Обречённость доброй души

Зайдя в уже знакомую, почти родную забегаловку, я машинально кивнул и поздоровался с Намико. Та самая официантка, с которой я здесь работаю. Она, как обычно, улыбнулась — привычно, без лишних слов. Этого было достаточно. Я сразу направился на склад. Поносить ящики, пороскладывать продукты. Всё как всегда. Конечно, я мог бы отправить сюда клона и не тратить своё время. Рационально. Эффективно. Но… мне этого не хотелось. В этой рутине было что-то успокаивающее. Монотонные действия, знакомые запахи, скрип ящиков, глухие шаги по полу. Здесь не нужно было просчитывать исходы, бояться обнаружения или держать под контролем десятки процессов одновременно. И, если быть честным, я начал привязываться. К этому месту. К Намико. К дедушке-хозяину, который ворчал, но всегда следил, за своими подченёными. Я поймал себя на этой мысли и замер на секунду. Кто знает… хорошо это или плохо. Занимаясь рутинными делами, я внезапно замер, ощутив странную, едва уловимую вибрацию в воздухе. Это не было физическим звуком или сквозняком — скорее, вирус внутри меня отозвался на чужеродное присутствие, отозвался глухим, хищным рычанием на грани сознания. — Проклятие? Здесь? — сорвалось с губ прежде, чем я успел обдумать эту мысль. В голове зароились вопросы. Какого черта этой твари понадобилось в таком месте? Я замер, прислушиваясь к эху магической энергии, которая маслянистыми волнами расходилась по помещению. По ощущениям — слабый четвертый ранг, не более чем паразитическая вошь в иерархии магического мира. Но само присутствие этой скверны вызывало у меня инстинктивное отвращение. Я медленно, стараясь не привлекать внимания, отложил в сторону тяжелый ящик. Древесина едва слышно скрипнула под моими пальцами, которые на долю секунды стали тверже камня. Мой взгляд непроизвольно метнулся в сторону рабочего места Намико. Колебания шли именно оттуда. Гнилостный, сладковатый привкус проклятой энергии в воздухе становился всё отчетливее, концентрируясь вокруг неё. — Почему оно трётся прямо возле неё? — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как под кожей предплечий началось едва заметное движение, словно десятки крошечных нитей пришли в движение, готовясь к атаке. Я направился к ней, стараясь сохранять внешнее спокойствие, пока внутри меня вирус уже выносил смертный приговор незваному гостю. Каждая клетка моего тела требовала устранить аномалию, подошедшую слишком близко к тому, что я считал своим. Медленно сокращая дистанцию, я увидел его. Над плечом Намико, прямо в пространстве между её затылком и спинкой стула, застыл бесформенный сгусток сырой, гнилостной плоти. Проклятие выглядело как скопление полупрозрачных, пульсирующих пузырей, из которых хаотично росли тонкие, похожие на крысиные хвосты отростки. Оно не имело глаз, но я буквально кожей чувствовал, как эта тварь впитывает в себя флюиды её усталости, присасываясь к ауре невидимыми жгутами. Намико сидела неподвижно, лишь периодически потирая шею, словно от внезапного сквозняка или тяжести в мышцах. Она и не подозревала, что в нескольких сантиметрах от её кожи это недоразумение изрыгает мутную слизь, пытаясь угнездиться поудобнее. Мое зрение в этот момент начало меняться: мир потерял яркие краски, зато проклятие вспыхнуло отчетливым, болезненно-желтым пятном на фоне серого окружения. Вирус во мне отозвался не страхом, а холодным, высокомерным раздражением. Для системы Чёрного света эта тварь была даже не противником, а досадным биологическим мусором, нарушающим порядок на моей территории. Я чувствовал, как внутри ладоней начинают переплетаться черные фибриллы, готовые в любой момент превратить пальцы в стальные когти и разорвать это ничтожество на атомы. Я медленно, с напускной расслабленностью, зашёл за прилавок. Внешне я выглядел как обычный парень, решивший отвлечься от дел, но внутри вирус хищно подбирался к поверхности, готовый в любую секунду выплеснуться наружу черными нитями. Проклятие, зависшее над ее плечом, обдало меня тошнотворным холодом, от которого по рукам пробежал зуд. Я оперся о край стола, стараясь, чтобы