну да, Илья тоже видел видео в тик токе, но разгонять это на стримах кажется идеей немного… Странной? Хотя опять же. Это же Саша. Кто, как не он.       Чувства, однако, зарождались непривычные. Смотря на это, где-то под кожей щекоталось теплое чувство, трепет. При этом же его будто посадили в бункер на месяц, а выйдя из него, он оказался в эпицентре бури.       Нет, это не замешательство. Это ахуй. Такой глобальный, что вселенная смело может приспустить.       Палец завис над ссылкой. Стало не по себе. Он сгорал от нетерпения узнать, что скрывается за беспорядочным набором букв. Что Саша выкинет теперь? Скажет, что, когда Илья вернется из Японии, пригласит всех родственников и семью, а сам заявится в черном смокинге с цветами?       Какой абсурд.       Манящий, но все еще абсурд. Эта мысль заставила сжать простыню и прыснуть. А что? Ермолаеву к лицу смокинг. Илья смущенно покосился на свои мысли, словно кто-то мог уличить его.       — Официально заявляю, — Илья сглотнул так резко, что перехватило дыхание. — Я люблю Илью Эксайла.       Телефон как будто-то потяжелел. Напряжение ветвями вросло в спину. В голове не укладывается. Просто невероятно. Илья только удивленно хлопает ресницами. Как Саша может выпалить это так спокойно, так обыденно, словно он говорит об этом каждый день?       — Не, ну я люблю Илюху. Как я могу не любить этого человека? — объясняется Саша.       Приятный осадок пульсирует в области груди. Ранее никакой реакции не наблюдалось. Воспринимать как забавный жест долгой дружбы — да. Сейчас же… Не хочется это признавать, но он готов запищать от радости.       На протяжении всего видео на лице Ермолаева не отражается ни тени смеха, и Яцкевич хмурится.       Все воспримут это как рофл и не более. Илья, кстати, в числе первых.       — …Вы видели его щечки вообще? Вы видели его улыбку? Вы вообще знаете… Вы слышали его смех когда-нибудь?..       От прежней строгости не осталось и намека. Его слова платонично перетекали во что-то веселое, и он, не удержавшись, рассмеялся.       И от этого стало неуютно. От всей этой ситуации, от ее самой по себе глупости.       Банально, но Саша шутил, а Илья, едва увидев возможность побаловать свою фантазию, подхватил.       И все же обидно. Оседает где-то внутри и скребется когтями от того, что он так легкомысленно, пусть и непреднамеренно, бросается такими действительно важными словами.       Самого себя корить — далеко ходить не надо. Собственную наивность и по-детски глупую надежду приходится усмирять.       Фыркнув, Илья уткнулся в подушку. Прекрасный повод посмеяться. Решил резать без ножа, да? Разогнать эту тему до поднебесных масштабов в его духе.       Постель прогнулась под весом парня, когда тот откинулся на спину.       Винить в чем-либо Ермолаева как минимум тупо. Залезть бы в чужую голову. Понять, что там да к чему, но разобраться бы для начала в своей.       Илья вымученно застонал. Он кого-то убьет. Либо его, либо себя.       Телефон в руке завибрировал, отводя мрачные мысли. Сверху экрана вылезает уведомление: Алеша-Алексей. 22:34. «И это еще не все.»       Закатив глаза, Илья приподнялся на локтях. По ощущениям, последние двадцать минут Леша только и делает, что потешается над ним, как последний козел.

22:34.

«Спасибо, друг. Микроинфарктов я уже нахватал. Что бы я без тебя делал.»

      Гасит экран с абсолютным пониманием — кромешный пиздец. Что в голове, что на деле. Ему нужно быть в аэропорту через час, а он не может думать ни о чем, кроме чертовых клипов.       Телефон снова трещит от сообщений, и в планах появляется пунктик закинуть Леху в черный список. Для профилактики.       И он почти осуществляет свой маленький коварный план, но, как только видит отправителя и содержание, замирает. Санечка, снимаешь? 22:36 «Не забыл про Сербию? Горилла сделал бронь. У всех двухспальные комнаты. Угадай чей ты сосед. У тебя только одна попытка).»       Илья чувствует, как волоски на шее встают дыбом. Тычет по экрану, отправляя всего четыре буквы.

