Моё пожелание

Больница. Сколько же боли заключено в одном этом слове. Это место, где пересекаются страх и надежда, где жизнь может измениться в одно мгновение. Стены, окрашенные в нейтральные тона, словно пытаются скрыть переживания, но каждая царапина на них знает десятки историй. Звуки шагов медсестёр и монотонное гудение аппаратуры сливаются в мелодию ожидания. Возле кровати всегда есть что-то личное: книга, телефон, цветок — словно якорь, напоминающий о доме. Запах антисептиков смешивается с ароматами еды из столовой, напоминая, что больница — это не только про боль, но и про исцеление. И вот в такую больницу однажды попал Дилан Квон. Причина была не из простых — неудачный прыжок во время игры в баскетбол. Удар пришёлся на его единственную настоящую, не заменённую протезом, правую ногу. В тот момент он играл с Нейтаном и Райаном. Вернее, как играл… Скорее, пытался выполнить сложный трюк, чтобы блеснуть своей физической подготовкой перед кое-кем. Он хотел не просто произвести впечатление, а продемонстрировать, что всё ещё на высоте. Дилан пробежал по площадке и высоко прыгнул, забив мяч в корзину. В тот момент, когда он повис на ободке, ухватившись за него одной рукой, его лицо сияло чистым удовольствием и гордостью. Но через пару секунд, отпустив ободок, он сделал роковую ошибку. Приземление оказалось неправильным. Дилан не расслабил конечности, из-за чего удар отдался по всей правой ноге. Его лицо мгновенно исказилось от боли: зубы стиснуты, губы дрожат, брови нахмурены. Слёзы навернулись на глаза, и он рухнул на землю, обеими руками хватаясь за пострадавшую ногу. На мгновение мир вокруг померк. Всё словно замерло. Он осознал, что произошло, только когда увидел, как нога под ним искривилась в неестественном положении. От этого зрелища его лицо побледнело, а дыхание стало рваным. Боль пронзила тело, словно раскалённый клинок, и он закричал, зажмурив глаза. Вокруг послышались встревоженные крики Нейтана и Райана, но они звучали где-то далеко, будто через толщу воды. Единственная мысль крутилась у Дилана в голове: «Ты ошибся». К счастью, скорая приехала быстро. Через три часа Дилан уже находился в палате, одетый в нелепую пижаму с голубым и зелёным горошком. На правой ноге красовался зелёный гипс, подвешенный на конструкции, чтобы исключить движение. Его лицо сохраняло болезненное выражение: уголки губ опущены, брови иногда невольно сдвигались, когда боль напоминала о себе. Палата была тихой и наполненной мягким дневным светом, пробивающимся через белые шторы. На прикроватной тумбочке стояла вазочка с ярко-красным тюльпаном, скорее всего принесённым Райаном. Этот яркий акцент оживлял стерильное помещение. На столике рядом лежал телефон, давно разряженный и забытый, а рядом — журнал с неизученными страницами. Дилан устало прикрыл глаза, его лицо немного расслабилось, хотя тень сожаления всё ещё читалась в уголках губ. В голове он снова и снова прокручивал тот момент на баскетбольной площадке. «Оно того стоило?» — спрашивал он себя. Но ответа так и не находил.