мой корпус перекрыл Намико обзор на тварь хотя она и не могла его видеть. — Эй, Намико, что делаешь? — максимально буднично спросил я, заглядывая ей в лицо. Голос звучал спокойно, хотя пальцы, скрытые от её глаз, уже непроизвольно напряглись, превращаясь в жесткие, готовые к удару инструменты из сверхплотной биомассы. Намико подняла на меня усталый взгляд, на мгновение оторвавшись от какихто бумаг. — А, Саша… Да так, зарылась в эти бумаги, — она натянуто улыбнулась и потянулась, невольно подставляя шею еще ближе к пульсирующим жгутам проклятия. — В плечах что-то колет весь день, наверное, продуло. Это был идеальный момент. Пока она зажмурилась от потягивания, я накрыл её плечо ладонью, будто в дружеском жесте поддержки. Под моей кожей мгновенно вздулись черные вены, и десятки микроскопических вирусных нитей вонзились в тело существа. Тварь даже не успела издать звук. Вирус не просто убил её — он поглотил её целиком, всосав магическую дрянь в мою плоть за долю секунды. Намико лишь вздрогнула, ощутив резкий прилив тепла, исходящий от моей руки. — Ой, — она удивленно моргнула, расправляя плечи. — Кажется, отпустило. У тебя руки просто кипяток. — Хех, ну, как-никак, я работаю физически, — усмехнулся я, чувствуя, как по венам еще разливается остаточная гниль от поглощенной дряни. — Слушай, может, отвлечешься? Пойдем погуляем на этих выходных, только ты и я. Слова вылетели раньше, чем я успел их отредактировать. Внутри всё похолодело. Боже, что я сейчас несу? У меня в планах было изучение способностей, тренировки, адаптация к этому чертовому вирусу, а не свидания под луной. Я замер, глядя на её реакцию, и мысленно отвесил себе сочный подзатыльник. Ай, ладно. Раз уж ляпнул, назад дороги нет. Вирус внутри затих, словно тоже насмешливо выжидая, что она ответит. — Это типа свидания? — Намико чуть склонила голову набок, и в её глазах промелькнуло лукавство, смешанное с искренним удивлением. Повисло тяжелое, почти осязаемое молчание. Я застыл, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Черт, я совсем забыл, что в этой биологической оболочке, способной превращаться в живое оружие, скрывается сознание четырнадцатилетнего пацана. Вирус изменил мою плоть, вытянул рост, придал телу пугающую рельефность и зрелость, но в голове-то я всё тот же подросток. Для неё я выгляжу как взрослый парень, а на деле... — Ну... — я запнулся, чувствуя, как лицо начинает предательски гореть, что при моей нынешней физиологии было вообще странно. — Можно и так сказать. Просто... погода будет хорошая, а ты из-за этих отчетов скоро в привидение превратишься. Я судорожно пытался подобрать слова, чтобы это не прозвучало слишком глупо. Она рассмеялась — легко и искренне, и этот звук заставил мое напряжение немного спасть. — Ха-ха-ха, хоть это и неожиданно, но ты прав, — Намико весело сверкнула глазами, закрывая один из документов на столе. — Надо бы мне развеяться, а то скоро начну разговаривать с этими бумажками. Я внутренне выдохнул, чувствуя, как тело сменяет боевую готовность на странное, почти забытое чувство человеческого триумфа. Она согласилась. Несмотря на весь тот мрак, что поселился внутри меня, на мгновение я снова почувствовал себя обычным подростком, а не биологической катастрофой на ножках. — Тогда договорились, — я заставил себя улыбнуться, хотя внутри всё ещё ворочалось осознание того, насколько сюрреалистично это выглядит. — В субботу. Я... я зайду за тобой. Я развернулся и зашагал прочь, чувствуя, как по спине медленно стекает капля холодного пота. В голове творился полный бардак. Намико продолжала что-то писать, а я уже не видел ни бумаг, ни забегаловки. Перед глазами стоял её смех и эта фраза про свидание. Подойдя к ящикам, я сжал пальцы так сильно, что дерево жалобно хрустнуло. Я ведь едва контролирую то, во что превращаюсь. Каждую секунду моё тело перестраивается, адаптируется, мутирует, поглощая всё, что стоит на пути. Мои руки — это не просто мышцы и кости, это спрессованная смерть, готовая вырваться наружу когтями или шипами. И с этим багажом я зову девушку гулять? Четырнадцатилетний пацан