anti-hero

      Входная дверь распахнулась с грохотом, и Лили поднялась с дивана, обеспокоенно глядя в прихожую. — Джеймс? Как прошёл приём? Я уже начала волноваться, ты так долго...       Она резко замолчала, уловив что-то не так. — Джеймс? — Кажется, я его нашёл. — Кого? — Регулуса, — быстро сказал Джеймс, игнорируя то, как расширились её глаза, прежде чем она перевела взгляд на Сириуса и Ремуса. — Думаю, я знаю, где он. — Как? — потребовал Сириус. — Неважно, — отмахнулся Джеймс, надеясь, что они сосредоточатся на спасении Регулуса, а не на том, откуда взялась информация. — Думаю, он у Барти. У его семьи есть дом в сельской местности — пустует круглый год, вокруг ни души. У меня есть адрес. Нам нужно идти сейчас. — И как ты вообще к этому пришёл? — нахмурился Ремус. Он никогда не позволял деталям ускользать. — Откуда у тебя эти сведения? — Интересный сеанс терапии, — пожал плечами Джеймс.       Ремус открыл рот, но Джеймс поднял руку, прерывая его: — Скажи, ты сейчас хочешь тратить время, допрашивая меня, или пойти и вернуть Регулуса домой?       Ремус помедлил лишь секунду, прежде чем схватить палочку со стола. — Не думай, что я это забуду. Но ладно, идём.       Лили, затягивая волосы в тугой хвост, кивнула. — Я только вызову Молли по камину и узнаю, может ли Гарри остаться на ночь у них.       Через двадцать минут они аппарировали на пустую гравийную дорогу. Ни признака жизни на многие километры вокруг — только одинокий дом вдали. — Это он? — тихо спросил Сириус, хотя они были слишком далеко, чтобы их кто-то услышал. — Должно быть, — сказала Лили, глядя на Джеймса. Тот кивнул. — Зачем Барти понадобился Регулус? — нахмурился Сириус. — Разве они не были друзьями? — Были. Но Барти винит Регулуса в смерти Эвана Розье, насколько я понимаю, — ответил Джеймс, не глядя ни на кого из них, пока они шли к дому.       Сириус скривился. — Что у него вообще с этим Эваном? Всё, что я слышал — Барти совсем слетел с катушек после его смерти. — Думаю, они были… — Джеймс неопределённо махнул рукой. — Вместе. — Серьёзно? Мерлин, сколько извращённых учеников скрывает Хогвартс?       Ремус закатил глаза. — Я не могу вспомнить так уж много. — Ну, ты и я, Барти и Эван, Доркас и Марлин… — Сириус на секунду замолчал, боль мелькнула на его лице, но он быстро отмахнулся и продолжил: — Регулус и Джеймс. Ты ведь тоже, по крайней мере частично, из наших, да?       Джеймс пожал плечами. — Типа того, — пробормотал он.       Мрачное выражение его лица окончательно убило любые попытки разрядить обстановку. Остаток пути они прошли в тяжёлой тишине, осознание происходящего давило всё сильнее.       У границы участка Сириус внезапно остановился. — А если он мёртв?       Никто не знал, что ответить. По страху на лицах было ясно — эту мысль уже обдумывали все. — Он не может быть мёртв, — наконец сказал Джеймс. — Я ещё не успел врезать ему по лицу. — Эй, без избиения моего брата, — слабо возразил Сириус. — Возможно, и не буду, — сказал Джеймс. Он не хотел, чтобы это прозвучало как признание, но что-то выдало его — странное понимание мелькнуло в глазах Сириуса.       Сделав дрожащий вдох, Сириус поднял палочку, глядя на дом, и это словно подтолкнуло всех вперёд. — Здесь есть чары, — пробормотал Ремус. — Тогда как мы пройдём? — спросил Сириус.       Ремус нахмурился, Джеймс видел, как в его голове вращаются шестерёнки. — Они не слишком сильные. Барти, вероятно, не думал, что его здесь побеспокоят… Есть одно заклинание, я... я никогда его не использовал, но Регулус научил меня…       Он замялся. — Просто попробуй, — мягко сказала Лили.       Ремус глубоко вдохнул и кивнул. Подняв палочку, он прошептал сложное заклинание. На мгновение Джеймс даже увидел очертания чар — а затем они исчезли. — Что это было за заклинание? — потрясённо спросила Лили. — Я даже не знала, что так можно. — Регулус его создал, — тихо сказал Ремус. — Господи, — выдохнула Лили. — Чёртов гений.       Ремус лишь кивнул, снова глядя на дом. — Может, двое пойдут спереди, а двое сзади? — Хорошая идея, — быстро согласилась Лили. — Я с Сириусом, а ты с Джеймсом. Так у нас будут сбалансированные пары. — Согласен, — кивнул Ремус. — Умно. Мы с Джеймсом — сзади, вы двое — спереди?       Они кивнули. После коротких сжатий плеч и шёпотом брошенных предупреждений быть осторожными, они разошлись.       Дом был тих, когда Джеймс и Ремус проскользнули через заднюю дверь. Они двигались бесшумно, осматриваясь. Дом оказался удивительно светлым — очевидно, загородное жилище, предназначенное для отдыха и воздуха.       Они прошли по коридору в полутёмную столовую, и Джеймс замер.       На столе лежала палочка Регулуса.       Они с Ремусом обменялись ошеломлёнными взглядами, и Джеймс быстро схватил её. Если Регулуса здесь не было, значит, он был здесь раньше. Вопрос был в другом — где, чёрт возьми, Барти?       Раздался громкий грохот. Джеймс вздрогнул, встретившись взглядом с Ремусом. Они замерли.       Затем — голоса. Сириус, громко и отчётливо: — Где мой брат?       Мгновение спустя — крик боли и вопль Лили.       Джеймс сорвался с места, игнорируя Ремуса, который попытался схватить его за запястье, ругаясь, когда Джеймс вырвался. — Джеймс, подожди!       Но Джеймс уже бежал. Он резко остановился в затенённом коридоре, задыхаясь, глядя на происходящее.       Сириус лежал на полу, его руки были в крови. Лили склонилась над ним, прижимая ладонь к его плечу. — …ты, мать твою, пробил мне плечо, псих! — кричал Сириус. Несмотря на кровь, он выглядел скорее разъярённым, чем раненым. — Ну, вы всё-таки вломились, — беспечно рассмеялся Барти. — Я бы сказал, вы это заслужили. — Ты похитил моего брата! — А, точно, — протянул Барти. — Увы, вернуть его я не могу. Видишь ли, у меня на него большие планы, а потом, уверен, Тёмному Лорду тоже понравится поразвлечься. Хотя, возможно, ему придётся обойтись без этого удовольствия — как ни жаль. Регул, возможно, уже мёртв. Я как раз собирался проверить, прежде чем вы так грубо ворвались в мой дом. — Ублюдок! — прорычал Сириус. — Лучше надейся, что он жив, иначе я разорву тебя на части. — Хм, в других обстоятельствах это могло бы напугать, — усмехнулся Барти. — Но сейчас у меня ваши палочки, а ты истекаешь кровью на моём полу. Так что угрозы не впечатляют.       Джеймс не раздумывал. Он схватил Барти сзади, прижимая палочку к его горлу. — Тогда, возможно, стоит начать бояться, потому что если ты не скажешь, где Регулус, я тебя убью. Поверь мне.       Барти замер лишь на секунду, напрягся в его хватке — а потом рассмеялся. — Поттер… Ну конечно. — Он кивнул в сторону Сириуса. — Один без другого — никогда. — Я не собираюсь играть в игры, — сказал Джеймс. Его голос был смертельно спокойным. — Либо ты говоришь, где он, добровольно… либо я заставлю тебя. — Ты меня не пугаешь, Поттер, — фыркнул Барти. — Ты слишком мягкосердечный.       Джеймс не колебался. Он просто резко опустил палочку, насылая проклятие на ногу Барти. Тот вскрикнул от боли, кровь мгновенно расплылась по полу. — Ты явно недооцениваешь, на что я способен ради Регулуса Блэка, — прошипел Джеймс.       