***

Вечер спустя два дня. В палате было тихо. За окном доносился приглушённый гул города, а в коридоре изредка шуршали шаги медсестёр. Тусклый свет лампы у кровати создавал уютный уголок вокруг Дилана, сидящего с опорой на высокую подушку. На его коленях лежала книга с потрёпанной обложкой, слегка пахнущая старой бумагой. Это был тот самый запах, который всегда приносит воспоминания о семейной библиотеке. Книгу привёз отец в день госпитализации. Её обложка, украшенная крупными золотыми буквами, казалась слишком серьёзной, а страницы внутри были испещрены старыми карандашными пометками. Отец небрежно бросил её на тумбочку, сказав: «Думаю, это поможет убить время». Сначала Дилан отнёсся к ней с сомнением, но вскоре, от скуки, всё же открыл первую страницу. Нравилось ли ему читать? Скорее нет, чем да. Обычно Дилан предпочитал что-то более активное: спорт, игры, даже просто прогулки. Книги всегда казались ему чем-то слишком медленным, требующим сосредоточенности, которой у него никогда не хватало. Но в этот раз всё было иначе. Эта книга, несмотря на его предубеждения, оказалась увлекательной. Её сюжет захватил его: это была история о приключениях, дружбе и преодолении себя. Возможно, он даже нашёл в этом что-то личное — что-то, что сейчас перекликалось с его собственными переживаниями. Губы Дилана слегка дрогнули в слабой улыбке, когда он наткнулся на забавный диалог персонажей. Его лицо, обычно наполненное живостью, теперь выглядело спокойным. Лоб был расслаблен, взгляд сосредоточен. Иногда он замирал, будто обдумывая прочитанное, а иногда не замечал, как пальцы нервно барабанят по переплёту. Время тянулось медленно, но книга помогала его убить. Хотя… Дилану хотелось, чтобы в убийстве времени ему помогли друзья, которые приходили к нему сегодня в утренние часы приёма посетителей. Обычно на вечерние часы чаще заглядывал Лимо, его отец, но... сегодняшний день был особенным. У Квона-старшего были кулинарные курсы в то самое время, когда он обычно приходил к сыну, поэтому он неожиданно наведался вместе с друзьями Дилана утром. Из-за этого Дилан и читал. Он никого не ждал, смирившись с мыслью, что на вечерние часы посетителей не будет. Пальцы лениво перелистывали страницы, а взгляд блуждал по тексту. Но вдруг… звук стука в дверь заставил его замереть. Дилан поднял голову, взгляд его остановился на двери, хотя расположение кровати не позволяло увидеть, кто стучит. Сердце чуть ускорило ритм. — Войдите? — позвал он чуть громче, чем обычно, с неуверенностью в голосе, и закрыл книгу. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула медсестра. — К вам пришёл посетитель, Квон-ши. Дилан издал лёгкое «А», удивление отразилось на его лице: брови приподнялись, губы чуть разомкнулись. Он начал часто моргать, пытаясь уложить услышанное в голове. Посетитель? Он даже слегка нахмурился, быстро предположив, что это, возможно, отец, решивший пропустить курсы. Но ответ появился сам. В проёме двери показался парень со светлой кожей, аккуратно уложенными каштановыми волосами, мягкими чертами лица и большими карими глазами. Его одежда была простой, но яркой: белая футболка с рисунком красной шестерёнки, клетчатая синяя рубашка с закатанными рукавами, синие брюки до колен и красные кроссовки. Это был Райан Чар. Один из его лучших друзей и, к слову, один из тех, кто стал свидетелем неудачного приземления Дилана. Райан улыбался, и эта улыбка была… Дилан снова замер. Она казалась ему мягкой, искренней, почти тёплой. На мгновение он задумался: почему эта улыбка вызывает в нём такое чувство? Её хотелось описать словами, но он не мог подобрать подходящих. Было ли это мило? Красиво? Утешающе? Но взгляд Квона задержался не только на лице друга. Райан держал за спиной пакет. Дилан нахмурился ещё сильнее, теперь уже от удивления: «Пакет? Он пришёл сам и что-то принёс? А где остальные? Он… пришёл один?» — Привет, Дилан. — Райан прервал его мысли своим голосом, который звучал тепло и чуть игриво. — А... Да, привет, Райан. — ответил Дилан слегка растерянно, всё ещё обдумывая происходящее. Он мельком оглядел палату, словно проверяя, не стоит ли за дверью кто-то ещё. Убедившись, что Райан действительно пришёл один, он задал вопрос, приподняв бровь и чуть нахмурив лоб: — Ты пришёл сюда один? Мимика Дилана выдавала его замешательство: взгляд то и дело переключался с лица Райана на его скрытый за спиной