Вечные мы

Много лет они проводили каждый день вместе. Каждый раз возмущались, когда в их номере стояла одна кровать, но глубоко-глубоко в душе они были счастливы.       Вечный Линч с камерой, Вечный Джон с едой. Сами не заметили, как в редкие, свободные дни от работы привыкли оставаться на ночевках у Линча. Заказывать крылышки и играть в любимые игры. Смотрят фильмы, сериалы и всё, что только возможно, лишь бы на пять минут забыть о работе. Как они лежали на кровати, и Джон обнял его со спины, совершенно несвойственно для него смущённо пробормотал слова любви. Как Линч ответил взаимностью. Родные, тёплые руки грели его, а он грел в ответ своими, искренними и честными.       Линч помнит их первый поцелуй. Самого милого и нежного Джона, который, смутившись и покраснев, начал язвить. Также помнит свою реакцию: как он опирался на кухонный стол, как его губы были влажными, а в груди расцветали самые нежные цветы. Он ценит каждый такой момент. Как на Новый год, за застольем, он рассказал всем, что они с Джоном встречаются. — Мы очень рады за вас! Спасибо, что поделились, — звучало в ответ с улыбкой.       Он знал, как Джон волнуется за него. Он не переставал переживать даже тогда, когда был точно уверен, что они в безопасности. Злился и ругался, если тот врал, но по ночам шептал исключительно извинения. А как горели его глаза в их первый раз, когда Линч водил влажными губами по телу. Мурашки от стимуляции захватывали всё разгорячённое тело. Сладострастные стоны и смущённые вздохи, когда было очень приятно. Они изучали каждый сантиметр друг друга. Каждый новый шрам от неспокойной работы зацеловывали, пусть уже и не болело. Они любили разговаривать о чём угодно, они любили любить друг друга. Когда Джон в очередной раз был на волоске от смерти, Линч думал о том, что он готов сделать что угодно, лишь бы увидеть его живым. Каждый раз было страшно, как в первый.       Он хранил в памяти их первую встречу. Странный парниша что-то говорил про вампиров. Его очки, черты лица, незаменимый свитер и незабываемый характер так полюбились Линчу. Больше не воспринимает жизнь без этого всего. Линч всегда понимал, насколько на самом деле Джон боится потерять его. Пусть и опасно, но с неизмеримой надеждой смотрит на каждого, кто может знать хоть немного о Линче. Как же Джон, чёрт возьми, ценит его. Каждый раз есть огромная вероятность смерти одного или обоих сразу. Сами удивляются, как ещё живы. И всё равно любят друг друга самой чистой любовью. Знают всё о друг друге. Оба травмированы, но панацею находят во времени, что проводят вместе, в долгожданных объятиях, чувственных поцелуях и влажных прикосновениях. По отдельности они - Грусть, Разбитость, Язвительность, Нестабильность психики.       Как же всё докатилось до этого? В какой момент Линч начал вести себя настолько неуравновешенно? Когда он заперся дома и изучал эту дурацкую фиолетовую землю? Было много бессонных ночей без Джона. Только Линч, его подсознание и поглощающий страх. Больше он старался не запоминать.       Слишком больно. … Галлюцинации прошли. Остались горькие слёзы. Мягкие стены, плюшевый потолок, белоснежный ковёр и эта чёртова кровать. Страшная боль в голове, чувство вины всё накатывало, давило со всех сторон. Где же Джон? Линч безумно скучает. Пора бы и привыкнуть к этому чувству, но это невозможно. Всегда больно, всегда оставляет рубец на расшатанной психике. Ему только и остаётся надеяться, что они ещё встретятся до того, как его убьют, вновь накачав таблетками. Или пока его будут избивать. А вдруг Другой Линч придушит его во сне? Или это будут ещё какие-нибудь пытки? Было до дрожи в теле страшно, что он больше не увидит Джона. Зачем он вообще в этой клятой психиатрической больнице? Ему не нужны таблетки. Ему нужно размеренное дыхание Джона в шею. Казалось, что даже если когда-нибудь ему сотрут память, он не забудет его. А если и забудет, то чувство, которое он испытывает только рядом с ним, будут напоминать. Мозг изрядно устал. Насильно заставляет закрыть глаза и, пусть тревожно, но поспать. Однако в мыслях всё та же надежда, что Джон найдёт его. Он должен. У него ведь всегда получалось.