Исповедь очередного шизофреника

Акт первый Глава первая: Райское поле В голове смутно всплывают воспоминания, бесформенные, словно глина: замкнутые палаты психбольницы, лица врачей и ампулы с лекарствами. Они проносились снова и снова, смешиваясь в единую массу, серый комок из образов, оставшихся в моей памяти. А сколько сейчас времени? Что происходит? Где я? Кто я? Постепенно образы сложились в единую картину моей истории. Точно. Я в психбольнице, жил тут и умру тоже здесь. Всё ещё в тумане, вспоминаю, что мне диагностировали болезнь, которая меня убъет. "Вот так жизнь," - сказал я самому себе. Всё, что я знаю о мире и о себе, было непрерывно связано с этими коридорами и стенами. Они были похожи на запутанные лабиринты, словно аллеи замкнутых, однотипных стен и потолков. Это становилось единым нечто, что я не мог разобрать. Мой разум был раздроблен на множество частей, и каждая из них хотела ухватить свой кусочек реальности, не оставляя мне даже крохи. Что же, вот он, мой конец. Мне более ничего не осталось, кроме как дожидаться конца. Я лишь хочу остаться где-то не здесь, совершенно один. Постепенно я перестаю мыслить, отпускаю всё на самотёк, просто жду, пока меня прикончит болезнь, и это всё наконец-то закончится. Проходит минута, вторая, третья, потом пять минут, десять, полчаса. До сих пор ещё не умер? Я остался жив? Невольно мои глаза стали открываться в надежде снова увидеть те самые стены, скрипучую кровать. Но… что я вижу вместо них? По началу в мою сетчатку вонзились лучи, острые как иглы. Со временем зрение привыкло, и я увидел неописуемую по своей красоте картину: голубой холст, полный величия и уходящий в вечность — небо. Как давно я не видел неба! Не сдержав эмоций, по моей щеке начала катиться слеза, полная счастья; такую красоту я не видел доселе! Стоило подняться, как передо мной явилось зрелище неописуемых масштабов и невероятной красоты. Картина из теплых оттенков утреннего солнца, шуршащих колосьев и легкого свиста ветра. Поле излучало странную ауру одиночества и покоя. Перед таким величием, словно перед истинным воплощением спокойствия, моё тело замерло, дыхание стало глубоким, а взгляд пожирал пейзаж передо мной. Я ещё долго стоял, наблюдая за этим зрелищем. Постепенно руки и ноги начали меня слушать, а в голове отрезвляюще ясно звучала одна мысль: "Я в раю!". Неосознанно, словно ребёнок, я начал бегать среди колосьев под идеально чистым лазурным небом, слушая звуки ветра и ни о чём не думая. Глава вторая: Неясность Час или два я бегал без остановки, и даже свалившись на землю от усталости, я был полон счастья. Наконец-то моя голова была свободна, никого и ничего лишнего — есть только я. Пролежав на земле ещё немного и снова встав, в мои глаза бросилась странность. Неподалеку от меня реальность неестественно исказились: растения стали похожи на мазки краски, свет стал отражаться как от зеркал: все будто размылось, как растекшиеся краска. Меня стал терзать интерес, такой же, какой бывает у детей перед чем то новым. Я не мог устоять перед соблазном и хотел узнать что там. Не удержавшись я стал идти к загадочному месту. С каждым шагом мои движения становились тяжелее и медленнее, словно с каждым пройденным метром на мои ноги вешали кандалы. Голова стала сильно кружится, а в глазах начало мутнеть до такой степени, что я не различал собственных рук. Все кричало мне: надо уходить как можно скорее, но было уже поздно. Это искажение начало меня всасывать в себя, словно вихрь. В этот миг, словно выстрелом из ружья , в моей голове вспыхнули воспоминания из глубокого детства. Я лежу на кровати, укрываясь теплым одеялом. Комнату заливает тусклый свет небольшой свечки. В углу стоит громосткий деревянный шкаф, полный книг и фотографий, передо мной небольшая тумбочка с вазой, внутри которой мирно