пакет, губы то сжимались в тонкую линию, то слегка приоткрывались, будто он хотел что-то добавить, но не решался. — Ну… да. — ответил Райан с лёгкой улыбкой, не торопясь пояснять. Его голос был спокойным, а во взгляде теплилась дружелюбная искра, будто он пытался разогнать остатки напряжения, оставшиеся после первого молчаливого обмена взглядами. Он шагнул немного вперёд, стремясь избавиться от неловкой паузы, пока Дилан продолжал молча смотреть на него, чуть приподняв брови. — А это что у тебя? — наконец спросил Дилан, слегка кивнув в сторону пакета, который Райан держал за спиной, будто скрывал что-то важное. Его взгляд был полон любопытства, и Дилан не мог не заметить, как Райан явно пытался удержать в себе некое возбуждение. — Скоро сам увидишь. — ответил Райан с тёплой, едва уловимой улыбкой, чувствуя, как в груди нарастает лёгкое волнение. Он медленно, почти с нарочитым пафосом, извлёк сюрприз из-за спины. В его руках оказались алые цветы — свежие, с яркими лепестками, словно только что сорванные с весеннего поля. Цвет был настолько насыщенным, что казалось, будто эти цветы излучают свет, напоминающий утреннее солнце после дождя. Дилан замер. Его брови слегка приподнялись, а глаза расширились от удивления. Губы едва приоткрылись, словно он не знал, как правильно отреагировать на этот неожиданный жест. Он почувствовал, как сердце немного ускорило ритм, но не мог понять, что именно заставило его так смутиться. — Это... Мне? — спросил он, почти не веря своим ушам. Обычно цветы приносил отец или Долли, но в этот раз... Райан? Его голос звучал немного растерянно, будто он не мог осознать всей важности происходящего. — Да, тебе. — Райан улыбнулся, но тут же добавил с лёгким юмором, который чаще использовал его брат-близнец Кори, а не он сам: — Хотя медсёстры пытались уговорить меня оставить их себе. Дилан фыркнул, пытаясь скрыть улыбку, которая уже срывалась на его губах. Его разум всё ещё не мог принять тот факт, что Райан принёс ему цветы, но сам жест и яркость их красного цвета сделали атмосферу в комнате вдруг легче, теплее. Цветы словно добавили света и воздуха, делая пространство более живым. — Но... Ты же знаешь, я не... — начал Дилан, немного растерянно опуская взгляд и пытаясь скрыть свою неожиданную смущённость. Лёгкий румянец начал появляться на его щеках, и он не знал, как его скрыть. Но Райан не дал ему договорить. — Ты не любишь цветы? Или тебе не привык получать их? — спросил Райан с игривым прищуром, приподняв одну бровь. Его голос был мягким, но с лёгким оттенком подшучивания, будто играя с его смущением. — Впервые всегда интересно. Райан оглядел комнату, словно оценивая её обстановку. Взгляд его остановился на пустой вазе на тумбочке, и он с удовлетворением кивнул, будто нашёл идеальное место для своего поступка. — Вот и ваза. Я ведь говорил, что уберу те завядшие цветы, а их уже нет. — сказал Райан, подходя к тумбочке, на которой стояла пустая ваза. В руках у него был аккуратно завязанный пакет с цветами, который он поставил возле привычного стула, всегда ожидавшего его у кровати. Он взял вазу в руки и задумчиво посмотрел на неё, словно представляя, как лучше разместить свежие цветы, чтобы они выглядели идеально. Не торопясь, он направился в ванную комнату, скрытую за чёрной дверью в дальнем углу палаты. Тихий плеск воды доносился оттуда, пока Райан наполнял вазу, проверяя, чтобы уровень воды был подходящим. Вернувшись, он аккуратно поставил вазу на тумбочку и раскрыл пакет, стараясь не повредить нежные лепестки. Каждый цветок Райан укладывал в вазу с трепетом и вниманием, будто создавал маленькое произведение искусства. Его пальцы двигались ловко и уверенно, хотя в его глазах читалась сосредоточенность. Когда последний цветок занял своё место, ваза преобразилась, а палата наполнилась ощущением чего-то нового и живого. Яркие красные лепестки эффектно контрастировали с белыми, стерильными стенами комнаты, словно кусочек лета внезапно ворвался внутрь, разогнав холодную пустоту. Казалось, воздух стал насыщеннее, теплее, почти осязаемо уютным. Райан на мгновение остановился, оценив свою работу, и лёгкая улыбка скользнула по его лицу. Теперь в комнате было не так одиноко. — Вот так-то лучше, — сказал Райан с удовлетворённым видом, отступив на шаг и внимательно осматривая результат, как художник, только что завершивший свою работу. Дилан молчал, его взгляд был