Трудности жизни

Флиппи всегда находил самые разные отговорки на то, почему его так редко видят прохожие. Простудился, загулялся в лесу, проспал весь день или словил аллергию. Да что уж там, самого медведя не очень то и сильно хотят видеть на масштабных мероприятиях. Во-первых потому что половина народу от туда умирает и возрождается лишь на следующий день, а во-вторых потому что сам Флиппи "зверел", становясь причиной сильной катастрофы. Самое интересное, что прапор в 90% случаев оставался живым, ничего не помнил. Даже в таких экстренных случаях он находил себе отговорки. Может всë вышло случайно, может Сплендид перемотал время, может он просто потерял сознание в самый аншлаг. И даже наличие огромного количества крови на нëм не заставляло Флиппи хоть на секунду задуматься, кто на самом деле всë это делает. Ну сходил он к терапевту, ну выпил он таблетку, а не помогает. Значит можно и дома посидеть.. Лишь один единственный раз ему удалось узнать о себе гораздо больше, понять, почему всë вокруг него вечно идëт ходуном. Ему надо было лично увидеть свою проблему наяву, не во снах, а именно в реальности. После своей смерти от грузовика он наконец-то стал думать о себе самом, о том, что самый корень зла находится в его голове. С каждым разом сны становились всë ужаснее, комната всё больше походила на жилище диких зверей. Погружаться в сон стало просто невыносимо, от чего привычный режим был окончательно сбит. Даже привычная работа в библиотеке уматывала, милый дом стал противен. Так и приходилось мишке посещать своего соседа Лампи. Ему казалось, что только этот тупой лось мог его терпеть, учитывая то, сколько раз салатовый нападал на него по самым разным на то причинам. Флиппи так особо и не понял, какой именно вид звука его триггерит, призывая беспощадного зверя. Естественно всë связано с ПТСР, как иначе, только вот мишку буквально от всего может заклинить. Наверное поэтому в его доме так мало различной техники, а полы никогда не скрипят.. Спустя месяц практически бессонных ночей, не считая колличества смертей, Флип перестал употреблять таблетки вообще. Они были настолько бесполезны, что лишь ухудшали ситуацию, от них вояка ловил различного рода флешбеки или галлюцинации. Такая побочка, при всëм уважении к врачам, ему нахрен не сдалась. Прапор скучал по своей размеренной жизни, скучал по времени, когда он ещë не понимал истины своей проблемы. Ведь тогда его искренне всë это не заботило, и Фликпи, как он его назвал, не вызывал у него почти каждодневные кошмары. И за что он так? Неужели его "игра" важнее состояния прапора? Они, вроде как, в одном теле живут, под одной и той же личностью.. Хотя, этому зверюге вообще насрать на всë, на любые слова и действия. У него есть жажда чей-то мучительной смерти, он псих, не умеющий даже говорить. За всë это время Флиппи не слышал членораздельных слов от Фликпи, он мог лишь по-странному смеяться, издавая животные звуки по типу рычания. Непонятно, умеет ли это нечто хоть что-то, что не связано с убийством мирных граждан? Пф, о чëм тут вообще спрашивать.. – Пойдëшь, так быстро? – спросил лось у своего соседа, что уже через тридцать минут нахождения в фургоне решил уйти. – Да..