внутри меня ликовал, но та часть, что стала хищником, лишь холодно фиксировала изменения пульса. Нужно было как-то взять себя в руки и убедиться, что за эти несколько дней я не превращусь в нечто совсем уж нечеловеческое. Я снова начал методично раскладывать ящики, стараясь заглушить грохотом тары навязчивые мысли. Движения были отточены до автоматизма, но внутри всё полыхало. Кое-что не давало мне покоя. В тот момент, у стола Намико, я почувствовал не просто желание помочь — это была первобытная, слепая ярость. Почему я так взбесился? Почему тело само рвалось убивать, едва почуяв присутствие чужака? И самое пугающее — почему я на каком-то подсознательном уровне пометил Намико как «свою»? Эта мысль всерьез напугала меня. В тот короткий миг я словно перестал быть собой, став сторонним наблюдателем в собственной черепной коробке. Тело действовало на автопилоте — жестоко, злобно, с какой-то запредельной, концентрированной ненавистью. Именно так я уничтожил это ничтожное проклятие: не как защитник, а как высший хищник, устраняющий конкурента на своей территории. Я посмотрел на свои ладони. Обычные руки, под кожей которых скрывается нечто, способное перемалывать кости в пыль. Если я так сорвался из-за обычного паразита четвертого ранга, то что произойдет, когда я столкнусь с чем-то по-настоящему опасным? Контролирую ли я эту силу, или она просто ждет подходящего момента, чтобы окончательно подмять мою волю под свои инстинкты? Развернув очередной ящик, я заметил, что дерево под моими пальцами превратилось в труху — я даже не заметил, как сжал его, погруженный в свои мрачные раздумья. Я тряхнул головой, отгоняя липкий страх. Так, стоп. Не время раскисать. Где мой холодный расчет? Эмоции — это лишний шум, который только мешает анализировать ситуацию. Я замер с очередным ящиком в руках, глядя в пустоту перед собой. А ведь если подумать... зачем мне вообще всё это? Зачем я так упорно пытаюсь пролезть в магический колледж? Изначально это казалось логичным шагом, способом разобраться в правилах этого мира, но сейчас... Даже просто приходя сюда, на обычную работу, я чувствую, как трещит по швам моя нормальность. Вести двойную жизнь становится не просто сложно — это превращается в пытку. Вторая часть моей сущности, та, что жаждет плоти и силы, слишком насыщенная, слишком доминирующая. Она не вписывается в серые будни с отчетами и прогулками в выходные. Может, бросить эту затею? Оставить колледж магам, а самому исчезнуть, раствориться в тенях этого города, став его истинным кошмаром или его тайным хозяином? Магический мир жесток, и их правила могут стать для меня клеткой похлеще человеческой морали. Я поставил ящик на пол, и звук удара показался мне непривычно громким в наступившей тишине. С одной стороны — Намико и призрачная надежда на обычную жизнь. А с другой — полное посвящение себя власти, превращение в бездушный комок вечно голодной биомассы. Ну уж нет, спасибо. Такая перспектива меня совсем не прельщала. Следующие несколько часов пролетели в монотонном труде. Я методично закидывал тяжеленные ящики, разносил заказы и заполнял ведомости, используя физическую нагрузку как способ хоть немного утихомирить бурлящую внутри энергию. К тому моменту, как последняя коробка заняла свое место, я чувствовал странную смесь усталости и пугающей бодрости. Закончив со всеми делами, я направился к выходу. — Пока, Намико! До субботы, — бросил я через плечо. Она что-то весело ответила вслед, но я уже выходил на улицу, вдыхая прохладный вечерний воздух. Мне жизненно необходимо было прийти в тонус, сбросить это липкое напряжение, которое накопилось за день. Весь этот маскарад с нормальной жизнью и попытками скрыть свою истинную суть чем-то напоминал ситуацию из «Декстера» — та же маска добропорядочности, под которой скрывается нечто чудовищное. Только мой «Темный попутчик» не просто жаждал крови. Я свернул в сторону темных переулков, где свет фонарей едва пробивался сквозь густые тени. На сегодня хватило притворства. Пришло время проверить, на что способно это тело, когда ему не нужно притворяться человеческим.