Платон/Мишаня

Их губы почти соприкоснулись, и сердце, усердно колотящееся в груди Михаила готово было выпрыгнуть. Ему казалось это неправильно, но когда расстояние сократилось еще больше он понял, что это еще как правильно. Их губы наконец встретились, и это ощущалось, как будто он не дышал всю жизнь, и теперь вдохнул впервые. Сердце бешено колотилось, и Маланий не был уверен, не умрет ли он от переизбыткачувств прямо на месте. Платон отстранился и посмотрел в озадаченное лицо Михаила. — Как ты? — он усмехнулся и погладил большим пальцем щеку, залитую румянцем. — Ага — Михаил уставил взор в пол, особо не задумываясь о вопросе. Бурмантов мило улыбнулся и опять потянулся к губам визави ,целуя его по-настоящему ,неторопливо, но Маланий всё равно не успевал за движениями ученика. Сбитое дыхание, руки, забирающиеся под одежду, аккуратный силуэт, от которого замирало сердце. Всё тело Платона тянулось вперед, вдавливаясь, чтобы быть еще ближе. Поцелуй был достаточно горячим, но не самым страстным. Хоть Маланию и было не с чем сравнить, он знал, что можно лучше. Но Платону , кажется, нравилось так нежно целоваться, медленно, не торопясь, без намёков на продолжение. А Михаил хоть и хотел попробовать, боялся сделать первый шаг. Вдруг он сделает что-то не так? Вдруг он переборщит, и Платон будет его бояться? Но все страхи отступали перед желанием довериться Платону. Маланий придвинулся еще ближе, хотя казалось, что уже некуда, перекинул через парнишку одну ногу, прижимая его бёдра своими. Если Бурмантов и удивился, виду он не подал, и продолжил его целовать водя руками по спине, иногда так сильно вдавливая пальцы, что на спине оставались отметины. Маланий задыхался от смущения и любви, что приоткрыл рот, чем воспользовался Платон. Он в миг скользнул языком в чужой рот. Михаил сидел на коленях Платона, чувствуя того каждой клеточкой тела, и еле удерживал рвущиеся наружу стоны. Но когда он сдался ,дав телу расслабиться и самому решать, что делать, Платон резко прекратил поцелуй, чувствуя ёрзанье и попытки Михаила тереться об него. Руки со спины он не убрал но поцелуи, от которых Малания сводило с ума, прекратились. Михаил испуганно и вопросительно замер. — Что-то не так? — кажется не дыша спросил он. — Все прекрасно ,лучше не бывает — заверил того Платон — но ты же понимаешь, мы не можем зайти дальше поцелуев. От одной мысли о продолжении Маланий вспыхнул, и начал ерзать, но теперь чтобы скрыть выпуклость в паховой зоне. Но Платон всё равно это почувствовал, и не задумываясь, схватил парня за бедра и потянул ближе, так , что их члены соприкасались. Маланий не сдержался и громко всхлипнул от чувству смущения и жара, нахлынувшие так резко. Бурамнтов снова двинул его бедрами, вызывая волну возбуждения и поймал чужие губы в поцелуй. Когда они отстранились, оба глубоко и прерывисто дышали, а Михаил еще и тихо постанывал, совершенно не контролируя удовольствие, и пытался поймать ускользающий от него язык Платона губами. Но платон только подразнил его, вывернувшись, снова глядя на него своими карими глазами. — Именно это мы не должны делать. — Почему? — Маланий надеялся, что это звучало не так обидно. Платон его не хочет? Не любит? Но ведь тех, кого не любят, не целуют так страстно и жадно, не обнимают, не прижимают. Так что не так? Сердце Малания сжалось в ожидании. Прошло всего пару мгновений, а кажется – вечность. Гробовую тишину нарушало лишь тиканье часов и тихое дыхание. — Кто-то может нас раскрыть — тихо и неуверенно сказал Платон, будто бы боясь спугнуть Михаила. — если кто-нибудь из учеников, а тем более учителей узнает — он снова качнул бедрами, и возбужденные члены упирались друг в друга — пострадают абсолютно все. — Хочешь, чтобы я ждал, пока ты школу не закончишь? — непонимающе нахмурился он. — Меньше всего я хочу ждать, Миш — Бурмантов словно почувствовал состояние любимого и легко чмокнул его в щёку. — Поэтому тебе надо начать встречаться с кем-то другим. — Тогда зачем? — словив момент, и внутренне удивляясь своей смелости, Маланий наклонился впереди сам поцеловал Платона. Тот на поцелуй ответил, но провокацию в виде тёрки бедрами об пах не ответил, а мягко отодвинул. —Потому что ждать тебе придётся хотя бы шесть лет — Платон взял его лицо в свои руки, нежно водя своими пальцами по мягким щекам — а за это время ты возненавидишь и меня, и мое лицо, и любое упоминание обо мне — он быстро поцеловал