Барти понадобилась всего секунда, чтобы понимающе цокнуть языком. — А-а, так ты и был его маленьким романом, да? Хм. Признаю, неожиданно.       Джеймс послал ещё одно глубокое, режущее проклятие — на руку Барти. Тот выронил все три палочки, которые держал. — Следующее — в горло, — тихо предупредил Джеймс. — Где он? — Ладно, ладно, — пробормотал Барти, кровь капала на деревянный пол. — Он внизу. Но если он мёртв, ты меня не убьёшь. — Нет. Если он мёртв, я разберу тебя по кусочкам. Думаю, идея Сириуса про конечности была неплохой — оторвать парочку и посмотреть, как тебе понравится.       Барти фыркнул, но сопротивляться не стал, когда Джеймс ослабил хватку и ткнул его палочкой между лопаток. — Веди.       Ремус, всё это время остававшийся в тени, вышел вперёд, его палочка тоже была направлена Барти в голову. — Мерлин, да сколько вас тут вообще? — проворчал Барти. — Надо было ставить чары получше, — пожал плечами Ремус.       Сириус попытался подняться, чтобы пойти за ними, но Лили быстро усадила его обратно, подхватывая свою упавшую палочку и бросая на него строгий взгляд. — Мы его найдём, — тихо заверил Сириуса Ремус, прежде чем последовать за Джеймсом и Барти вниз по длинной лестнице.       Внизу находилась тяжёлая металлическая дверь, увешанная массивными замками. — Почему просто не наложить чары? — нахмурился Ремус, пока Барти возился с замками. — Он же хитрый ублюдок, правда? — Барти приподнял бровь. — Иногда против умных лучшая защита — грубая сила.       Он открыл последний замок, и Джеймс тут же вырвал связку ключей из его рук, чтобы тот не попытался швырнуть их внутрь и запереть дверь. — Ты первый, — прорычал Джеймс, прижимая палочку к затылку Барти.       Барти театрально вздохнул и шагнул в подвал.       Комната была холодной и тёмной, без окон. Единственный источник света — старая лампа под потолком. Бетонный пол отдавал ледяным холодом, будто он впитался в стены. В углу, свернувшись в комок, неподвижно лежал Регулус Блэк.       Хорошо, что Ремус продолжал держать палочку нацеленную на Барти, потому что у Джеймса в тот же миг отказало всё рациональное мышление. Он едва дышал, опускаясь на колени рядом с Регулусом. Тот был ещё меньше, чем раньше — выступающие позвонки отчётливо выделялись под кожей. Вокруг него была кровь — свежая и засохшая. Кудри были влажными, прилипшими ко лбу.       Джеймс пережил самые длинные секунды своей жизни, когда протянул руку, будто двигаясь сквозь вязкую пустоту. В тот момент, когда он прижал пальцы к шее Регулуса, мир словно остановился. Всё замерло.       Джеймсу показалось, что если Бог существует, то и он затаил дыхание в этот страшный миг — прежде чем станет ясно, жив Регулус Блэк или мёртв.       Он всхлипнул вслух, когда почувствовал это. Слабое, едва заметное — но оно было. Тонкий удар пульса под его пальцами.       Он не успел ничего сделать, как позади раздался стон боли. Джеймс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ремуса с силой швырнули о стену. По его лицу текла кровь — Барти ударил его всерьёз. Пожиратель смерти метнулся к палочке Ремуса.       Джеймс среагировал инстинктивно.       Он послал в Барти оглушающее заклинание. Он не рассчитывал на такую силу. Не ожидал, что вся тяжесть его эмоций швырнёт Барти через комнату. Не ожидал громкого треска, когда череп Барти встретился с каменной стеной, и тот безвольно осел на пол.       Где-то на краю сознания Джеймс понимал, что, возможно, только что убил человека. Несколько секунд они с Ремусом просто смотрели на неподвижное тело.       А затем раздался тихий звук — почти неразличимый, скорее всхлип. — Регулус? — прошептал Джеймс.       Глаза Регулуса приоткрылись — едва-едва. Он моргнул, глядя на Джеймса, затем снова закрыл глаза, слабо пошевелившись.       Взгляд Джеймса упал на его руку — теперь обнажённую. Там был Черная метка… и следы от уколов. Чёткие, страшные отметины от иглы.       К горлу Джеймса подступила желчь. И он подумал, что хорошо, что Барти мёртв. Потому что если бы это было не так — его ждала бы куда более страшная смерть.       Джеймс снял куртку, накрывая руку Регулуса, как раз вовремя, когда Ремус, пошатываясь, подошёл ближе, стирая кровь с лица. Он выглядел потрясённым, увидев сломленное тело Регулуса — и Джеймс слишком хорошо понимал это чувство.       Он осторожно приподнял рубашку Регулуса, осматривая торс. Всё было липким от крови. Рана из Малфой-Мэнора снова открылась — выглядело ужасно, вероятно, заражение.       Джеймс не был экспертом в целительстве, но он исцелял Регулуса достаточно раз. Он       аккуратно залечил следы от уколов, затем быстро просканировал состояние. Он был не на уровне Лили — но достаточно, чтобы понять: Регулуса можно безопасно перемещать. — Нужно убираться отсюда, — прошептал Джеймс.       Ремус кивнул, бросив взгляд на тело Барти, пока Джеймс осторожно поднимал Регулуса на руки. — Барти мёртв, — сказал Ремус. — Я знаю. — Ты в порядке? — Буду, когда он окажется отсюда подальше.       Ремус, похоже, согласился и придержал тяжёлую дверь.       Когда Джеймс поднялся наверх, каждый шаг отзывался болью — любое движение тревожило Регулуса. В гостиной Сириус издал сдавленный всхлип при виде брата. — Он жив, — быстро сказал Ремус, закрывая дверь вниз. — Барти? — тихо спросила Лили. — Нет, — коротко ответил Ремус. Джеймс был рад, что тот не стал вдаваться в подробности.       Сириус больше не истекал кровью — плечо уже было перевязано. Лили не пришлось долго уговаривать: она сразу оставила Сириуса и помогла Джеймсу уложить Регулуса на диван.       Джеймс не хотел отходить, но знал — Лили нужно место. Он начал отступать, когда чья-то рука поймала его.       Рука Регулуса была ледяной. Слабая хватка — но её хватило, чтобы Джеймс застыл. Он посмотрел на Лили. — Просто побудь рядом, — мягко сказала она, раскладывая медицинский набор. В её глазах горела решимость. Если кто-то и мог спасти Регулуса, так это Лили Эванс. Она уже однажды вытащила его с того света.       Пока Лили работала, разрезая рубашку Регулуса, Джеймс слышал, как Ремус тихо утешает Сириуса. Но всё, на чём он мог сосредоточиться — это рука Регулуса в его ладони.       Пальцы Регулуса дёрнулись, слегка сжимая его руку. И Джеймс вдруг понял — он что-то держит.       Маленький предмет упал ему в ладонь. Джеймс вытащил его из переплетённых пальцев и судорожно вдохнул, осознав, что это кольцо Регулуса. Оно всё ещё ярко блестело на цепочке, несмотря на грязь и засохшую кровь на камне. — Ты… возвращаешь его? — прошептал Джеймс, не ожидая ответа.       В ответ он почувствовал едва заметное сжатие пальцев.       Джеймс зажмурился. — Ладно. Тогда ты не можешь умереть без него, понял? Таков уговор. — Он сглотнул. — Так что я оставлю его себе. В этот раз я тебе его не верну.       Лили посмотрела на него с сожалением, и Джеймс понял — пора отойти. Он сжал руку Регулуса в последний раз и отпустил. На этот раз Регулус позволил.       Джеймс сжал кольцо в ладонях, на миг поднял его к свету, затем распутал цепочку и надел её себе на шею — туда, где она была с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать, прямо над сердцем.       В этот раз Джеймс даже не стал прятать её под воротником.