прикован к цветам, которые теперь стояли рядом с ним. Он чувствовал, как это маленькое действие стало чем-то большим, символом чего-то нового и особенного в их отношениях. В его груди смешались удивление, смущение и благодарность, но он не знал, как это выразить. Наконец, он мягко выдохнул и сказал: — Спасибо... Это... неожиданно. Райан улыбнулся, его глаза встретились с глазами Дилана, и в его взгляде не было ни тени насмешки, только искренность и тепло. — Я думал, ты уже привык к сюрпризам, особенно после того, как умудрился так оригинально сломать ногу, — произнёс он в манере, которая, возможно, была бы более естественна для Кори, но в этот момент она звучала вполне естественно и для него, как нечто привычное между ними. — Эй! — возмутился Дилан, но уголки его губ не могли удержаться от лёгкой улыбки. — Ты слишком много шутишь сегодня. Тебя укусил Кори? Ты на самом деле Кори в наряде Райана? Признавайся. — А ты слишком серьёзен. — спокойно ответил Райан с лёгкой усмешкой, усаживаясь на стул рядом с кроватью и скрестив ноги. Его лицо выражало удовлетворение от проделанного, а в глазах читалась лёгкая ирония. — И вообще! Не только Кори из нас двоих умеет шутить. — он улыбнулся ещё шире, подтверждая, что его чувство юмора вполне достаточно, чтобы справиться с ситуацией. — А по тебе и не скажешь. — произнёс Дилан, скрестив руки на груди, его взгляд был полон лёгкой насмешки. Его тон едва ли мог быть воспринят как серьёзный, но Райан чувствовал, как в воздухе повисает нечто более глубокое. Это был не просто комментарий, а намёк, который зацепил, задел, заставил его почувствовать себя не так уверенно, как обычно. Райан, сидя на стуле, немного подался вперёд, а затем слегка надулся, его губы поджались в тонкую линию, и он обиженно посмотрел на Дилана. Это, похоже, действительно его задело. Он привык, что между ними всё было легко, как между друзьями, без лишних эмоций и драм, но теперь что-то в тоне Дилана заставило его почувствовать себя не совсем в своей тарелке. Он был на грани, не зная, как реагировать на такую лёгкую подколку, которая звучала как вызов. — Что, прямо так? — возразил он, стараясь не выдать своих чувств. Он говорил сдержанно, но в его голосе сквозила обида. — Думаешь, я только и делаю, что учусь, сижу с книгами и делаю домашку? Серьёзно, Дилан, ты меня совсем не понимаешь. Дилан, заметив, как резко изменился взгляд Райана, как он отвёл глаза, а плечи напряглись, почувствовал, как его собственная уверенность начала ослабевать. Это чувство вины прокралось в его сознание, словно невидимая тяжесть, которая моментально затмила все его мысли. Он не ожидал, что его слова могут так затронуть Райана, и теперь не знал, как исправить ситуацию. — Эй, стой, я не хотел... — начал он, сглаживая свой тон, делая его мягче и спокойнее. Он немного опустил руки, теперь уже не скрещенные на груди, а расслабленные, как будто признавая свою ошибку. — Я не имел в виду, что ты только этим занимаешься... Ты же знаешь, я не думал, что ты... так себя воспринимаешь. Райан тихо фыркнул, но так, чтобы это было почти невидимо. Его взгляд всё ещё не встречался с фиолетовыми глазами Дилана, и даже его дыхание стало немного глубже, как если бы он пытался успокоиться. Он знал, что не стоит раздувать из мухи слона, но слова Дилана всё равно ранили его. Он не был готов к тому, что его воспринимают только как того, кто всё время носится с учебниками. — Да не знаю я,. — ответил он сдержанно, но как-то равнодушно, хотя за этим скрывалась некая усталость. — Иногда создаётся впечатление, что всё, что я делаю, это просто учусь и учусь, как будто больше ничего не важно. Да и не важно это уже... — Он сделал паузу, как будто пытаясь отпустить эти чувства, но всё равно ощущая на себе взгляд Дилана. — Извини, наверное, я просто немного разочарован. Иногда мне кажется, что всё не так просто, как выглядит. Дилан почувствовал, как от голоса Райана скользит лёгкая печаль, которая тяжело осела на его душе. Он, не думая, протянул руку, положив её на колено Райана. Он не знал, что именно сказать, но ощущал, что должен как-то исправить эту ситуацию. Его слова не могут быть пустыми — он должен был показать Райану, что он важен для него. — Ты важен для меня, Райан. — сказал Дилан, и в его голосе не было шуток, только искренность. — Я не говорил, что ты только и делаешь, что учишься. Ты гораздо больше, чем просто