Что-то спать захотелось. Спокойной ночи, Лампи. – пролепетал Флиппи, делая шаги к выходу. Его высокий друг лишь многозначительно кивнул, отворачиваясь. Медведь ступил за порог чужого дома, как вдруг его уши услышали неприятный, громкий скрежет, доносившийся с чужой кухни. То ли от внутреннего истощения, то ли от неспособности противится, медведь влетел обратно в чужую хату, устроив там погром под другим амплуа. Проснулся он только тогда, когда увидел перед собой мëртвое тело друга, исколотого вдоль и поперёк острыми предметами. Среди них были даже обычные вилки.. Флик не был скромен в своей жестокости, вспоров лосю живот, вывернув наружу кишки и повесив всë это дело на стене с помощью, кто бы мог подумать, скотча. У тушки переломано около шести костей, сломаны рога, глазницы залиты кровью. От вида такой прелестной картины остаëтся лишь дополнить всë рисунком кровавого сердца. Странно, что лось вообще позволил себя так жестоко убить, он ведь настолько глуп, что даже самые изощрённые и странные атаки медведя он мог отбить по чистой случайности. А самое интересное, что Лампи не редко сам становился убийцей психа, за что его уже можно было прозвать героем. Из остальных такого никто не мог, а Сплендид в принципе с таким мишкой один на один не сталкивался. Если бы столкнулись, наверное, произошëл бы конец света.. – Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! – прорычал со всей своей злости Флиппи, хлопнув кулаками об пол несколько раз. – НЕ МОГУ! – вставая с места, он убегает прямиком к своему дому, чуть ли ни рыдая от досады и пожирающей его ярости. Пройдя в дом Флиппи первым делом сорвал с себя форму, помыл руки, несколько раз выбросив в сторону парочку предметов. В мыслях он буквально представлял то, как душит Фликпи собственными руками, сворачивая ему шею. Зло в теле не сдохнет, как бы на него не воздействовали, от чего Флип входил в ярость ещё больше. На этой неделе у него уже были попытки самоубийства, чтобы восполнить часы великолепного сна, но всё они оканчивались несуразицей, зверь внутри слишком уж заботится о своей физической оболочке. Медведь плюхнулся на кровать в своей спальне, она издала гулкий скрежет, но на данный звук было обсолютно плевать. Избивая подушку, прижимаясь к своему плюшевому мишке, Флиппи даже не заметил, как его истерика медленно перетекла в бессилие, а затем и в сон. Учитывая то, сколько времени он уже страдает от кошмаров - вырубало медведя очень легко, везде, при любой доступной на то ситуации. Один раз даже на асфальте, благо белка-летяга Сплендонт (полная противоположность Сплендида) смог его пробудить до какой-нибудь неприятной ситуации. Но сейчас не об этом. Медведь очутился в лесу с приятными для глаз деревьями, кустиками из-под черники. В небе передвигались облака, отдалëнно напоминавшие друзей Флиппи, таких как Лампи, Мул, Флаки, как бы она его не боялась. Приятные воспоминания проскочили в голове, оборвавшись сразу же, как только прапор пришëл в себя. Его всë ещë переполняла неимоверная жажда мести, ведь Фликпи ему порядком уже надоел тем, что он творил весь этот месяц. И если сейчас это сон (а Флиппи прекрасно понимает, что это сон), то почему бы не воспользоваться данной возможностью в свою пользу? Ясно дело, сейчас он пойдëт по заданной сновидением тропинке, встретит милых зверюшек, а потом увидит их жестокую смерть, как удивительно.. Видеть всю эту милую картинку за этот месяц мишке стало просто противно. Напряжение с каждым новым сном возрастало, пока не пришло к своему логичному завершению. Альтернатив добился той самой последней капли, что утекла, как только Флиппи очутился среди этого тошнотворного леса. Он не пошëл по тропинке, развернулся в совершенно противоположную сторону, чтобы найти отдел своего подсознания, где хранятся всё его воспоминания. Понятное дело, это невозможно и совершенно нелогично, но если этот сон возможно контролировать даже в плане обстановки, Флиппи очень крупно повезëт с этим.. С суровым видом он продвигался в самые дебри леса, вслушиваясь в каждый шорох и звук. Становилось всë темнее, ветки всë больше мешали обзору, словно подстраивались под настроение салатового, мешая ему чуть ли не во всëм. И тут.. По всей округе разнеслись звуки бензопилы, Флиппи