***

      Регулус проснулся от боли.       Голова горела огнём, горло жгло, и каждая кость, каждая мышца в теле ныла. Тело было напряжено, а старая рана в боку пульсировала, посылая вспышки боли вдоль позвоночника.       Болело почти невыносимо — но больше всего Регулуса поразило другое.       Ему не было холодно.       Открыть глаза оказалось, возможно, самым трудным, что он когда-либо делал. Казалось, будто веки зашили. Но в конце концов он заставил их раскрыться — и замер, увидев потолок своей спальни.       Нет. Не своей.       Гостевой комнаты в доме Джеймса и Лили. Той самой, в которой он жил уже несколько недель.       Сначала Регулус решил, что это не по-настоящему. Он снова моргнул — но ничего не изменилось. Комната была тихой и тёплой. Кровать — мягкой. Сквозь шторы пробивался солнечный свет, рассыпаясь пятнами по деревянному полу. Его палочка лежала на столике, а на стуле рядом с кроватью аккуратно сложенной лежала рубашка.       Он сел, игнорируя головокружение. На тумбочке стоял стакан воды — Регулус схватил его и жадно выпил, осушив до дна. Горло всё ещё жгло, но по крайней мере сознание стало чуть яснее.       Регулус был уверен, что побил мировой рекорд по самому долгому подъёму с кровати, но в конце концов ему удалось встать. Он глубоко дышал, пока комната кружилась вокруг него. Когда он перестал бояться, что рухнет при первом же шаге, он взял рубашку. Морщась от боли, начал застёгивать пуговицы — и остановился на середине, когда стало слишком больно поднимать руки.       Это была рубашка Джеймса — мягкая красная фланель.       Регулус уже брал одежду у Ремуса и Сириуса: он был единственным, у кого не было доступа к своему гардеробу. Сириус заезжал в его квартиру и забрал вещи Ремуса, а одежда Регулуса всё ещё оставалась в Италии, и поход по магазинам явно не стоял в приоритете.       До этого момента Регулус избегал брать что-либо у Джеймса. В других обстоятельствах он бы обязательно пожаловался. Но сейчас он лишь почувствовал лёгкий стыд — и утешение. Рубашка пахла Джеймсом: знакомо, тепло. Это заземляло.       Со временем у Регулуса нашлись силы сделать шаг. Потом ещё один.       Чёрт. Ему срочно нужен был обезболивающий настой.       Он был уверен, что почти умер раз шесть, пока спускался по лестнице, но в конце концов оказался внизу, на кухне, где Лили тут же вскрикнула: — Что с тобой не так?! Регулус, тебе нельзя вставать!       Регулус лишь слабо пожал плечами — и, когда все взгляды устремились на него, внезапно вспомнил почти такую же сцену несколько месяцев назад. Тогда он даже не знал Лили. А теперь она обняла его за талию и помогла дойти до дивана.       Он попытался возразить, но почти стошнило просто от того, что он спускался по лестнице, так что спорить было бессмысленно. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Сириус, и его голос был непривычно тихим, когда они перешли в гостиную.       Лили где-то добыла подушку, помогла Регулусу лечь и накрыла его пледом. — Бывало и лучше, — слабо ответил Регулус. Голос был хриплым от долгого молчания. Он прокашлялся, игнорируя, как громко это прозвучало в его ушах. — Что случилось с Барти?       Он не упустил, как Сириус неловко пошевелился, а взгляд Ремуса мгновенно метнулся к Джеймсу. — Эм… он мёртв, — тихо сказал Ремус. — Что?       На мгновение воцарилась тишина. Ремус нервно сцепил пальцы. — Я убил его, — наконец сказал Джеймс.       Регулус был вынужден впервые по-настоящему посмотреть на него.       Воспоминания начинали возвращаться обрывками. Он вспомнил запах Джеймса. Тепло его руки. — Почему? — Это было… случайно, — Джеймс сделал паузу. — Но я бы всё равно это сделал.       В его глазах мелькнуло что-то жёсткое. Взгляд почти незаметно скользнул к руке Регулуса — и Регулус сразу понял.       Следов от уколов не было, когда он проснулся. Никто о них не говорил. Но Джеймс знал. — Ладно, — тихо сказал Регулус, потому что не знал, что ещё сказать. — Я почти ничего не помню. Как вы меня нашли? — Джеймс нашёл, — медленно сказал Ремус. — И до сих пор не объяснил как. Он знал, что это Барти. — Сейчас это неважно, — пробормотал Джеймс. Ремус прищурился. — Мы устроили засаду, чтобы тебя забрать, — вмешалась Лили. — И мы успели как раз вовремя. Ты был в ужасном состоянии: истощение, обезвоживание, старая рана снова открылась. У тебя была сильная температура, но я до сих пор не понимаю почему — никаких признаков инфекции. Чудом.       Регулус нахмурился.       Конечно, у него была температура. Ломка.       Но даже если зелья давно вышли из организма, Лили должна была это заметить. Это было бы очевидно, когда она лечила следы от уколов. Но она ничего не сказала, просто пожала плечами.       Вдруг Регулус вспомнил короткий миг — Джеймс склонился над ним, осторожное прикосновение лечебного заклинания. Он не сразу был уверен, что это настоящее воспоминание. Очень похожий момент был у них на пятом курсе: рука Джеймса на его запястье, напряжённый голос: - Тебя нельзя это делать.       Регулус тогда сказал, что другие слизеринцы тоже этим балуются. Просто безобидное развлечение. Конечно, это было неправдой.       Он посмотрел на Джеймса. Тот встретил его взгляд — напряжённый, словно пытался разобрать Регулуса по кусочкам одним лишь взглядом.       Кольцо снова висело на шее Джеймса — теперь на виду.       Регулус задумался, злился ли Джеймс, что он забрал его. Когда он увидел кольцо после их ссоры… он не думал, что Джеймсу не всё равно. Он даже упомянул, что отдаст его обратно.       Регулус был уверен: Джеймс знал про зелья. Но никто другой — нет. По какой-то причине Джеймс скрыл это и никому ничего не сказал.       Регулус не понимал.       Почему?       Почему он так его защищал? Почему пошёл на всё это ради человека, которому всего несколько недель назад сказал, что хотел бы, чтобы тот был мёртв? — Я кое-что забрал у Барти перед тем, как он умер, — сказал Ремус, вырывая Регулуса из мыслей. — Карманные часы. Думаю, они принадлежали отцу Волан-де-Морта. — Крестраж? — Регулус широко распахнул глаза. — Да, — Ремус покачал головой. — Не могу поверить, что тебя похитили, а ты всё равно умудрился найти ещё один крестраж. — Он был в доме Риддлов, — сказал Регулус. — Похоже, Барти добрался туда первым. Убил боггарта, — добавил он с искренним возмущением. — Ужасный поступок.       Впервые с момента его появления Сириус улыбнулся. — Ты и твои чёртовы существа, Реги, — он покачал головой. — Рад знать, что хоть что-то не меняется.       Регулус пожал плечами под его улыбкой — и вдруг почувствовал тепло.       Это было так… по-братски.       Он не знал, почему боялся, что всё изменится, если он вернётся. Что Сириус решит, будто их отношения не стоят боли. Но сейчас его брат смотрел на него с тёплой, знакомой улыбкой — той самой, из детства. Обычно за ней следовал щипок за щёку или, если Сириус был особенно заботлив, поцелуй в волосы и шёпот: - Люблю тебя, Реги.       