22:36

«Твой.»

***

      Илья терпеть не может перелеты. Особенно, когда ты прыгаешь с одного самолета на другой. Радовало, что на втором он летел не один, а с парнями, которые решили устроить сюрприз Косте. От этой мысли становилось полегче. Тем более рядом с ним будет сидеть Леха, который вечно спит.       После всех хлопот в аэропорту Японии и предпосадочной ахинеи в Москве, единственное, чего он хотел, — это как следует выспаться. Он был уверен, что по прилету у него не будет времени даже присесть, поэтому надеялся, что они с Корешем смогут тихо-мирно подремать три с небольшим часа.       Он достал телефон, но тут же подпрыгнул на месте.       Саша крутил в руках наушники, которые пару секунд назад находились на его голове. Немного подумав, надел себе на шею.       Выглядел он бодро и очевидно выспавшимся, что аж завидно стало. Плюхнувшись на кресло рядом, Ермолаев поставил локоть на подлокотник и уронил на руку голову. Уставился на Илью да так, что тот с интересом выгнул бровь.       — Ты и тут мой сосед? — растерявшись, буркнул Илья.       Парень бессовестно скользил по Илье глазами — по лицу, шее, рукам. От смущения Илья отклонился назад.       — Ты не рад? — мурлыкнул он, сощурившись, и Илья внутренне завопил.       Боже, блять, он знает этот тон. Саша в прекрасном настроении и не то что вертится, ластится рядом, а это значит только одно — Илья сполна настрадается за время полета. К нему иногда закрадывалось ощущение, что Саша в курсе.       От этого чешутся кости.       Баловство. Так Илья обозначает поведение Ермолаева.       — Никогда. — парень ответил мгновенно. — Я думал, это место Лехи.       Саша пожал плечами и пригнулся еще ближе к его уху. Странно — пару секунд назад Илья всецело верил, что ближе уже нереально.       Яцкевич едва заметно дернулся и повернул голову в его сторону, склоняясь. На шее заиграло тепло.       — Только по секрету и только тебе, — шепнул Саша, чуть задевая носом щеку. — Мы поменялись.       Илья готов поклясться — это заговор.       Саша отпрянул так же резво, как и приблизился, пока Илья вдумчиво моргал. Он помахал ему билетом и сунул его в карман.       — Убью? Да, убью. — пробормотал себе под нос парень с надеждой, что Ермолаев ничего не услышал. Вздохнул и провел рукой по волосам.       Обстановка накаляется. Это чувствуется даже кончиками пальцев. Нужно что-то сделать, например, перевести тему.       — Плакал мой сон, — Илья грустно улыбнулся.       Последовал смех.       — Почему? — заерзал на месте Ермолаев.       Илья повел плечом.       — Ты же никогда в самолете не спишь, — подметил он, откинувшись на спинку.       Искоса он поглядывал на парня. Всегда полезно иметь хотя бы малейшее понимание о его намерениях. Тот и из самолета спрыгнет, ему только волю дай. Поэтому нужно быть готовым.       — Я уже готов к очередной истории, которую ты растянешь на весь полет. А у меня снова сведет челюсть от смеха.       Саша прыснул в кулак. Немного помолчал и искренне поинтересовался:       — Сильно устал?       На его лице замаячила тревога. Мешки под глазами и чуть поникший вид заставили Сашу сбавить свое развеселое настроение.       Смена настроения парня насторожила, что захотелось немедленно извиниться, даже не имея причины. Будто одним своим уставшим видом Илья спугнул какую-то едва уловимую атмосферу, царящую между ними.       — Япония… — многозначно вздохнул Илья, и Саша сразу срастил, что к чему. — Думал поспать, но за десять часов так и не удалось.       Второй полет, пусть и недолгий, дается ему с трудом. Ермолаев с пониманием кивает.       — Я могу просто замолчать и дать тебе отдохнуть. Только скажи…       — Ну конечно, — Илья отмахнулся, приподняв уголки губ. — И пропустить, как ты якобы пойдешь в туалет, а сам засунешь палец Лехе в рот, пока он спит? Вот еще.       Илья улыбается, толкнув того в плечо. Это случалось каждый раз, когда они летели куда-то вместе. У Ильи больше десяти таких видео в галерее.       — Раскусил, — Саша развел руки в стороны и разулыбался еще сильнее. — Значит, не боишься, что тебя постигнет та же участь? — парень сделал пугающую гримасу и потянулся пальцем к Илье.       Застыв, он нервно сглотнул. Взял его за запястье и, отведя от себя руку, рассмеялся, стирая только что посетившую мысль с лица так быстро, как мог. Саше не обязательно знать, что такие… «действия» частенько посещают его с несколько иным подтекстом.       Через несколько минут самолет взлетел.       Илья зевнул и тряхнул головой. Может, сейчас? Спросить его о тех клипах и перевести в шутку? Почему бы не узнать, пока они вдвоем и их никто не отвлекает?       От их разговоров всегда остается приятное послевкусие. С Сашей приятно находиться рядом. У него своя атмосфера, как у целой планеты. Таинственная, неоднозначная и всепоглощающая. Аура что ли у него такая притягивающая, что Илью настолько засосало?       — Стримы видел, — начал Илья с невозмутимым выражением. Взглянул на Сашу, различив на его лице возросший интерес. — То, что майн так быстро прошли, это респект.       Ложь. Ничего он не видел. Даже твич за неделю ни разу не открыл. Съемки не позволяли. Врать — это плохо, но ему надо было с чего-то начать.       — Леха, конечно, нам поднасрал, — вспомнил Саша, но было видно, что он ничуть не злится.       Илья посмотрел на Ермолаева. Ему вдруг вспомнилось то видео из тик тока, после которого Леша, очевидно знавший, как Илья отреагирует, когда это увидит, словил поджопников аж двадцать. Но, вспоминая это сейчас, в приступе смеха выпалил:       — «Бля-я, как ты завозишь в видосах Эксайла, души меня, Фрейм Теймер, души-и…» — цитировал Илья, пытаясь пародировать Лешин голос шепотом. От осознания глупости он поперхнулся и сильнее засмеялся. Если б не пристегнулся, то вовсе б по полу покатился.       Однако на лице Саши что-то мелькнуло. Что-то, что Илья заметил в последний момент, но не успел поймать.       С секунду тот сидел, смотря на Яцкевича. Весь напрягся и молча прошелся глазами от подбородка до ворота кофты. Облизнулся. Пригнулся. Снова так же близко, только в этот раз губы почти касались его уха, а нос зарылся в пряди волос.       — Это можно устроить, — шепнул Саша. Его голос стал грубее.       Смех стих почти сразу. Илья боялся дышать. Вдоль позвоночника метнулись мурашки, а лицо почти что исказилось в удивлении, но Илья вовремя одернул себя и всей душой верил, что сможет выдержать.       По подкорке, подобно сколопендре, ползло любопытство. От самого затылка, проникая через череп и внедряясь в мозг. Саша не двигается ровно так же, как и Илья.       «Так что ты сделаешь дальше?»       Он заинтригован и, если честно, с нетерпением ждет продолжения. Ждет, что Саша сейчас не растеряет свою оригинальность и сделает что-то такое, отчего Илья начнет задыхаться.       Чисто теоретически, он бы мог продолжать разгонять эту тему и посмотреть на реакцию Саши. Блять, как же сильно сейчас заиграло в одном месте от желания проверить эту затею.       Но разум на то и разум. Страшновато и в какой-то степени странновато. Жаль, что у него нет машины времени, чтобы сделать это сейчас и в случае полного краха вернуться назад.       