пустить по венам

лёша докуривает сигарету в туалете, когда слышит звонок с урока. все сорок минут математики он отсидел тут, совершенно не желая идти к невыносимой галине ивановне. каждый раз одно и тоже — она капает ему на мозг фразой «ты просто не хочешь понимать мой предмет» женщина, вы это серьезно? лёша с радостью бы разобрался в этой херне, если бы мог.  что там дальше? осознание, что после математики идет физика больно ударяет по нему. лёша поднимает с пола рюкзак и закидывает его себе на плечо. на этой перемене охранник как раз всегда отходит в столовую, так что можно спокойно уйти домой. он что, на дурака похож, чтобы на физику идти?  деревяшкин проскальзывает мимо толпы учеников и наконец выбирается из этой давки, добравшись до дверей. охранника действительно нет, так что лёша совершенно спокойно выходит из здания. эти желтые стены однажды будут сниться ему в кошмарах, как и кабинет математики на третьем этаже. парень аж ежится от одной мысли об этом.  — лёха! из школы выбегает белобрысый парень, от которого у деревяшкина начинают скрежетать зубы. саша парадеев. он ловит взглядом развязанные шнурки, спадающий с плеч рюкзак и несколько расстегнутых верхних пуговиц. саша останавливается прямо перед ним и скользит языком по пересохшим губам. лёша цепляется взглядом за это безобидное действие и тут же одергивает себя. чёрт возьми. — что тебе от меня нужно? лёша разворачивается и идёт вперед по раздолбанному асфальту. когда-нибудь его наверное починят, и нога деревяшкина не будет цепляться за каждую дырку. когда-нибудь, но точно не сейчас. саша спешит за ним, всё с такими же развязанными шнурками.  — я что-то вчера сделал? я ничего не помню, перепил наверное. у ксюши какая-то ядерная водка была.  саша идёт за ним шаг в шаг, а лёша молчит. хочется игнорировать, хочется оказаться дома как можно быстрее. деревяшкин решает не обращать на парадеева абсолютно никакого внимания, а затем чувствует, как саша начинает падать. очевидно, всё таки зацепился за свои дурацкие шнурки.  лёша бесится, когда чувствует как саднят руки, после падения на асфальт. саша тоже не шибко счастлив. он морщится, касаясь царапин на коже. деревяшкин раздраженно фыркает и тянется к шнуркам друга. он завязывает их как можно крепче, пока саша замирает, разглядывая макушку лёши.  — научись шнурки завязывать, дурак. лёша поднимется с земли и отряхивает одежду. у рюкзака оторвалась одна из лямок, так что парню не остается ничего, кроме как перевесить его на другое плечо. деревяшкин бросает последний взгляд на сашу, все ещё сидящего на земле, и, шаркая подранными кроссовками, идёт в сторону серых многоэтажек. у ксюши вчера действительно была ядерная водка, по крайней мере, судя по тому, как себя чувствовали все, кто её пили. лёша не мог отрицать, что сигареты были его слабостью, но вот алкоголь совершенно точно нет. деревяшкин всегда оставался самым трезвым, и это, признаться честно, совершенно не весело.  вчерашний вечер отдается то ли нежностью внутри, то ли вязким раздражением. все сидят в комнате, а леша с сашей вышли на чужой балкон покурить. холодный ветер продувает легкую толстовку парадеева и тот ежится, пока друг ищет в кармане зажигалку. — я походу проебал свою. ты не взял? лёша смотрит на сашу практически с надеждой, а затем ругается, когда видит отрицательное покачивание головы. у деревяшкина практически трясучка начинается от одной мысли, что он не сможет сегодня закурить. парень опирается спиной о край балкона и прикрывает глаза, в попытке унять нервную дрожь.  — прости, что не взял сегодня свою, лёх. — забей. лёша вздыхает и открывает глаза, ловя виноватый взгляд парадеева. тот выпил и слегка пошатывался, так что деревяшкин его за руку к себе притянул. они стояли бок о бок, спиной к открывающемуся на улицу виду. ветер ворошил тёмные волосы лёши и путал и так взлохмаченные кудри саши. деревяшкин не был фанатом всех этих вечеринок и пьянок до утра, он таскался на них только, чтобы за лучшим другом присматривать.  — лёш? парень повернул голову в сторону саши и поймал его легкую улыбку на губах. мягкая ямочка на щеке светилась так же ярко, как звезды на черном небе.  — ты пиздец красивый. хочу твою рожу себе по венам пустить, прикинь? саша смотрит на него так, что по коже леши скользит ворох мурашек. деревяшкин хочет списать это на ледяной уличный ветер, но дрогнувшее сердце не даёт ему это сделать. он понимает, что слова парадеева глубоко внутри засели и пустили приятную дрожь внутри. лёша комплименты любит до одури, ему как наркотик это нужно. и саша сейчас будто ему двойную дозу вколол, серьезно. — кто бы говорил. леша посмеивается, чувствуя сухость в горле. саша все так же завороженно смотрит на него, заставляя щеки невозможно краснеть, выдавая предательски приятное тепло внутри. — улыбайся чаще. ты такой ахуенный, лёш. всегда.  