Сириус был единственным человеком, кто позволял себе быть мягким с Регулусом большую часть его жизни. И вдруг Регулусу это стало нужно отчаянно — положить голову брату на плечо и заплакать, как в шесть лет, когда Сириус залечивал его ссадины.       Он чувствовал себя пугающе маленьким. Ребёнком, которому просто нужно, чтобы его держали.       Сириус, похоже, увидел это в его глазах. Улыбка исчезла, уступив место серьёзности. Он посмотрел на остальных, затем снова на Регулуса и медленно встал. — Эм… может, начнём готовить обед, — быстро сказал Ремус, хватая Лили и Джеймса за руки и уводя их на кухню.       Они остались вдвоём.       В тишине, нарушаемой лишь приглушённым голосом Лили из соседней комнаты. Регулус закрыл глаза, позволяя звуку окутать его. Было так тепло и привычно, что он не понимал, как вообще жил без Лили Эванс в своей жизни. — Рег… — прошептал Сириус. — Сириус. — Я… — он беспомощно пожал плечами.       Сириус никогда не был мастером слов. Регулус не возражал. Он просто слабо протянул руку — и Сириус тут же шагнул вперёд.       Регулус поморщился, подвинувшись, чтобы брат сел рядом. Сириус осторожно обнял его.       И вдруг Регулус был рад, что так и не перерос Сириуса.       Его брат всё ещё был больше, крепче. И, как бы глупо это ни звучало, Регулус чувствовал себя в безопасности.       Это был всего второй раз, когда они вот так сидели вместе с того вечера на крыльце, но неловкости не было. В конце концов, несмотря ни на что, Сириус всё ещё был его братом. — Я знаю, ты скажешь, что это не моя вина, — прошептал Сириус, — но я всё равно чувствую, будто снова тебя подвёл. — Ты не подвёл, — яростно сказал Регулус. — Мы взрослые, Сириус. Я знаю, какую жизнь веду. Я знал, что будет, когда предам Волан-де-Морта. Я сделал бы это и без тебя. Ты не обязан меня спасать. Я больше не твоя ответственность. — Нет… ты не моя ответственность, ты мой брат… — в голосе Сириуса звучали невысказанные слова.       И я люблю тебя. — Хорошо, — сказал Регулус вместо «я тоже тебя люблю». — Регулус… — Мм? — Я… я не знаю, что именно сделал Джеймс, но думаю, он сделал что-то плохое ради тебя. — Он убил Барти? — И это тоже. Но… ещё кое-что. Я знаю, что Ремус подозревает, но каким-то образом Джеймс знал, где ты находишься. Я не знаю, с кем он говорил и куда ходил, но… не знаю. Я не уверен, хочешь ли ты или вообще сможешь с ним об этом поговорить, но я хотел, чтобы ты хотя бы знал. — Я не понимаю… он же хотел, чтобы я был мёртв. Почему он сделал это? Почему убил кого-то ради меня? — Я не знаю, — тихо сказал Сириус. — Он… ты, наверное, сам увидишь, но он стал более вовлеченным в последнее время. Я не понимаю, зачем он сделал то, что сделал, и что это значит. Думаю, это между вами. — Что ты имеешь в виду — более вовлеченным?       Сириус замялся, отстраняясь. — Я не хочу рассказывать его личное. И, кажется, только Лили он действительно что-то рассказал. Так что… не знаю. Может, тебе стоит с ним поговорить. — Я не уверен, что это хорошая идея, — прошептал Регулус. — Ладно, — мягко сказал Сириус. — Я не буду делать вид, что понимаю. Делай то, что считаешь правильным. Я вообще не лучший советчик по части отношений.       Регулус слабо усмехнулся. — Я не понимаю, почему ты ещё не схватил Ремуса и не зацеловал его до потери сознания. Лучшего человека ты не найдёшь. — Нет, — согласился Сириус, беспомощно улыбаясь. — Не найду. И я не хочу его терять, просто… всё сложно. — Поверь, мне это знакомо.       Этого оказалось достаточно, чтобы Сириус тихо рассмеялся. — О, в этом я не сомневаюсь. Всё ещё странно осознавать — ты и Джеймс. Я знаю, ты, должно быть… не знаю, чувствовал что-то. Но сейчас это трудно представить. — Если бы я сам через это не прошёл, я бы тоже не смог представить, — пожал плечами Регулус. — Большая часть этого никогда не была хорошей. Так что, возможно, ты прав — не стоит это представлять. Мы были не… — он вздохнул. — Это трудно объяснить. — Да, я это понял. Он мне рассказывал. Думаю, я немного понимаю динамику. Типа… у нас с Ремусом тоже были тяжёлые времена. Мы столько лет живём на войне — конечно, было много боли. Но до этого у нас был… покой. — У меня этого никогда не было, — тихо сказал Регулус. — Но если у тебя это было, Сириус, не отпускай это. — Я… я не знаю, есть ли он у меня теперь. — Ты любишь Ремуса? — Больше почти всего. — Тогда не отказывайся от этого.       Сириус выдохнул. — Справедливости ради, ты тоже сейчас не в лучшей позиции, чтобы раздавать советы об отношениях.       Регулус покачал головой, откидываясь назад. — Да, это точно. Но я знаю тебя, Сириус. И я знаю Ремуса. Я знаю, что этот человек был готов сжечь весь мир и отказаться от всего, лишь бы спасти тех, кого любит. Спасти тебя. Требуется огромная любовь, чтобы быть готовым отпустить кого-то — не потому, что не хочешь держаться, а потому что каждую клетку тела тянет удержать. Это ужасно самоотверженно. Я знаю, он причинил тебе боль, но он бы умер за тебя. Он смотрит на тебя каждый раз, когда думает, что ты не видишь. Он улыбается, когда улыбаешься ты, и загорается, когда ты обращаешь на него внимание. Каждый раз, когда он закатывает глаза или называет тебя идиотом, видно, что он по уши в тебя влюблён. — Я… я не знаю, — тихо сказал Сириус. — Он долго принимал меня как должное. — Я не думаю, что теперь будет, — сказал Регулус. — А если будет — я его заколю.       Сириус расхохотался, запрокинув голову. — За это я бы заплатил.       Регулус слабо толкнул его плечом. — Просто… подумай о том, что я сказал, Сириус. — Да, да. Подумаю. Не уверен, когда мой младший брат стал таким мудрым. — Наверное, где-то между третьим и пятым почти смертельным опытом.       Сириус мягко шлёпнул его по плечу. — Заткнись, — сказал он, закатывая глаза, а затем наклонился и поцеловал Регулуса в лоб.       И на этот раз Регулус не чувствовал себя шестилетним ребёнком в заботливых руках брата. Он чувствовал себя ровно на свой возраст — взрослым, которого обнимает старший брат, несмотря ни на что.       Он знал, что высокие ставки сблизили их сильнее, чем, возможно, следовало. Что ссоры ещё будут. Что между ними всё ещё слишком многое не сказано. Но Регулус больше не боялся потерять Сириуса.       Что бы ни случилось, он не отвернётся, не отступит и не сдастся.       И впервые за очень долгое время он знал: даже если у Сириуса есть Джеймс, Ремус и Лили, даже если он вырвался из семьи Блэков и стал кем-то светлым и сияющим — он всё равно любит Регулуса.       Сириус всё ещё считал его своим братом.       Он не заменил его Джеймсом. Не забыл о нём, как Регулус когда-то боялся.       Они всё ещё были нужны друг другу — даже когда в их жизни были другие люди.       И этого было достаточно, чтобы Регулус перестал отстраняться.