Малания в нос —тебе нужна личная жизнь. — Как будто я кого-то смогу полюбить, даже за шесть лет. — Миш — мягко позвал Платон, немного крепче сжав его голову, чтобы тот смотрел прямо на него и сфокусировался на том, что говорит Платон — все эти шесть лет я буду рядом с тобой. — Докажи — Маланий не мог уже сдерживаться. Желание любить и быть любимым выбивало его из колеи — Возьми меня. — Ну Миш, я же ска.. Но он не успел договорить, Маланий приник своими губами к открытой шее подростка, покрывая ее поцелуями, и даже засосами. Платон начал задыхаться, обхватывая того за талию. Михаил не мог дать Платону уйти, он хотел показать что его «я люблю тебя» не просто слова ветренного парня. Прекратив покрывать поцелуями шею, Михаил с намеком водил взглядом то на кровать, то на Платона. Бурмантов, видимо, понял намек и с полной серьёзностью спросил: —Уверен? — тот, не доверяя себе, что не крикнет громкое «да» лишь кивнул — тогда держись. Не успев Михаил ничего понять, как Платон подхватил его за бёдра, перекинул через плечо. Маланий со стыдным удовольствием почувствовал , как его член упирается Платону в грудную клетку, от чего тот ускорился. Всего через секунду он повалил свою ношу на кровать, забираясь туда следом. Платон нависал сверху ,нежно улыбаясь.Пауза изрядно затянулась, и Михаил чувствовал накаляющуюся неловкость.Что , если тот передумал? Но Платон снова потянулся и прильнул к чужим губам.Руки не слушаясь, поползли наверх по телу, забираясь под кофту, обошли живот, рёбра, заласкали соски. Платон не останавливался, он прошёлся по ключицам, оттягивая колючий воротник, а через мгновение Михаил почувствовал влажные поцелуи ,проходящие по шее. Воздуха не хватало, так что Маланий дышал ртом–это была ошибка. Из-за этого со рта срывались громкие вздохи, переходящие в стоны. Пальцы Платона, цепляясь за пуговицы, скоро расстегивал рубашку, на что Михаил вместе с возбуждением, всё больше смущался. По мере того, как расстегивалась рубашка, глаза Платона стекленели и превращались из коричневых в чисто черные , от расширения зрачков.Откинув верх куда-то на пол, он раздвинул ноги Михаила и упал между ними, прижимаясь всем тельцем к нему. Маланий как зачарованный поднял руку и провёл ею по растрепанным волосам Платона. Кончики пальцев нежно, почти не прикасаясь, прошлись по лицу, очертив скулы, щеки, подбородок, чувствуя как эти действия увеличивают напряжение в паху. Невероятно прекрасный будущий муж лежал на нём , упираясь в кровать полувствавшим member. Вдруг Маланий вспомнил, что не проявляет инициативы, лежа под ласкающими губами. Михаил вздохнул, решаясь , и шире раздвинул ноги, согнув их в коленях, притянул Платона ближе к себе. Тот снова улыбнулся, но теперь самодовольно, будто этого и ждал, и снова поцеловал. На голой коже особенно хорошо ощущалась ткань лёгкой кофточки, и тут же пришла идея, что пора раздеть Платона, но тут он задел ничем не скрытые соски, и Михаил замычал в поцелуй.Позвоночник прошило удовольствием, и Маланий изогнулся , не в силах сдерживаться. А затем , Платон сполз чуть ниже «случайно» потеревшись о напряженный member, и облизнул твёрдый сосок, вызывая всё более громкие стоны. Бурмантов вдруг легонько укусил упругую горошинку, и сразу же лизнул ее. Перебравшись чуть правее, Платон повторил тоже самое с другим соском, а затем положил горячую ладонь, даже сквозь слои ткани, на вставший член. Платон поцеловал его, не дав опомниться. Горячие руки снова переместились на бока, переползли через ребра. Большим пальцем Платон тронул еще напряжённые соски, и Маланий понял, что возбуждается еще больше.На Бурмантове ещё была одежда, и Михаил, почувствовав себя героически смело, вызвался снять её. Он незамедлительно залез руками под кофту и потянул её вверх. Платон отстранился, позволяя раздеть себя. Платон хмыкнул, вновь целуя. Посмелев, Маланий гладил горящую кожу, более смуглую, по сравнению с его. В штанах по прежнему преобладало напряжение, и Платон, будто почуяв это, отодвинулся и посмотрел вниз, заставляя Михаила покраснеть ещё больше. Когда лицо Платона оказалось прямо напротив его паха, а пальцы туго схватились за штаны, Маланий вздрогнул про себя. Хотелось смущенно прикрыть лицо и отодвинуться, но надо было держаться, пока Бурмантов воевал с пуговицей и ширинкой, стараясь как можно быстрее их расстегнуть. Удобно приляг на локтях, Платон начал очерчивать силуэт member, иногда поглаживая