Acidum citricum

Странно осознавать, но уже несколько месяцев мне приходят букеты с написанными от руки письмами и дорогими подарками. Первый раз это случилось в конце десятой недели талантов на проекте. Была уже ночь. Мы все переоделись в пижамы, громко шутили и обсуждали прошедший день. Все девочки выступали с разными талантами со звёздами: одна пела, вторая читала стихи, третья рисовала. Мне выпал флейринг — это жонглирование бутылками, игры с огнём и алкогольные шоу. От выступления у меня не было больших ожиданий, ведь я научилась всему за пару часов. В итоге выступила очень даже хорошо. Когда девочки начали потихоньку расходиться по комнатам, к нам последней зашла Любовь Розенберг – наш психолог. Невысокая, стройная женщина с белыми короткими кудрями и ярко алой помадой. Любовь стояла с сумочкой и в пальто, так как в Москве уже начались первые заморозки. Все пожелали друг другу спокойной ночи, но меня в последний момент она попросила остаться. В её глазах промелькнула несвойственная ей игривость, и мне стало любопытно. Выйдя на крыльцо, я содрогнулась от прохладного ветра и скрестила руки. Любовь часто улыбалась, но в этот раз было что-то странное. Она подошла с охранником к тонированному мерседесу и велела мне ждать на крыльце. Я щурилась, но не потому, что хотела спать или чего-то не видела; во мне играла подозрительность, особенно потому, что я стояла одна. Была бы рядом хоть Крис – можно было бы пошутить. Я неосознанно перенесла вес на одну ногу и стала слегка покачиваться в ожидании. Наконец, охранник с трудом достал с заднего сиденья огромный букет с ягодами в корзинке. Я была – немного поражена. Её позабавила моя реакция. Они с охранником поднялись на крыльцо, и мы прошли пару шагов к уличному креслу. Любовь попросила поставить букет на журнальный столик и, поблагодарив, отпустила мужчину. Она повернулась ко мне и сказала: – Есть... один человек, который почти слёзно просил меня передать этот букет вместе с письмом тебе. Я вновь взглянула на середину этого вихря ягод, и там действительно красовалось запечатанное письмо. Мои брови поднялись, и у меня невольно сорвался смешок, выражая удивление абсурдностью всей ситуации. Нет, ну, я могла кому-то нарвать пару цветов с грядки или купить, но лично мне никогда ничего подобного не дарили. – А кто... этот человек? Любовь досадливо поджала губы в полуулыбке. – К сожалению, он так же слёзно попросил не говорить. Возможно, у него были на то свои причины. Могу, конечно, предположить какие, но, боюсь, это будет излишне конфиденциальная информация.  Так как скрыть сам факт существования подарка было невозможно, Любовь попросила не рассказывать остальным о письме. И больше ничего. Попрощавшись, прыгнула в машину и уехала. Напомню, было пол одиннадцатого, почти все уже улеглись спать, на территории дома никого, а из звуков – лишь стрекоз да кузнечиков. И в этой обстановке, освещённой несколькими уличными фонарями, стоял невероятно ароматный букет спелых ягод. Запах сладковатой кислинки клубники, ежевики и черники — это было всё, что я смогла разглядеть на расстоянии двух шагов. Подойдя ближе, я нашла то, чего прежде никогда не видела – белую клубнику и огромный виноград размером с грецкий орех. Посередине, наполовину вставленное, красовалось письмо, запечатанное восковой печатью и покрытое чем-то наподобие плёнки, чтобы ягоды не испачкали бумагу. Это выглядело необычно волшебно. Моя внутренняя девочка испытывала трепетное ликование, ведь ей впервые преподнесли такой жест.  Я взяла письмо и повертела его в пальцах, одновременно потянув руку к одной из ягод. Мне стало интересно попробовать этот виноград-мутант. На вкус он оказался вполне обычным, если не считать внушительный размер. Красивый, сладкий, без косточек. Я развернулась и лениво-весёлой походкой направилась к креслу. Опустившись на него, положила ногу на ногу и начала распаковывать письмо. Прозрачную плёнку сразу откинула и стала внимательно рассматривать. Бумага была сложена втрое и заклеена восковой печатью с маленьким отпечатком цветка. Несколько минут я ломала голову, как открыть письмо, не повредив его. В итоге воск, поддавшись прохладному