***

— Как там Регулус? — мягко спросила Лили, когда Сириус с тяжёлым вздохом опустился за кухонный стол. — Он… — Сириус пожал плечами. — Не знаю. Учитывая всё — вроде бы нормально. Мы немного поговорили, потом он уснул. — Хорошо, ему нужен отдых, — Лили скрестила руки на груди. — Не могу поверить, что он вообще встал и сам спустился вниз. Безрассудный идиот. — Это же Реги, — сказал Сириус с тёплой ноткой в голосе. — Может, тебе стоит его осмотреть? — добавил он обеспокоенно. — Нет, пусть спит. Я разбужу его позже.       Они пообедали в тишине, отложив часть еды для Регулуса. Готовил Джеймс, и, если уж быть честным, получилось вполне сносно. Несмотря на приближающуюся осень, солнце ярко светило, заливая кухню теплом, и Джеймс старался дышать ровно.       На зельях он всё ещё чувствовал себя странно. Целитель Поттс настояла на том, чтобы постепенно увеличивать дозу в течение последних нескольких недель, и Джеймсу не нравилось, насколько яснее становилось в голове. Он больше не чувствовал, будто постоянно балансирует на грани потери контроля, не просыпался по утрам, заставляя себя продираться сквозь тяжёлый туман. Ему всё ещё было больно, кошмары никуда не делись — он всё так же просыпался, захлёбываясь воспоминаниями и горем, которое не знал, как нести дальше, — но, по правде говоря, он был рад.       Те зелья, что ему давали в Святом Мунго много лет назад, делали его пустым. Он ничего не чувствовал сквозь плотное покрывало, наброшенное на его разум. Да, «приступов», как называла их Поттс, больше не было, но и жизни в этом тоже не было. В этот раз она подробно разобрала все варианты, очень осторожно подбирая то, что подойдёт именно Джеймсу. Он до ужаса боялся снова начинать лечение, но она всё время была понимающей и терпеливой. И она оказалась права: нынешние зелья не заставляли его жить как сквозь туман. Он чувствовал себя собой — просто чуть более устойчивым, чуть менее похожим на человека, стоящего на краю пропасти, из которой можно не вернуться.       Поттс честно сказала, что это не плацебо, но если Джеймс будет принимать зелья, продолжит ходить к ней и пользоваться тем, чему научился на сеансах, его жизнь станет гораздо лучше.       Если бы дело касалось только его самого, Джеймс, возможно, и не стал бы стараться. Ему казалось слабостью нуждаться в лекарствах, чтобы привести голову в порядок. Сеансы выматывали эмоционально, и говорить о своём горе, боли и тревоге ему не хотелось. Он мог бы остаться таким, каким был. Края его разума были знакомыми, подъёмы и спады — привычными. Возможно, он бы не продолжил даже ради друзей, если бы не Гарри.       Гарри, который однажды ночью схватил его за руку, когда Джеймс укладывал его спать. — Я рад, что ты здесь, папа, — прошептал он. — Я всегда здесь, Гарри. — Нет. Больше здесь. Мама счастлива. Сири и Луни счастливы.       И Джеймс тогда понял, что его маленький сын замечал такие вещи. Видел его отстранённость, чувствовал напряжение в семье. От этой мысли стало больно. Поэтому каждое утро, даже когда он колебался, Джеймс всё равно принимал зелья.       Но были вещи, на которые он всё ещё не мог решиться. Например, снотворные. Поттс вскользь предложила их, когда Джеймс пожаловался на проблемы со сном, но это была черта, которую он не собирался переступать. Одно дело — текущее зелье, и совсем другое — снотворное. Такие зелья могли вызывать зависимость.       И всё же сейчас, глядя в потолок уже, кажется, пятый час подряд, Джеймс отчаянно хотел, чтобы мог их принимать. Ночная тишина была слишком громкой, слишком давящей. В конце концов он сел, взглянув на Сириуса, крепко спящего на другой стороне комнаты. Джеймс тихо встал, выскользнул из спальни и осторожно закрыл за собой дверь.       Ремус сегодня спал в гостевой — Лили решила, что так Регулусу будет проще, не думая о лестнице. Дверь была приоткрыта, как Ремус и любил. Джеймс заметил его, лежащего на самом краю кровати, несмотря на то что он был один. Это зрелище отозвалось грустью — Сириус, несмотря на внешнюю дружелюбность с Ремусом, всё ещё спал в комнате Джеймса.       Джеймс тихо спустился по лестнице, перепрыгнув вторую ступеньку, которая всегда предательски скрипела. Он старался не шуметь, зная, что Регулус спит на трансфигурированном диване. Но, ступив на первый этаж, он посмотрел в сторону — и сердце его остановилось. Импровизированная постель была пуста. На долю секунды Джеймс запаниковал, прежде чем заметил Регулуса, свернувшегося в кресле у окна, с запрокинутой головой, смотрящего в ночное небо.       Облегчение накрыло его волной. Не задумываясь, он подошёл ближе — босые ноги почти не издавали звука, но по тому, как Регулус чуть наклонил голову, стало ясно: он знал, что Джеймс рядом.       Долгое время они просто существовали в густой ночной тишине, прежде чем Джеймс медленно опустился на пуфик рядом с креслом Регулуса. — Что ты ищешь? — прошептал Джеймс, голос его был чуть хриплым от позднего часа.       Регулус ответил не сразу. Джеймс ничего не сказал — он знал, что его услышали, и что ответ придёт, когда Регулус будет готов.       Спустя долгие минуты тишины Регулус тихо вздохнул. — Я не знаю, — мягко сказал он, и Джеймсу пришлось придвинуться ближе, чтобы расслышать. — Я раньше смотрел на звезду Сириуса. Искал её каждую ночь, чтобы не чувствовать себя таким одиноким. А теперь… я могу просто подняться наверх и разбудить его, если захочу, и он, скорее всего, позволит. Он поворчит, сделает вид, что раздражён, но позволит. Он выслушает всё, что мне нужно.       Джеймс кивнул, хотя Регулус этого не видел. — Он бы так и сделал.       Регулус ничего не ответил. Джеймс наблюдал, как он теребит безымянный палец — тот самый, на котором раньше день и ночь было кольцо со звездой. — Ты вылечил следы от уколов, да? — наконец спросил Регулус.       Джеймс гадал, поднимет ли он эту тему. Он сглотнул. — Да, — признался он. — Я… я не подумал, что ты захочешь, чтобы все знали. — Значит, ты… — Единственный, кто знает, — закончил за него Джеймс.       Пальцы Регулуса сжались на его руке, костяшки побелели даже в тусклом ночном свете. — Ты… я имею в виду… ты ведь не начнёшь снова? — быстро спросил Джеймс, почти шёпотом.       Регулус не сказал «нет» сразу, и Джеймс был этому рад — он не хотел лжи. — С ними становится тихо, — признался Регулус. — Я забыл, насколько тихо. Обычно всё так… слишком. Голова болит. Дышать больно. Даже чувствовать одежду на коже тяжело. Моё собственное сердце слишком громкое. А зелья… они это убирают. Но мне не нравилось, кем я становился. Мне не нравилась… — он беспомощно замолчал. — Потеря контроля? — осторожно предположил Джеймс.       