стоит ромашка. Рядом сидит мама, и посмотрев на меня заботливыми глазами, начала свой рассказ: “Знаешь, Федя, наш мир полон загадок. Множество всего неизведанного! Вот ты как думаешь, почему на небе так много звёзд?” Я недолго думая ответил: “Наверное что бы ночью не было так страшно ходить” Мама немного усмехнулась, погладила меня по голове и в воспоминаниях я заснул, проснувшись здесь. Глава третья: Хрущёвки Стоило воспоминанию окончиться, как перед глазами снова начало плыть. Все размыто и смутно, словно я только проснулся после долгого сна. Но все же я смог хотя бы присесеть.Держась за сильно болевшую голову, я стал оглядываться. Подо мной была идеально подстриженная, мягкая трава, буквально сиявшая зеленым цветом. Вокруг меня были три хрущевки. Здания были в идеальном состоянии, будто построили совсем недавно. Железные двери были покрыты свежей краской, стекла были чистые как алмаз, штукатурка уложена буквально вчера. Перед домами была дорога, только уложенная, на ней не было ни единной трнщинки или ямки. Я оказался в саду, который являлся серединой этого странного двора. Как и все здесь, он был воплощением идеала: первоым в глаза бросился ряд стройных и ухоженных деревьев, пролегающих около бардюра, который разделял дорогу и сад. Чуть дальше от деревьев были клумбы с разными цветами, которые веяли жизнью и весной. Впереди меня располагалась детская площадка. Она, как и окружающая ее действительность, была воплощением идеала. Подойдя к ней, я только сильнее в этом убедился. Скамейки, столы, качели и горка - все было окрашено совсем недавно и блестело под лучом солнца, проходящим сквозь пелену полупрозрачных облаков. На ватных ногах я дошел до качели и сев, начал покачиваться. Медленно качаясь мой взор стал уходить куда то в даль, углубляясь в горизонт. В далеке я увидел ещё двор, такой же как этот, за тем ещё один и кажется они никогда не закончатся. Я пустился в раздумия, насчет того где я оказался. Из моих раздумий меня выдернули звуки, которые доносились из подъездов. Я стал слушать, шум был далек, напоминая невнятную речь, которую обычно можно услышать, если собеседник находится за стеной. Пять минут прошло, прежде чем речь стала различима — это были голоса детей, идущих в школу. Кто-то из них обсуждал уроки, кто-то свои бытовые проблемы, а кто-то впервые влюбился в Олю из соседнего класса. Достаточно типичные разговоры для детей и подростков из того, что я знаю о них. С каждой секундой их разговоры становились все громче и ближе. В один момент они стали звучать совсем близко к уху, тогда же я увидел силуэты. Фигуры до боли похожие на людские, походка, очертания, рост, все было как у людей. Но были они словно тени, полупрозрачные и темные, почти невидимые. Для меня они не представляли угрозы, теневые, как я их прозвал, даже не замечали меня, будто я для них не больше воздуха вокруг. Невольно я стал проводить их взглядом, смотря, куда они пойдут дальше. Существа прошли до конца двора и повернув на право, скрылись за пятиэтажкой. Снова мое любопытство заставило меня встать и пойти, на этот раз следуя за множеством теней, живущих в этом странном мире. Выйдя за пределы двора, и повернув туда же, куда и теневые школьники, я увидел школу, мною ранее невиданную. Мне былоинтересно все, от геометрии этого строения, до памятника стоявшего во дворе перед входом. К тому времени, последние силуэты зашли внутрь здания, и набравшись смелости, я устремился за ними. Подойдя в плотную к школе, первым делом я решил узнать что за памятник я видел. Это был высокий столб, на котором была изображена голова какого-то человека. Я пытался прочитать надпись, но мои навыки чтения не ушли далеко от трехлетнего ребенка. Единственное что я мог разобрать - А.С.