это. Я просто... иногда не знаю, насколько ты сам себе сложен. Это не значит, что я тебя недооценивал. Прости. Райан поднял взгляд, и его глаза встретились с глазами Дилана. На его лице отразилось что-то мягкое, уязвимое, как будто он искал в словах Дилана ту самую уверенность, которой ему не хватало. Его лицо смягчилось, и, почувствовав, что теперь он может немного расслабиться, он усмехнулся. — Ну, я не такой уж и загадочный. — сказал он. Его улыбка была тёплой, но с лёгким оттенком шутки. — Ты же сам знаешь, что если бы я был загадкой, ты бы не смог так легко разобраться в моих делах. Дилан улыбнулся в ответ, и в этом взгляде было столько всего — и облегчение, и понимание. Словно тот момент неловкости постепенно растворился в тёплом воздухе комнаты. Атмосфера стала лёгкой и непринуждённой, а между ними вновь воцарилась та искренняя близость, которая всегда была основой их общения. И оба знали, что важно не просто шутить или смеяться, но и иногда быть честными, даже когда слова трудно подобрать, и быть готовыми увидеть за шутками настоящие чувства. Дилан уловил момент расслабления и решил воспользоваться им, чтобы отвлечь Райана от остаточной неловкости. Его взгляд упал на пакет, который Райан аккуратно поставил возле стула, словно охранял какой-то важный груз. Любопытство разгоралось в нём всё сильнее, и он слегка наклонился вперёд, прищурившись, будто пытаясь проникнуть в тайну. — Так что это ты там принёс? — поинтересовался он, подняв одну бровь с напускной серьёзностью. — Неужели домашка? Или ты решил в кои-то веки просветить меня чем-то действительно стоящим? Райан, уловив на себе этот заинтересованный, чуть прищуренный взгляд, тут же как-то инстинктивно отступил на полшага, словно застигнутый врасплох. Его плечи слегка поднялись, а губы капризно поджались в тонкую линию. Он сделал вид, что обиделся, надувшись, как ребёнок, которому в шутку указали на промах. Однако его игра длилась недолго. Он быстро пожал плечами, словно пытаясь сбросить невидимое напряжение, и громко вздохнул, давая понять, что "всё не так уж серьёзно". Тем не менее, небольшая пауза между ними успела наполниться лёгкой тишиной, от которой стало даже немного смешно — как будто оба решили поиграть в молчаливую дуэль. — Очень смешно. — ответил он с лёгкой насмешкой, склонив голову набок. — Нет, не домашка. Я же не монстр. Райан медленно опустил руку в пакет, предварительно его открыв, и его пальцы осторожно перебирали содержимое, словно он собирался достать что-то ценное, требующее особого отношения. На мгновение он замер, как будто обдумывая, стоит ли вообще показывать это. Но, собравшись с мыслями, он наконец вытащил несколько толстых комиксов. Их обложки ярко переливались насыщенными цветами: алые, зелёные, синие и золотистые оттенки словно оживали под мягким светом лампы. Изображения супергероев, взрывов и фантастических миров манили взгляд, каждая обложка будто старалась привлечь больше внимания, чем предыдущая. Райан бережно положил стопку на кровать рядом с Диланом, стараясь не потревожить его гипс или не задеть одеяло. Казалось, он продумывал каждый свой жест, чтобы не выглядеть излишне взволнованным. Когда стопка заняла своё место, он выпрямился, положив руки в карманы и чуть отступив назад. Его взгляд, хоть и пытался казаться равнодушным, скользнул по комиксам, а затем на секунду встретился с глазами Дилана. В уголках его рта промелькнула лёгкая, но смущённая улыбка. — Это мои любимые комиксы, — произнёс он, после чего добавил: — Подумал, что тебе пригодится что-то интересное, пока ты тут лежишь с гипсом и, судя по всему, умираешь от скуки. Дилан посмотрел на комиксы с лёгким недоумением, а потом, поймав взгляд Райана, рассмеялся. Это был мягкий, добродушный смех, в котором не чувствовалось ни капли насмешки, только искренняя реакция. — Комиксы? — переспросил Дилан, недоверчиво, но с явным интересом разглядывая обложки. Яркие, насыщенные цвета, впечатляющие иллюстрации героев в динамичных позах и интригующие названия вызывали лёгкую улыбку на его лице. — Ты что, всерьёз хочешь превратить меня в фанатика супергероев? Или, может, это способ приобщить меня к какому-то твоему тайному миру? Признавайся. Райан фыркнул и закатил глаза, всем своим видом выражая притворное раздражение. Он, однако, не смог скрыть лёгкую улыбку, которая всё-таки вырвалась наружу, выдавая его удовлетворение от