Этого оказалось достаточно, чтобы Регулус наконец повернул голову и посмотрел на него. — Да… — медленно сказал он.       Джеймс кивнул. — Я… я понимаю это чувство, — признался он. — Наверное, у нас оно разное. — Объясни, — потребовал Регулус. — Объяснить именно что? — нахмурился Джеймс. — Просто… как для тебя ощущается потеря контроля.       Джеймс никогда никому толком не рассказывал об этом. Он и сам не был уверен, как это описать. Но Регулус уже видел его в худшие моменты. Так что терять? — Это как… будто я никогда не знаю, с чем проснусь. Буду ли я собой или кем-то совсем другим. Я наблюдаю за собой, словно у меня нет права голоса, будто я парю над всем этим. Я принимаю решения и в тот момент они кажутся совершенно разумными, а потом всё заканчивается, и я смотрю вниз — а моя жизнь лежит у моих ног в руинах. А если не так, то просто тяжесть. Как будто я живу в замедленном движении. Я знаю, что вокруг что-то происходит, но не могу почувствовать себя нормально. Не могу выбраться из собственной головы. Не могу улыбаться, шутить, делать то, что хочу. И я просто… никогда не знаю, вернётся ли это чувство себя или оно навсегда. — Джеймс пожал плечами, словно не выкладывал душу наизнанку. — Моя целитель говорит, что у меня биполярное расстройство, но всё сложнее, потому что она считает, что у меня еще ПТСР. Я думаю, это чушь. Оно у всех, идёт война. Просто со мной что-то не так. Остальные справляются. — Нет, — тихо сказал Регулус. — Не справляются. Это сломало нас всех. Ты просто не смотрел достаточно внимательно.       Это задело. Джеймс хотел огрызнуться, но то, как Регулус тут же отвёл взгляд, остановило его. Регулус ожидал плохой реакции, ожидал, что Джеймс причинит ему боль. Джеймс сделал вдох, заставляя себя говорить спокойно. — Ты считаешь меня эгоистом?       Регулус медленно повернулся обратно, глаза его расширились от удивления. — Я… думаю, что ты им был. Но все были. Я не тот человек, который может читать лекции о том, как быть хорошим. — Ты считаешь меня плохим человеком?       Ответ последовал мгновенно. — Нет. Я думаю, ты сделал плохие вещи. Но плохие люди не переживают о том, плохие ли они. — Я сказал тебе, что желал тебе смерти.       Что-то болезненное мелькнуло на лице Регулуса, но он лишь кивнул. — Ну… так было бы проще, разве нет? — Было бы, — согласился Джеймс.       Регулус, похоже, услышал достаточно. Он неуверенно поднялся, поморщившись от боли. — Но проще — не всегда лучше, — тихо сказал Джеймс ему в спину.       Регулус замер. Джеймс отчаянно хотел увидеть его лицо, понять хоть что-то. — Нет, — наконец ответил Регулус, так и не оборачиваясь. — Не всегда.       Джеймс понял, что на этом всё. Регулус не повернётся, не даст ему больше ничего. Он тоже встал. — Просто не умирай, — сказал он просто и направился к лестнице.       Перепрыгивая вторую скрипучую ступеньку, он обернулся. Тень Регулуса всё ещё лежала на полу тёмной комнаты — неподвижная, там же, где Джеймс его оставил.

***

      Регулус наотрез отказался позволить Ремусу уничтожить крестраж без него. — Это вообще-то моё заклинание. Как-то неэтично пытаться его вот так украсть, Люпин. — Украсть? Во-первых, Регулус Блэк, я проделал как минимум половину работы по его созданию. А во-вторых — это, чёрт возьми, не так работает.       Регулус лишь пожал плечами, и Ремус прищурился. Сириус выглядел подозрительно довольным происходящим, и, к счастью, Регулус, похоже, был того же мнения — потому что протянул руку и шлёпнул брата по плечу. — Эй! — возмутился Сириус, потирая руку, но протест тут же угас, когда Джеймс, стоявший у стойки и делавший Гарри бутерброд, рассмеялся.       Гарри вцепился в ноги Джеймса и, казалось, совершенно не осознавал происходящего, даже когда на лице Сириуса появилась небольшая улыбка. Он посмотрел на друга, потом снова на них — с широко распахнутыми, полными надежды глазами.       Год назад улыбка Джеймса Поттера была редкостью — если только она не предназначалась Гарри. Теперь же он тихо напевал себе под нос, занимаясь делом. Он не выглядел по-настоящему счастливым — Ремус ясно видел, что последние дни, да и не только они, что-то сильно тяготило его. И всё же он казался более устойчивым с тех пор, как начал ходить к целителю разума, и впервые за многие годы в Ремусе поселилась надежда: если они все выживут, Джеймс однажды снова сможет стать собой. — Я не хочу, чтобы ты уничтожал его без меня, — снова сказал Регулус после короткой паузы.       Ремус посмотрел на него. Регулус выглядел лучше, чем два дня назад, когда они только привезли его обратно: он мог сидеть и немного передвигаться, но всё ещё не мог подниматься по лестнице без помощи и пока был прикован к первому этажу. В лицо вернулся слабый цвет, но он оставался пугающе худым и болезненно бледным. Странным образом он напоминал того Регулуса, каким Ремус помнил его по Хогвартсу — измождённого, хрупкого. Хуже всего был затравленный взгляд, который Ремус всё время ловил в его глазах. — Рег… — Просто подожди немного, — попросил Регулус. — Скоро мне станет лучше, и мы сделаем это вместе. Дело не в том, что я тебе не доверяю, Ремус. Просто… мне кажется неправильным не быть там. Я… не могу объяснить. — Нет, я понимаю, — вздохнул Ремус. Ему хотелось, чтобы крестраж исчез как можно скорее, но подождать ещё немного было возможно. — Ты отдал ради этого всё, Регулус. Я понимаю, почему для тебя важно увидеть, как их уничтожат.       Регулус кивнул с явным облегчением. — Спасибо, Ремус.       Гарри пробежал через столовую с тарелкой в руках. — Не бегай с едой! — раздражённо окликнул его Джеймс.       Но мальчик лишь слегка замедлился, захихикал, уселся у журнального столика, откусил огромный кусок бутерброда и снова сосредоточился на раскраске, которой занимался раньше.       Джеймс с нежностью покачал головой, плюхнулся за стол рядом с Сириусом и закинул ноги ему на колени. Сириус ткнул его пальцем, но Джеймс лишь беззаботно ухмыльнулся. В комнате стало тихо, и Ремусу показалось странным, насколько привычной стала эта сцена, насколько уютной. Когда-то присутствие всех пятерых в одной комнате неизбежно означало ссору, колкости или тяжёлое напряжение. Сейчас же всё было легко: Сириус и Джеймс безмолвно мерились взглядами, Лили потягивала чай, с подозрением наблюдая за тем, как Регулус тянет бинты под рубашкой. Ремусу с трудом верилось, как хорошо они все сошлись — даже при всей неопределённости.