Пушкин. “Наверное, великий человек” - подумал я про себя, и пошел дальше, внутрь школы. Внутри царила суматоха. По бежевым коридорам, украшенным мозаикой на полу, метались теневые сущности. Кто-то искал свой кабинет, смотрел расписание или просто разговаривал. Для меня это было в новинку: «Вот какая она, обычная жизнь!». Но зазвенел звонок, и в миг все испарились. Единственное, что теперь составляло мне компанию, — это запах моющих средств, пустые школьные коридоры и медленно тикающие часы в главном зале. Я впал в ступор. Куда они испарились? Что с ними стало? Синхронно с звуками моих мыслей тикали часы. Недолго думая, мои ноги и глаза повели меня по коридорам. Мой интерес был невыносим, я хотел понять, что случилось с сущностями, и поэтому я стал бродить по зданию. Обойдя все вдоль и поперек, я обнаружил, что в кабинетах был какой-то шум. Пройдя внутрь одного из них, я попал на урок. Кабинет был украшен чучелами животных, их скелетами и справочником в виде таблицы. Стены были зелёного цвета, с простыми обоями, на которых были изображены какие-то цветочки. За деревянными партами сидели теневые сущности: кто-то слушал учителя, взрослого теневого, кто-то разговаривал, кто-то смеялся, а кто-то просто смотрел в окно. Но они также не замечали меня. Пользуясь этим, я решил сесть на последнюю парту и слушать то, о чем говорил взрослый, стоявший перед доской. Он рассказывал про каких-то «хордовых», но я так ничего и не понял, из-за чего стал скучать. От скуки ко мне пришла мысль — коснуться теневого, сидящего передо мной. Как только моя рука коснулась его, я почувствовал неимоверную тоску по тому, что я не переживал, по месту, где не жил, и по чувствам, которых не чувствовал. Инстинктивно я убрал руку подальше и сидел, даже не шевелясь, пытаясь переварить чувства, полученные мной. «Что это было?!» — прокричал я спустя некоторое время, но я опять же был незамечен. Желание оставаться здесь стремительно исчезало, поэтому я стал уходить. Переступив порог школы, я сразу ощутил ясный весенний день. Тучи на небе словно испарились, не оставив ни одного облака. Свет был ещё мягким, а на улице слегка прохладно. Пройдя ко двору и ступив на траву, я решил лечь на ярко-зеленое полотно. Мои глаза невольно закрылись, и я ушёл в небытие своих мыслей. Слова непроизвольно выходили из подсознания: «Странное место, я вроде никогда не жил в подобном месте, но чувствую всеобъемлющую ностальгию. Всё выглядит так живо и одновременно не настоящим, будто это сон или образ идеального детства, где нет изъянов». Следом мне перед глазами промелькнуло воспоминание которое я видел ранее. На улице была вечерняя пора, солнце слабо грело, а его нежные закатные лучи ласкали траву, попутно убаюкивая серые стены пятиэтажек. Вдали снова стали слышны разговоры: это были теневые, которые шли со школы домой, уставшие, но весёлые. Я не стал обращать на них особого внимания, а просто, сев на качелю, стал медленно покачиваться, дожидаясь ночи. Ждать, однако, было недолго: как только последняя сущность зашла, на улице сразу стало темно. Солнце ушло за горизонт, и синие лучи луны обняли этот и ещё бесконечное количество дворов. Меня настигло непонятное чувство защищености и покоя, будто ничего меня не тронет, а завтра будет таким же спокойным как сегодня, и будучи усыпленным этим ощущением безопасности, я уснул. Сновидения мне не снились, а разбудил меня собачий холод. На улице всё так же было темно. Открыв глаза, я понял, что уже не сплю на качели, а сижу у края этого измерения. Мое тело лежало на асфальтированной дороге, которая резко обрывалась и становилась бескрайним дном, наполненным пустотой. Только я хотел оглядеться, как увидел позади себя полсотни теневых. Не успел я произнести ни слова, как они закричали: «Тебе здесь не место!». И в то же мгновение мощный порыв ветра сдул меня прямо в бездну. Конец первого акта.