заинтересованности Дилана. Удобно устроившись на стуле, который давно стал его постоянным местом в этой палате, он подался немного вперёд, явно собираясь оправдать свой выбор. — Слушай, Дилан. — начал он, его голос прозвучал чуть более уверенно, чем раньше. — Если ты до сих пор не читал комиксов, то ты упустил половину удовольствия от жизни. Это не просто супергерои в плащах, как ты думаешь. — он ткнул пальцем в одну из книг, демонстрируя красочную обложку. — Тут есть настоящая драма, сложные характеры, юмор, интриги, даже философия. Уверяю тебя, здесь есть всё. Даже тебе, мистер "я выше всего этого", будет интересно. Дилан скрестил руки на груди и нахмурился, словно размышляя над серьёзным предложением. Его взгляд медленно скользнул к стопке комиксов, а затем снова к Райану. — Ну, не знаю… — протянул он с преувеличенной задумчивостью, продолжая дразнить друга. — Если это окажется скучно, я, пожалуй, потребую компенсацию. Может, массаж ступней или что-то вроде того? Он подмигнул, а затем, не дожидаясь ответа, потянулся к верхнему комиксу. Листая страницы, Дилан притворно фыркнул, но его глаза выдали истинное любопытство: он уже заинтересовался сюжетами, запечатлёнными на бумаге. — Ладно, уговорил. — наконец признался он, как будто совершал великое одолжение. — Дам твоим героям шанс. Но предупреждаю: если мне не понравится, ты готовишь мне список других развлечений. Райан улыбнулся, довольный своей победой. — Вот и правильно. — сказал он, скрестив руки. — Но если тебе понравится, ты мне ещё спасибо скажешь. Они немного посмеялись, обсуждая сюжеты, героев и даже споря, кто из них круче. Атмосфера в комнате стала уютной, как будто весь мир остался где-то далеко, а в их маленькой вселенной не было места ничему, кроме шуток и дружеского тепла. Но затем взгляд Райана упал на маркер, лежащий на тумбочке, и его лицо озарилось хитрой улыбкой. — Можно? — Райан склонил голову набок, указывая на маркер, который лежал на тумбочке. — Можно что? — прищурился Дилан, с подозрением глядя на друга, словно пытаясь предугадать его намерения. — Расписаться на твоём гипсе. — невинно пояснил Райан, но его голос выдавал лёгкое лукавство. Дилан задумчиво приподнял бровь, словно обдумывая, стоит ли позволять Райану такую вольность. Наконец, он пожал плечами, откинувшись на подушки с видом человека, которому совершенно всё равно. — Почему бы и нет? — произнёс он с небрежностью, но тут же добавил с насмешкой: — Только ничего позорного, ладно? У меня, между прочим, репутация. Её ещё возвращать, как только этот гипс снимут. Райан рассмеялся, покачав головой, и, поднявшись со стула, взял в руки маркер. Он подошёл ближе к кровати, слегка наклонился над гипсом, будто перед ним было чистое полотно, готовое для вдохновения. В его взгляде появилось что-то сосредоточенное, почти творческое. — Сейчас увидишь, что значит настоящий шедевр. — загадочно проговорил он. Дилан, наблюдая за его действиями, не мог не улыбнуться. В его глазах мелькнуло любопытство, смешанное с лёгкой осторожностью. Он явно ожидал чего-то странного, но позволял Райану действовать. Райан вывел аккуратными буквами: «Скорейшего выздоровления! Твой супергеройский фанат Райан.» Каждое слово он писал с такой любовью и вниманием, будто это было не просто сообщение, а нечто особенное. Закончив фразу, он добавил небольшой рисунок — щит с молнией, напоминающий один из любимых символов комиксов. Это придало всей надписи игривости и лёгкости. Он отступил на шаг, наслаждаясь результатом. — Ну вот, теперь это настоящий шедевр. — с гордостью произнёс Райан, сложив руки на груди. — Теперь можешь благодарить своего личного художника. Дилан взглянул на гипс, прочитал надпись и едва сдержал улыбку. Однако, как всегда, он решил скрыть свои чувства за привычной насмешкой. — Ну ты и фанат, конечно. — сказал он с преувеличённым вздохом, но его голос выдал, что ему действительно понравилось. — Ещё бы автограф на футболке попросил. — Ещё не ночь. — поддразнил Райан, убирая маркер. — Теперь ты просто обязан выздоравливать быстрее. Комиксы сами себя не прочитают, знаешь ли. Их взгляды встретились. В тишине, которая на мгновение наполнила комнату, не было ни неловкости, ни нужды в словах. Только искренняя, почти ощутимая теплота, которая связывала их в этот момент. В этой простой шутке, жесте и молчаливом понимании было что-то такое, что не требовало объяснений.