***

      Регулусу было не по себе. Он старался не ёрзать, пока остальные спокойно сидели за столом, но получалось у него плохо. Лили наблюдала за ним, а Ремус — за тем, как Лили наблюдает за ним. По крайней мере, Джеймс и Сириус были заняты каким-то дурацким состязанием в гляделки и не обращали внимания. — Чешется? — спросила Лили, и Регулус виновато поднял взгляд. — Немного, — признался он. — Но дело даже не в этом… просто всё как будто слишком стянуто. — Мышцы болят? — Не слишком, — ответил Регулус, но под недоверчивым взглядом Лили скривился и поправился: — Ладно, сильно. Да. — Тебе стоит принять ванну. Не только из-за мышц. Я накладывала очищающие чары, когда мы тебя принесли, зная, что ты какое-то время не сможешь мыться, но это плохая замена. Тебе наверняка очень некомфортно. — Я… я всё ещё не думаю, что достаточно окреп, — тихо сказал Регулус. Ему всё ещё было тяжело признавать слабость, хотя Лили уже дважды вытащила его с того света. Он и сам не знал, зачем продолжает что-то от неё скрывать. — Сам — конечно нет. Тебе понадобится помощь. — Нет, — мгновенно ответил Регулус. — Без обид, Лили, но нет. — Это не обязательно должна быть я, — мягко сказала она. — Кто-то, с кем тебе комфортно. Сириус мог бы помочь. — Нет, и не он. Я не хочу, чтобы кто-то из вас видел… я не могу… — он махнул рукой, не в силах объяснить.       Дело было не только в принятии помощи. Тело Регулуса было покрыто шрамами — он шагнул из жестокого дома прямо в жестокую войну, и это было видно. Он не хотел, чтобы Ремус или Лили, никогда этого не видевшие, смотрели на него. И он не хотел, чтобы Сириус видел новые шрамы — те, что оставили родители после его ухода. Регулус знал: брат сразу поймёт, откуда они, и он не хотел, чтобы Сириусу было ещё больнее. — Ты не обязан этого делать, Регулус, — мягко сказала Лили. — Никто тебя не заставляет. Но что бы это ни было — здесь никто никогда не станет тебя судить.       Регулус скрестил руки. — Может, я просто предпочитаю, чтобы никто из вас не видел меня голым, — сказал он, пытаясь уйти от темы.       Джеймс, который, видимо, уже бросил своё состязание, неловко кашлянул. Регулус с трудом удержался от желания стукнуться лбом о стол. — Джеймс, заткнись нахрен, — резко сказал он.       Ремус фыркнул, уловив подтекст, а Сириус подавился, покраснев. — Эй, хватит, — пожаловался он, переводя сердитый взгляд с одного на другого.       Лили, к её чести, осталась совершенно невозмутимой. — Что ж, Регулус, если дело только в этом, возможно, Джеймс согласится помочь — если тебе так будет комфортнее. Если нет — как я сказала, никто не заставляет. Я просто думаю, что это сильно облегчит боль, раз ты не можешь принимать зелья. — Я… я не собираюсь его об этом просить, — быстро сказал Регулус, чувствуя, как заливается румянцем. Он уставился на стол, разглядывая прожилки в дереве. Если честно, вариант с Джеймсом и правда казался лучшим: он уже видел многие старые шрамы, и в этом плане Регулус не чувствовал бы себя скованно. Проблема была в другом — в чудовищном смущении от мысли попросить человека, с которым он когда-то спал и с которым теперь регулярно ругался, помочь ему мыться, потому что он серьёзно ранен. — Тебе больно? — спросил Джеймс так, что увильнуть было невозможно. — Я… да, но... — Тогда и спрашивать не о чем. Я помогу, если ты хочешь. — Это странно, — возразил Регулус.       Джеймс лишь приподнял бровь. — В наше время почти всё странно.       С этим Регулус поспорить не мог. Лили же слишком хорошо его знала, чтобы не заметить мгновенного капитулирования. — Отлично, — она вскочила. — Я принесу масла для заживления. Добавишь несколько капель в воду.

***

      Это было странно. Очень странно. — Отвернись, — потребовал Регулус, и Джеймс послушался, не утруждая себя замечанием, что видел уже всё.       Регулус скинул носки, стянул брюки и глубоко вдохнул, готовясь к худшему — снять рубашку. Он попытался, морщась от боли, поднять руки над головой. Поднять их он мог, но попытка протянуть ткань через голову отозвалась жгучей болью по всему торсу, и у него вырвался резкий вдох. — Тебе помочь? — спросил Джеймс, услышав это, слегка сдвинувшись, но так и не обернувшись. — Нет, — процедил Регулус сквозь зубы и снова поднял руки. В этот раз получилось немного дальше, но стоило ему попытаться стянуть рубашку через голову, как он не смог сдержать короткий болезненный вскрик. До этого Лили помогала ему одеваться, каждый раз после смены бинтов. Чёрт. Надо было попросить у Джеймса одну из его рубашек на пуговицах — их у него полно, и с ней было бы проще. Эта была Сириуса: свободная, но всё же недостаточно, чтобы легко снять её в таком состоянии. — Регулус, — сказал Джеймс, — можно я повернусь и помогу? — Я чувствую себя чертовски тупо, — пробормотал Регулус. — Даже рубашку снять не могу. Жалко выглядит. — Ты не можешь снять рубашку, потому что пережил две недели в плену и пытки. Это не жалко.       Чёрт, с каких пор Джеймс снова умеет говорить правильные вещи? — Ладно, можешь повернуться, — жёстко сказал Регулус.       Он зло уставился на Джеймса, как только тот встретился с ним взглядом, но в его глазах не было жалости. Джеймс просто медленно шагнул ближе. Должно быть, он наблюдал за Лили — помогал точно так же: поочерёдно высвобождая руки, не поднимая их слишком высоко. Когда рубашка наконец была снята с куда меньшей болью, Регулус с облегчением выдохнул, ощущая холод — на нём остались лишь штаны. — Лили сказала, что их нужно снять, — Джеймс кивнул на бинты, вопросительно глядя на него.       Регулус медленно кивнул, и Джеймс начал осторожно разматывать повязки. Его руки были мягкими, нерешительными. Он всё время поднимал взгляд, будто боялся причинить боль.       При проклятых ранах физические бинты были лучше — чтобы заклинания не мешали остаточной магии. Но на короткое время заклинание было допустимо. Именно так Регулус и делал каждый раз, когда принимал душ в поместье. Когда Джеймс отложил бинты, Регулус взял палочку с тумбы и рассеянно наложил защитное заклинание на открытые раны, прежде чем повернуться к Джеймсу. — Отвернись.       Джеймс без комментариев подчинился, отвернулся и закрыл глаза. Он протянул руку, и Регулус ухватился за неё, чтобы удержать равновесие, быстро раздеваясь. Он дрожал, когда шагнул в ванну, и едва не оступился, несмотря на поддержку.       