Илья выдохнул и растянул губы в натянутой улыбке, когда Саша все же удосужился освободить большую часть его кресла. Их взгляды поравнялись так, что их лица находились напротив друг друга. Не слишком близко, но и не далеко.       Прикидываться дурачком и прятаться за смехом — вариант-приоритет.       — И что, больше ничего не видел? Только майн глянул? — он принял отчужденный вид.       Внутри забурлило и грозилось перерасти во что-то, едва ли сравнимое с торнадо. У Ильи начинало подгорать от столь скудной реакции.       Впрочем, возмущение свое, как и всегда, пришлось глотать тоннами. Злость подступила к горлу: как будто он обязан сидеть на всех стримах с начала и до конца, как самый верный саб. Возмутительно, блять. Нет. Саня конкретно прихуел.       Хорошо, Илья тоже может побаловаться. Не все же время Саше.       — Можем поговорить о том, что ты меня пиздец как сильно любишь.       Проговорил он тихо, монотонно, намекая, что да, видел. И теперь уже от этого разговора не скрыться.       Саша сглатывает — его глаза забегали. Невозмутимость на лице пошатнулась. Илья без понятия, как это воспринять, потому что Ермолаев выжидающе уставился на него, ожидая продолжения. Реакции на тот клип.       Илья внутренне ликует. Не дождется.       — Ты чего? — Илья хлопает его по плечу и с азартом смотрит в глаза. — Я же пошутил.       Они замирают и смотрят друг на друга. Оба откидываются на кресле, не в силах сдержаться, и заливаются смехом. Из-за чего? Ни один не знает.       О чем они вообще говорили до этого? Мысли расплываются в сознании.       Все возвращается к привычному порядку. Легкость витает в воздухе. Напряжение рядом с Сашей подобно белому шуму — оно раздражает, но не отвлекает. Оно просто меркнет.       — Ладно, мне вправду нужно поспать. Надеюсь, ты не против, — бросает Илья спустя несколько секунд.       — Конечно не…       Сначала Саша думает, что Илья имеет в виду то, что он собирается поспать и прекратить их будоражащую сознание дискуссию. Позже, когда Илья кладет голову ему на плечо и закрывает глаза, он кардинально пересматривает его слова.       Более Саша не шевелится, не может выдавить даже пару слов и даже дышит через раз.

***

      Встреча с Костей была бесподобна, но Илья так сильно вымотался, что при первой же возможности пошел искать Сашу, чтобы они вместе отнесли вещи в комнату.       Ему даже объяснять не пришлось. Саша понял все сразу, как только увидел, что Илья идет в его сторону. Неужели он так плохо выглядит?       — Выглядишь паршиво.       Ну конечно, блять.       — Спасибо, — кивнул Илья.       Парировать подкол не хотелось. Силы у него кончились, как только он закинул в себя весь ужин. После самолета стонала шея. Копчик вопил на каждое движение. Когда они нагулялись по городу и ехали обратно, он почти отрубился на заднем сиденье такси.       Но ради Кости стоило потерпеть. Они так давно не виделись, что было бы неправильно завалиться спать только при виде чего-то похожего на кровать.       Они нашли нужную дверь почти сразу, и, бросив сумки прямо у прохода, Илья упал на кровать. Еще ни одна не была такой мягкой и удобной. Он завозился и глупо заулыбался. Начал водить по кровати рукой, что-то вырисовывая. В темноте это было небольшой проблемой. Никто из них не собирался включать свет, полагаясь только на тусклую лампочку в коридоре.       — Вас оставить наедине? К такому зрелищу я еще не готов, — усмехнулся парень.       Илья фыркнул.       — Можешь присоединиться, тогда поймешь, как это ахуенно.       