по ляшкеи даже забираясь под тонкую ткань. — Что ты делаешь? — смущённо спросил Маланий — Любуюсь И снова приблизил свое лицо к уже уставшему члену Михаила. Но на этот раз не касаясь, он схватил зубами резинку и потянул на себя, оголяя головку паха, а затем разжал ее, и та с шлепком вернулась в исходное положение. Платон внизу чересчур медленно снимал с него трусы, явно ребячески тянув время. Опустив взгляд, Маланий увидел, как из-за серой резинки трусов выглядывала налитая кровью и пульсируя головка члена. Метнув взгляд на Платона, он увидел, как тот поглядывал на пах , облизывая губы, и смотря так, как будто это какой-то деликатес. — Смотри не съешь. — Попробовать хоть разрешишь? — скорчив милую гримасу процедил тот. И лизнул.А потом второй раз, третий, а дальше Михаил устал считать. Платон облизывал головку, целовал , всасывал, делая своего рода вакуум, а потом выпускал на холодный воздух. — Перевернись — скомандовал Бурмантов. Маланий последовал указу, встал на колени и облокотился на локти. Ягодиц коснулось что-то влажное и шершавое. Тёплые губы коснулось расщелины между ягодицами. Язык, который совсем невинно минуту назад кружился вокруг сжимающегося кольца ануса, внезапно скользнул внутрь , а Михаил в свою очередь захлебнулся стоном. Голова кружилась, мысли путались, ноги разъезжались, а локти еле упирались в кровать. Его язык всё больше проникал в расслабленные мышцы, больше лаская, а губы иногда касались холодной кожи вокруг. Маланий уже готов был кончить даже без прикосновений рук, но тут Бурмантов отстранился, даже руки больше не вжимались в его бёдра. Михаил в недоумении повернулся ,чтобы наконец понять , в чём было дело. Но тут он и увидел самое развратное в своей жизни – раздевающийся Платон. Тот уже расстегнул ремень, и старался как можно быстрее стянуть штаны, пока не встретил взгляд Малания. Он перевернулся на спину, наблюдая за своевременно оголяющуюся кожу. Платон ухмыльнулся и начал дальше раздеваться. Но теперь он не спешил. Все резкие и точные движения сменились плавными и медленными –он точно испытывал терпение Малания. — Сними ты их наконец — хрипло сказал старший Платон послушался. Расстегнув ширинку, штаны упали на пол, проскользнув по его ногам, и он остался в чёрных трусах. Его ровный на вид член лежал ровно и маняще. Маланий хотел его увидеть — Сними — сурово приказал он, и кивнул на трусы ,но уже менее смело. Ладони скользнули вниз по животу, подцепив резинку большими пальцами, он чуть её оттянул, и вставший член поднялся наружу. Всё же сняв трусы, Маланий чуть ли не пищал в подушку, возбуждаясь. — Давай — смогу простонать он — сейчас. Возьми меня! В ту же секунду к раскрытой дырочке коснулась влажная головка члена. Михаил замер, но постарался расслабиться, от чего Платон смог спокойно войти на половину. Он приостановился, чувствуя сопротивление внутри, и, поменяв угол, толкнул вверх, снова попадая в то место, от чего ощущения расходились кипятком по всему телу. Простонав, Маланий раскинул ноги, а руками схватился за плечи Платон. Член, скользнув на всю длину, медленно и плавно двинулся обратно, давая привыкнуть к размеру и глубине. Михаил уже давно привык, и хотел больше, но Платон всё осторожничал. — Быстрее, всё ок — почти завизжав, простонал Маланий. И платон толкнулся быстрее, дальше и чаще попадая в нужное место внутри, что Маланий терялся в ощущениях и чувствах. Он насаживался, простанывая то непонятные звуки, то имя Платона, а так же цеплялся за его плечи, его спину, волосы – в общем, за всё, за что мог ухватиться. Приближавшийся оргазм, он почувствовал за несколько секунд. Чаще задышал, сжал Платона в себе, заскулил, и кончил, забрызнув свой живот и Платона спермой. Платон рвано дышал, так же находясь на грани, но не смог отстраниться, потому что Маланий сжал его член в себе. Они не успели отстраниться, и сперма Платона выстрелила внутрь Михаила, отчего Маланий вскрикнул , а затем бессильно упал на подушки. Платон лёг сверху, и лизнул засохшие губы. Член он вынул аккуратно, и теперь из пульсирующего ануса вытекала полупрозрачная сперма. — Ты как? — спросил Платон. Михаил шумно дышал, и не доверяя голосу, просто кивнул. Старший не удержался и снова приник в чужим губам. Когда зрение сфокусировалось, Маланий посмотрел на Платона и просто улыбнулся. — Я люблю тебя — прошептал он, чувствуя как сердце одновременно и замирает , и бьется с неимоверной скоростью.