Джеймс среагировал мгновенно: второй рукой он обхватил Регулуса за талию, удерживая. Глаза он всё ещё держал отведёнными, помогая ему опуститься в воду. Горячая вода не мешала Регулусу ощущать жжение от следов пальцев Джеймса на коже. — Я чувствую себя глупо, — снова пробормотал он.       Теперь Джеймс посмотрел на него — Регулус уже был наполовину в воде. — Я тоже чувствую себя глупо, — признался он. — Это странно. Несколько лет назад я бы никогда не подумал, что что-то подобное может быть настолько неловким. — Не согласен. Даже если бы тебе было всё равно, что я вижу тебя голым, это всё равно было бы неловко. Потому что ты терпеть не можешь, когда тебе помогают.       Регулус поморщился — спорить было бессмысленно, это была правда. — Дело не в том, что я не хочу, чтобы ты видел меня сейчас, — сказал он. — Если бы это было так, я бы просто отказался, как отказался от помощи Лили или Сириуса. — Тогда в чём? — Я просто… не думаю, что ты заслуживаешь видеть. Получать от меня больше, чем необходимо. — А я вообще хоть что-то получал от тебя?       Опасный вопрос. — Достаточно, — коротко ответил Регулус, и Джеймс нахмурился. — Я правда не понимаю, где мы сейчас, Регулус. — Ты меня ненавидишь?       Джеймс сделал паузу, действительно обдумывая вопрос, и Регулус был благодарен за это — ему не нужны были оправдания или ложь. — Возможно, иногда да, — медленно сказал он. — Не сейчас. Но я знаю, что ты ненавидишь меня.       Регулус выпрямился. — О чём ты вообще говоришь? — Как это? Ты сам так сказал. — Я такого не говорил. — Говорил. Когда… когда я сказал, что ненавижу тебя, ты ответил тем же. — Нет, — вспыхнул Регулус. — Я сказал, что не ненавижу тебя. — Ну, почти одно и то же. — Как, чёрт возьми, это одно и то же? — Ты намекал, что теперь ненавидишь.       Регулус уставился на него с открытым ртом, а Джеймс лишь смотрел в полном недоумении. — Что? — Это не то, что я, блять, имел в виду, Джеймс! — Тогда что? — Я… — Регулус вскинул руку, слегка расплескав воду. — Я имел в виду, что раньше постоянно говорил, будто ненавижу тебя, но это было неправдой! — Но… — Джеймс замер. — Ты ведь и тогда на самом деле не имел это в виду. — Именно! — Регулус… я это знал.       Регулус фыркнул. — Очевидно, нет, иначе ты бы не понял меня настолько неправильно! — Подожди. То есть я сказал, что ненавижу тебя, а ты ответил на это тем, что… — я люблю тебя — тем, что не ненавидишь? — Да.       Они оба знали, что «я ненавижу тебя» означало ровно противоположное. Что Джеймс сказал это всерьёз, а Регулус по сути ответил признанием в любви. — Чёрт возьми, Регулус. Почему ты тогда не проклял меня к чёртовой матери за моё поведение? Я не понимал… я был так зол и просто думал… — он не смог закончить и сглотнул. — Наверное, я решил, что заслужил это. — Я тоже так думал. — Думал? — Я не знаю, что думаю сейчас, — сказал Джеймс.       Это был куда лучший ответ, чем Регулус когда-либо ожидал. — Но ты всё ещё не желаешь мне смерти? — неуверенно спросил Регулус.       Его кольцо поблёскивало в запотевшей ванной — на цепочке на шее Джеймса, там, где ему и было место. Регулус смотрел на него, не в силах поднять взгляд. — Не желаю, — подтвердил Джеймс.       Регулус поднял глаза. — Я так и думал. А потом ты исчез, и Лили сказала, что ты забрал кольцо. Я решил, что это конец. Что ты правда умер на этот раз. Большинство сочло бы возвращение любимого человека подарком. А мне дали дополнительное время — время, за которое люди убивают. И я потратил его, причиняя тебе боль и позволяя ярости сожрать меня. Твоя жизнь… она чертовски больно ранит, возвращение после всего, после того как я тебя оплакал. Но ты здесь. И я уничтожу любого, кто попытается отнять тебя у меня. — О, — тихо сказал Регулус. — Так вот почему ты это сделал. Спас меня. Убил Барти. — Да. Я не позволю тебе умереть теперь, — Джеймс покачал головой, выпрямляясь. — А теперь ты позволишь мне действительно помочь тебе помыться, или нам нужно продолжить этот крайне тяжёлый разговор? — Наверное, не лучший момент для остального, — пробормотал Регулус.       И к его удивлению, Джеймс рассмеялся.       Регулус моргнул, глядя на него, а потом этот смех заразил и его самого. Они смеялись, не в силах остановиться, сгибаясь, не переводя дыхания. Джеймс держал Регулуса за руку — осторожно, по-прежнему бережно. Они просто сидели так, смеясь, захлёстнутые годами эмоций, которые даже не начинали разбирать.       Внизу Лили Эванс замерла, широко раскрыв глаза, когда из ванной наверху донёсся смех. Она резко обернулась к Сириусу и Ремусу — те выглядели столь же ошарашенными. — Они… смеются, — недоверчиво сказала она. — Чёрт возьми, — выдохнул Сириус. — Что случилось? Ещё недавно они были готовы поубивать друг друга. — Думаю… — начал Ремус, — они на самом деле не хотели этого. Просто ни один из них этого не понял.       Смех наверху стих, и Лили услышала голос Джеймса — слов было не разобрать, но тон был лёгким. В ответ Регулус фыркнул. — Возможно, они выбрались из самого страшного, — улыбнулась Лили. — Хотя бы частично. — Интересно, как это выглядит, — Сириус приподнял бровь. — Извини, но я никогда не мог представить, чтобы эти двое вообще могли терпеть друг друга, не говоря уже о… — он скривился и махнул рукой.       Ремус бросил на него предупреждающий взгляд. — И не думай, Бродяга. — Это ты на что намекаешь? — огрызнулся Сириус, скрестив руки. — На то, что ты имеешь привычку совать нос куда не следует. И я знаю, как ты защищаешь и Регулуса, и Джеймса. Но некоторые вещи нужно просто оставить в покое.       Сириус сердито уставился на него, а Лили отвернулась, решив оставить их — спор был неизбежен. Она всё ещё слышала голоса Джеймса и Регулуса наверху и вдруг поняла, что не чувствует ни ревности, ни обиды из-за того, что её бывший налаживает отношения со своим бывшим. Она любила Регулуса. Любила и Джеймса. Но с расстоянием и временем она осознала, что её любовь к нему теперь не так уж отличается от того, что она чувствовала к Ремусу или Сириусу.       Несмотря ни на что — на повышающиеся голоса Сириуса и Ремуса, на Гарри, который решил высыпать все пятьсот деталей пазла на ковёр, на войну за окном и крестраж на кухонном столе — Лили откинулась назад. Сделав глубокий вдох, она на краткий миг почувствовала покой.