Конечно же, человеческий мозг работает по этой схеме: сначала говоришь, потом думаешь, еще чуть позже приходит осознание сказанного, и вот повисает та самая тишина, что удачно зовется неловкой.       — Просто напомню, что здесь трахались, как минимум двести раз.       — Как же похуй, Сань, ты не представляешь. Я убил бы за нее, даже если б она была обоссанной.       Смех наполнил комнату. Громкий и заливистый, который был только у Ермолаева. Со своим природным очарованием.       Илья напрягся и не поверил, когда понял, что ему хватило сил перевернуться на спину. Стоило отдать честь копчику и шее. Они пережили немало испытаний.       — Не знаю, как ты, а я спать. Какой же, нахуй, немыслимый день. Правда, — Илья сильнее подмял подушку и закрыл глаза.       — Все настолько плохо?       Сашин вопрос подобно туману растянулся по комнате. Он устал, но с ним тоже поболтать хотелось.       — Сначала Леха со своими приколами, потом десять часов из Японии, потом пересадка, потом ты со своими… — он неопределенно взмахнул рукой и заткнулся.       Кажется, разум помутнел и начинал отключаться, потому что Илья чуть не проболтался. От этого же и взбодрился. Он что, правда собирался это сказать? Вслух?       Саша нахмурился. — Я… что?       Илья не выдавил ни звука.       — Как интересно, — протянул он. — Так чем это я тебе насолил?       Саша подошел к его кровати и склонился над ним, скрестив руки на груди.       Кажется, глаза Ильи еще никогда не округлялись так сильно, что походили на бильярдные шары. Саша пристально посмотрел на него, прищурившись.       — Ничем, все нормально! Спокойной ночи! — он чуть ли не кувырком перекатился на бок и поджал колени к груди.       — Нет уж, договаривай! — Саша потянул того за руку, но Илья отчаянно вцепился в деревянную перекладину кровати.       Очевидно, сдаваться он не хотел. Ермолаев взялся за плечо и ногу и потянул на себя. Спустя несколько попыток все же удалось перевернуть того на спину.       Илья уперто перекатился обратно на бок, как только выдалась возможность, и зажмурился. Ермолаев вскипел.       — Ахуенно, Илюш! Просто — вау! Я ему весь день настроение пытаюсь поднять, а тут выясняется, что я все испортил! И нет чтобы спокойно сказать и объяснить мне, в чем дело! Хуй! — шипит Саша, все еще продолжавший попытки хоть как-то повернуть его, теперь уже за ногу.       Его руки цеплялись то за колено, то за бедро. Будь это обычный день, Илья бы уже упал в обморок, но сегодня не день, а какая-то ебанутая катастрофа.       Слова парня режут мысли. Илья чуть не подлетел на кровати от забурлившей злости. Что ему неймётся? Он повернулся, и Саша, удивленный, сделал шаг назад, упираясь в соседнюю кровать.       — Да ты ахуел в край, Сашенька! — от возмущения прошла и шея, и копчик, и все былое смущение. Илья стоял на кровати, возвышаясь над Ермолаевым. — Какая, нахуй, разница?! Прицепился, блядь! Не хочу я говорить! Сечешь? Съеби-ка будь добр со своим допросом! Какое, к хуям, настроение? Только и делаешь, что издеваешься!       От ахуевания трещали стены. Мат гремел, как посуда на кухне. Еще кое-что побеспокоило их разум. С каких пор при ссоре они стали употреблять уменьшительно-ласкательные? С каких пор они вообще ссорятся по-настоящему?       Илья на секунду подумал, что переборщил. Что его слова прозвучали слишком жестоко, ведь на самом деле это было не так. Не совсем правдой. Когда Саша «издевался», он не то чтобы был против. Но как только рот Ермолаева распахнулся, Илья забыл все, о чем подумал.       Саша подошел к нему почти впритык.       — Лечись, нахуй! Да ты еблан, мой дорогой. Ведешь себя, как еблан! Может, мне просто не похуй на близкого человека? Не задумывался?! В голове что-нибудь кроме своих ебучих съемок у тебя есть?! Я стою тут и объясняю тебе элементарные вещи. Хочу разобраться, а ты ведешь себя, как вечный мученик! Тебе что, блять, тринадцать, Илюш?       Яцкевич пригнулся и заглянул в глаза, в которых бушевала ярость. Начал тыкать пальцем ему в грудь.       — Тебе как будто дохуя больше! Давай, объясни, что я должен сказать! Я же базовых вещей не знаю! Если я не хочу говорить, то, может, не будешь доебываться?!       Илья задыхается от раздражения и гнева, текущих по венам. От переполняющих эмоций внезапно рассмеялся.       — Пиздец! Он… Вы только представьте! Только подумайте! Говорит: «настроение поднимаю»! Да ебись ты с этим настроением, как козочка по полю, Санечка! У меня от тебя такие качели, что я уже черное от белого не отличу!       Илья схватился за голову, зарывшись пальцами в волосы. По спине прошелся холод. Его глаза бешено заметались по потолку. Он в самом деле сказал это вслух?       Кажется, скрип зубов был слышен на весь дом. Саша грубо ухватил его за край кофты и дернул на себя, чтобы Илья повернулся к нему.       Не ожидав, парень полетел назад. Саша подхватил его, но Илья тут же ударил его по рукам. — Блять, не трогай!       Их небольшой скандал походил на театральный. Они оба, даже не понимая, начали шептать, иногда чуть прикрикивая, чтобы другие не услышали.       Благо есть Леша со своим всевидящим глазом на заднице.       — Да поебитесь вы уже, — тот стоял у двери со скучающим видом и жевал бутерброд. Потом сматерился, когда с него упала колбаска.       — Ты, блять, не закрыл дверь?! — Илья разгневанно ткнул ему пальцем в лоб.       — Тебе бы ебало закрыть! — Саша схватил его за грудки. Он чувствовал, как они вот-вот пересекут грань, и тогда драки точно не избежать, но оба были так заведены, что останавливаться не собирались.       Кореш закинул упавшую колбаску в рот и, закатив глаза, закрыл дверь.       — Спасибо! — хором прикрикнули оба.       Они замерли в таком положении, испепеляя друг друга взглядом. Игра в гляделки затянулась. Саша все сильнее сжимал кофту. Илья вцепился в его футболку так, что та непременно затрещит, сожми он чуть сильнее.       — Что значит… «издеваюсь»? — осознав, спросил Саша и забегал глазами по лицу напротив. Его хватка ослабла.       Илья истерично усмехнулся.       — Блять, он еще спрашивает… — Илья отшвырнул его руки от себя и потер переносицу.       Сев на кровать, он скрестил ноги. Саша навернул пару кругов по комнате и подошел к нему.       — Полегчало?       — Полегчало?! — повторил Илья и хмыкнул.       Саша вздохнул и потянулся за пачкой сигарет. Закурил и сел на край кровати. Илья хотел было сказать, но как только он открыл рот, его перебили.       — Попросишь сигарету — придушу, клянусь, — бросил Саша, опустив голову.       С чего ему вообще просить об этом ужасе? Вообще-то Илья хотел сказать, что Саша знает, как сильно он не любит сигаретный дым. И вообще он не курит.       Илья скомкано улыбнулся под себя. Надо было что-то сказать, но на самом деле сидеть вот так и не покрывать друг друга матом уже не плохое начало.       — А ты бы дал? — уточнил, не совсем понимая зачем.       Саша повернул голову. На его лице играло недовольство, а в глазах мелькали вопросительные знаки. Он, ничего не сказав, вновь отвернулся, чтобы не выдыхать дым в сторону Ильи.       — Смотря что, — привычная легкость в голосе послышалась после тяжелого вздоха.       Илья поднял голову и усмехнулся.       — И если что, я все еще жду объяснений, но ты, кажется, не собираешься…       — Дай мне время, — раздраженно ответил Илья. — Ну вот почему ты такой?       По стенам пробежался холодок. Ермолаев выгнул бровь.       — Нет, я не об этом, — смущенно сказал Илья, отведя взгляд. Сосредоточившись на своих мыслях, он никак не мог выловить верную, чтобы правильно истолковать слова. — Ты придурок, вот.       Содержательно, ничего не скажешь.       Саша рассмеялся. Илья надулся, как шар, и сказал это, так ярко покраснев, что даже в темноте стало заметно. Он притянул за руки колени к подбородку, но это ни капли не помогало ему спрятаться.       Невероятно. У Ермолаева в голове не вязалось: пару минут назад Илья крыл его таким изощренным матом, что свистело в ушах, а сейчас, подобно мраморной кукле, сидит неподвижно.       Такой уставший и измотанный. И такой красивый.       Саша затушил сигарету.       — Яцкевич.       Падение в ледяную воду и невозможность вынырнуть. Вот как ощущалась его фамилия, небрежно сорвавшаяся с губ темноволосого. Внутри все сжалось. Саша редко использует эту уловку.       Переминая собственные пальцы, он внимательно смотрел в карие глаза. Они сверкнули тревожностью, ответом на фамильярность. Как когда ты ожидаешь подвоха и уверен в нем абсолютно, но не знаешь, откуда он тебя настигнет и в какой момент.       Долго ждать не пришлось — брови поползли на лоб, когда Ермолаев, забросив одну ногу на кровать, подогнул ее под колено и придвинулся к нему, обхватив ладонями коленки. Посмотрел исподлобья — наверное, пытался залезть в голову. Еще сильнее вжавшись в спинку кровати, Илья сглотнул.       — Ты невыносим, — шепнул Илья и отвернулся. Стена не горела желанием играть с ним в гляделки, но ему все равно. Это куда более приемлемый вариант. Трястись под пристальным взглядом напротив еще глупее, чем отвечать.       Теплая рука нежно пригладила челку. Чуть погодя в его волосы зарылись пальцы, а за ними последовали аккуратные поглаживания на затылке.       Илья замер. Сглотнул. На его лице — самая настоящая пустота. Эмоции, бушевавшие на фоне, как волны океана, превратились в штиль, не оставляя после себя ничего, кроме вопросов.       В груди застучало. Приятно, господи, как приятно, а от понимания, что это делает Саша, жарко. Ему едва хватило смелости повернуть голову, чтобы с немым вопросом взглянуть в голубые глаза.       Они смотрели друг на друга. Каждый со своими, так и не озвученными вопросами. Эта небольшая махинация с волосами — интимней, чем что-либо. Еще пару секунд, и Илья откинет голову и расплавится. Обязательно сгорит от стыда и не сможет смотреть парню в глаза, но оно того стоит — удовольствие от происходящего вырвется на новый уровень и пробьет потолок, а взахлест с ним — бесценный адреналин. Ничего не происходит более этого действия, и это единственное, что его все еще удерживает.       Ермолаев бросает мимолетный взгляд ниже глаз, но быстро возвращает его обратно. Замечает: губы Ильи чуть приоткрылись — совершенно неосознанно для него самого.       — Думаю, я понял, — его голос прозвучал до непривычного тихо, словно, повысив его хоть на тон, он спугнет повисшее в воздухе спокойствие, ценность этого хрупкого момента и Илью. Ничего из этого он допустить не может.       Мурашки неслись по ногам и задерживались на коленях, где разгоралось тепло от все еще лежащей руки. Илья еще никогда так не волновался. А еще внизу живота никогда так сильно не тянуло.       — Ты думаешь, что когда я делаю нечто подобное… — взял несколько прядей, слегка потянул назад, и если бы Илья не умел себя контролировать, а Саша взялся чуть грубее, с его губ непременно сорвался бы стон. Он послушно наклонил голову назад вслед за движением Сашиной руки. Их зрительный контакт неразрывно сопровождался каждым сказанным словом. Любое, даже малейшее движение глаз, и Ермолаев тут же перехватывал его, возвращая внимание к себе. — Думаешь… я издеваюсь.       Утверждение, не вопрос.       Молчание воспринималось как согласие. Яцкевич ничего не мог сделать, а уж тем более сказать. Все тело не слушалось — сковало невидимой проволокой, а в горле встал комок.       — Но… Илюш, это не издевки. — Саша пригнулся, чтобы поравнять их лица, и посмотрел на его губы. Илья опасно облизнулся, и Саша тут же перевел глаза на него.       Жарко, что пиздец. У Саши такие горячие руки, что Илья неосознанно смотрит на них. Луна, которая так услужливо освещала их комнату, оказала ему большую услугу. Он ведет глазами от ладони на своем колене до предплечья. Завиднелись вены, идущие от запястья и прячущиеся под длинным рукавом футболки. Крепкие мышцы напряглись, и Илья, опомнившись, вернул глаза обратно. Саша так хищно наблюдал за этим, что парень ощутил себя добычей, загнанной в ловушку.       — Это намеки, идиот. — произнес он на выдохе. Рука спустилась с затылка на шею. Другая, надавливая, сползла с колена по бедру и, миновав тазовую кость, бессовестно нырнула под кофту, обхватив горячую кожу с боку, чуть выше ремня.       Рваный вдох и полное непонимание. Илья бы сейчас с размаху ебанулся головой о стену, чтобы убедиться в реальности происходящего, но Ермолаев навряд ли позволил бы этому случиться. Его рука продолжала гладить шею.       Он искренне верил, что мозг взорвется. Лопнет, как воздушный шар. Страшно — это выглядит как глупая фантазия. Злость — на самого себя. Неверие — Саша говорит ему это в лицо или он уснул?       Зачем делает с ним прямо сейчас то, что друзья не делают? Находятся так близко, что кажется, они нарушают серьезный закон.       И, блять, пожалуйста, пусть это будет правдой, потому что, если это сон, Илья больше никогда не захочет возвращаться в реальный мир.       — И вот ты снова бездействуешь, — подметил Саша. — Все время делаешь вид, будто ничего не происходит, или в самом деле ничего не понимаешь? — вздох. — Не важно. Я думал, у меня нет шансов. Игра в одни ворота. Я так заебался.       Ермолаев уткнулся лбом в его колено.       — А сейчас ты почти растаял в моих руках, — кофта Яцкевича задралась, Саша провел рукой от пупка до груди, и Илья заскулил. Мгновенно залился краской.       Саша фыркнул и улыбнулся такой интересной реакции.       — Почему ты меня не останавливаешь? Это не кажется тебе странным?       Кажется. Пугающими, наглыми и необычными, но никак не странными.       — Может, уже начнешь воспринимать мои намеки всерьез? Через несколько секунд я планирую поцеловать тебя.       Осознание, что посетило его голову, заставило распахнуть глаза. На его лице отражается весь спектр эмоций, сменяющих друг друга слишком быстро.       Быть. Того. Не может.       — И что мне теперь делать? — выдавливает наконец Илья.       — Подчиняться? — пожал плечами Ермолаев.       Все происходит слишком быстро — Илья от этого зажмуривается. Контраст движений непередаваемый — пока Яцкевич мажет по губам и упирается руками в грудь, Саша ведет ладонью по талии и останавливается чуть ниже живота. Давит и поглаживает. Илья почти стонет, но сдерживается.       Кусать губы особенно приятно. В частности, если это Илья. Саша ведет линию по зубам, и от этого по рукам бегут мурашки.       — Псих, — между поцелуем бросает Илья, вбирая побольше воздуха, и снова впивается в губы.