ветру, сам легко отклеился. Развернув письмо, я обнаружила ещё один сухой цветок с маленькими нежно-синими лепестками. В душе меня это развеселило — казалось, я открываю один подарок за другим. А ведь я люблю подарки. Всё ещё держа цветок в руке, я наконец взглянула на письмо. Почти весь лист был заполнен красивым рукописным текстом, а в нижнем левом углу красовался вытянутый и изящный рисунок цветка, который я держала. Только на бумаге он казался... живым. Каждая буква была выведена вручную необычной ручкой: тонкие линии, закорючки, узоры — но они никак не мешали понять содержание. «Здравствуйте, Кира. Вы меня не знаете, зато я узнал Вас сегодня. Точнее, когда Вы получите это письмо, то пройдёт уже несколько дней. Знаете, мне часто говорят, что я… необычный человек. Если что-то приходит мне в голову, я делаю это импульсивно и быстро. Как это письмо, например. Уверен, Вы удивлены моему внезапному подарку. Не хочу показаться странным, но мне бы очень хотелось увидеть Ваше лицо в этот момент. Надеюсь, Вы не испугались и не сердитесь. По правде говоря, Ваша визитка – главная причина моего импульсивного решения. Я пересмотрел её много раз и многое вспомнил. Вспомнил не только места, но и то, как рассуждают люди, похожие на Вас. Вдруг я осознал: для Вас любовь чужда, а страх – бесценная вещь. По крайней мере, на тот момент в Вашей жизни. Один человек по имени Никколо Макиавелли написал книгу «Государь» в 1513 году. Хотя она была издана только через 19 лет, это неважно. Макиавелли утверждает, что любовь людей контролировать очень сложно – каждый сам решает, кто ему нравится, а кто нет. Заставить кого-то полюбить себя невозможно. А страх… Если заставить людей бояться, они останутся под твоей властью столько, сколько ты пожелаешь. Раньше меня всегда забавляло его имя, и смысл его слов долгое время был для меня непонятен. Поэтому спасибо, что помогли мне понять. И простите, если задел ваши чувства. Вы уже прошли больше половины назначенного пути. Что ждёт Вас дальше, мне только предстоит узнать. И я узнаю. Обещаю, буду наблюдать. Уверяю, мне от Вас совершенно ничего не нужно. Я просто хотел написать Вам и сказать: невозможно построить новое на месте старого, не уничтожив всё до основания. Так что, насколько бы плохо Вам ни было за стенами проекта, знайте – после будет очень хорошо. Может, не сразу, может, не без чьей-либо помощи, но Вы познаете Жизнь. Переродитесь и вернётесь, наполненная силой... Наверняка сейчас думаете, кто я вообще такой, чтобы вам писать. А вот я вспомнил о маффинах с изюмом, которые попробовал в недавно открывшейся пекарне неподалёку. Как же Вам меня называть? Уверен, это не главная задача в Вашей голове. Поэтому можете называть меня Не такой уж и важной персоной. P.S. Нарисованный и вложенный цветок – это незабудка. На языке цветов она означает «помни обо мне». Конечно, помнить или нет – уже Ваше решение.» Я улыбалась, читая это письмо, держа его в левой руке и покручивая цветок в правой. Конечно, замудрённых слов в нём хватало. Про этого Никколо я и не знала, но стало интересно. Удивительно, но этот «Не очень важная персона» по-детски позабавил мою израненную душу. Всего на капельку, но захотелось всё же узнать, кто это. В целом, несмотря на порой забавный текст, я не увидела в нём скрытого подтекста – скорее лёгкую наивность. Так что ему бы я тоже сказала спасибо. А цветок в руке потом потеряла… Услышав шаги, я спрятала письмо в карман. Несколько девочек спустились вниз, заметив меня через балкон. Конечно, не обошлось без восторженных и удивлённых возгласов при виде букета. Я бы одна с ним не справилась, поэтому Крис, Амина и Вилка составили мне компанию. Ещё минут двадцать мы хомячили свежие сладкие ягоды, а утром остальные доели букет за завтраком с чаем. Я оказалась не настолько бессердечной, чтобы ради чужого любопытства рассказывать всем о письме, поэтому ограничилась поверхностными объяснениями. Отправитель был отчасти прав: меня не слишком волнует его личность, раз он хочет остаться в тени. Но приятное послевкусие после прочтения осталось. Либо же... это просто остатки винограда. Как оказалось, это дорогой сорт, выведенный в Южной Корее.