парадеев наклоняется к нему и лёша, кажется, перестает дышать. чужие волосы щекочут ему кожу, а мягкое дыхание под ухом вызывает невольную улыбку на губах. саша бормочет ещё миллион комплиментов ему на ухо, ласкает его душу такими сладостными и приятными словами. деревяшкин ловит каждое слово и никак не может осознать реальность происходящего. саша так близко, что голова кружится. саша говорит такое, что дыхание захватывает.  — люблю я тебя, лёха. люблю и всё тут.  саша тыкается носом ему в шею и целует так сладко-сладко. лёша стоит, боясь пошевелиться, боясь разрушить момент их близости. парадеев такой мягкий, такой теплый и уютный, что с ума сводит. он руки свои вокруг лёшиной талии обводит и продолжает мягко целовать шею, заставляя жмуриться до звездочек перед глазами.  — за что любишь? бурчит деревяшкин, пытаясь унять колотящееся сердце.  — за всё. саша голову поднимает и смотрит в лёшины тёмные глаза. всего секунда и чужие губы накрывают рот лёши и тот ловит это ощущение так отчаянно; так желанно. водка на чужих губах заставляет всего на мгновение поморщиться. противное и гадкое пойло. как парадеев залпом выпил несколько рюмок на спор и даже глазом не моргнул? удивительно.   в остальном поцелуй превосходный. лёша теряется в этом моменте и ему совершенно точно хорошо. саша целует мягко и практически лениво, поцелуй тягучий и сладостный до невозможности. деревяшкин ощущает себя дикарём, когда желает больше, сильнее. он нечаянно прикусывает губу саши, и слышит смешок, который будто понимает намёк — углубляет поцелуй и лёша практически скулит от этого нового ощущения. как же саша ахуенно целуется.  — щас вернусь, лёш. шепчет он ему в губы и выскальзывает с балкона обратно в комнату. деревяшкин остается один на один со своим сердцем, которое колотится просто невыносимо, и потоком миллиона мыслей. он ждёт сашу минуту, две, а потом пять. когда лёша успокаивается достаточно, чтобы выглянуть в комнату, то замечает парадеева уснувшим на диване, меж ещё нескольких таких же пьяных ребят.  конечно, он тащит друга до дома, но тот находится в полусонном состоянии всю дорогу и больше не говорит об их поцелуе. на следующей день и подавно, парадеев ведет себя так, будто ничего не произошло, в то время как лёша с ума сходит от злости и обиды. какие ещё чувства можно испытывать после того, что произошло? деревяшкин был готов похоронить себя в этом поцелуе, настолько он был хорош. лёша помнил каждую секунду, хотел повторить, чтобы снова бабочки в животе, ни одной путной мысли в голове и дрожь по всему телу. парадеев будто залез ему под кожу, запустив по венам это новое чувство, это глупое желание. разве это справедливо? разве это честно? лёше хотелось на стену лезть, а саша не помнит ни-че-го. — да стой же ты, лёша! что я сделал? я в любом случае могу всё исправить, если.. — поцеловал ты меня, идиот. лёша лопнул. больше не мог молчать, хотелось цапнуть побольнее, напомнить о вчерашнем во всех красках. его раздражало это непонимание на чужом лице, хотелось уже, чтобы парень вспомнил. вспомнил и сделал хоть что-нибудь, сказал бы хоть что-нибудь. — я что? — ты что, глухой блять?  леша злится и пинает горстку камней перед собой. саша теряется от грубости и снова облизывает губы. деревяшкин опять ловит это действие взглядом и бесится ещё больше.  — извини. этого больше не повториться. я просто пьяный был, ты же знаешь. только не злись. лёх, ну..  — да иди ты. я злюсь не потому что, ты поцеловал меня, а потому что, ты нихуя не помнишь.  саша хлопает глазами , смотря на деревяшкина. лёша продолжает идти вперед, и лишь слышит, как друг торопится за ним. в какой-то момент парень ощущает, что парадеев берет его за руку, переплетая их пальцы. внутри теплится нежное чувство и лёша слегка улыбается, чувствуя как мягко саша его держит. — лёх? — чего опять? напускная грубость слетает с него в ту же секунду, когда губы саши находят его и цепляются в поцелуе. лёша готов прощать парадееву любую хуйню, если он будет целовать его так каждый раз. внутри все переворачивается на сто восемьдесят, когда саша слегка прикусывает его губу. деревяшкин издает легкий смешок, понимая, что они отзеркаливают тот вчерашний поцелуй.  саша слегка сжимает волосы на его затылке и лёша недовольно морщится, но поцелуй не прекращает. слишком сладко, слишком хорошо. как можно всё закончить? хочется целоваться с этим кудрявым идиотом вечно, никак иначе. парадеев заменит ему любые сигареты, если будет продолжать в том же духе, серьезно. эти губы дурманят не хуже едкого дыма, который обычно скребется по горлу, сколько бы раз деревяшкин не курил.  — ахуенно целуешься. бормочет саша ему на ухо, когда разрывает божественный поцелуй. лёша улыбается, скользя пальцами меж светлых кудрей. — кто бы говорил. лёша хочет пустить себе этот мягкий сашин смех по венам, хочет жить в этих теплых и нежных объятиях, хочет умереть в радужке чужих глаз. парадеев сводит его с ума, но он в принципе то и не против.