не на шутку перепугался, пытаясь пролезть дальше. Он знал, кто за ним идëт и почему пытается убить. Он не мог этого допустить. Надеясь на собственные силы прапор сломал достаточно крупную ветку, а затем упал куда-то вниз, в тëмный овраг, больше напоминавший своей мрачностью бесконечную бездну. Настолько сильно сон зависит от переживаемых эмоций, как иронично.. Страх перемешался с гневом, отдав один из самых тëмных оттенков, который Флип вообще видел в живой природе. Катясь кубарем, разбивая себе нос к чертям, медведь оказывается в потоке чего-то странного. Сначала он видел тëмные цветы, потом неожиданно траву, а затем вовсе пол, об который отбил всё колени. Мысли сменялись одна за другой, силуэты проскакивали перед глазами, всë мешалось в одну большую кашу, словно Флип пробыл около двадцати минут на карусели. Звуки бензопилы стали ближе, чем до этого, Фликпи уже на подходе, а хозяин тела всë никак не может встать. Перед глазами настолько часто всë менялось вместе с окружением, что медведь просто забылся, схватившись на голову. Ему было страшно и весело, плохо и хорошо, мерзко и приятно. Никогда такого ещë не случалось, да и не могло случиться. Если бы Лампи не умер сегодня, возможно, Флиппи бы не сорвался на свою внутренюю сущность, это бы случилось позже. Бензопила уже совсем близко, словно над головой, прапор наконец-то отреагировал, развернувшись к своему врагу лицом. Фликпи хохотал, держа в руках своë главное оружие, уже занося его прямо над головой первого. Времени не было, более миролюбивый сильно ударил подопечного по ногами, а затем чудом поймал бензопилу, что была прямо у него перед носом. Выкинув еë в сторону, Флиппи стал отбиваться уже от своего альтер-эго, удерживая его лапы в своих. Очень удачно ударив врага в живот, откидывая его назад, Флип встаëт, стараясь отступить как можно дальше, как бы сильно ему не хотелось сократить расстояние между ними, ударить врага по самое ни балуй. – Ррррах! – златоглазый явно недоволен, он сделал новый шаг, чтобы напасть, но вспомнил о своëм оружии, что должно было быть неподалёку. Где же оно? Где его милая красная бензопила?! А нет еë, исчезла. Пространство вокруг уже успело достаточно сильно исказится. Абсолютно полная нестабильность, странность происходящего удивили зверя, но долго он так стоять не собирался. Собравшись с силами, он встал на свои четыре, а затем совершил прыжок. Длины этого прыжка хватило. Только вот прапорщик увернулся.. Пришлось совершить новым прыжок в его сторону. Флиппи, как истинный вояка, отбил нападение, а затем треснул по башке альтернатива кулаком. Стало ещë темнее, драться в такой обстановке ещë труднее, особенно если зрение не позволяет видеть деталей. – Хватит это делать! – кричит медведь, уже не пытаясь вразумить второго. Он валит психа на лопатки, пока тот даëт ему не хилые затрещины прямо по лицу. Но это не останавливается первого, он продолжает наносить удары альтер-эго, пытаясь его чуть ли не придушить. Удар ногой, Флиппи скрутился от боли, а затем получил в морду. Фликпи взял своего милого врага за руки, отшвырнув от себя на метра так два. Прапор почувствовал боль на затылке, он врезался во что-то твëрдое, спровоцировав включение аж нескольких экранов. Вставая, Флип посмотрел в лицо своему эго, убирая кровь со своего носа. Сквозь боль он продвигается к врагу, вытаскивая из-за пазухи ту самую бензопилу. Как говорится, во снах никогда не было реализма, о чëм Флик не задумывался. Мишка замахивается ей, ударяет о пол со всей злости, задев второго лишь от части. Из ноги психа потекла алая кровь, он скалится, а затем кричит что-то, идя на поводу своих эмоций, практически натыкаясь всём телом на смертоносное орудие для распила деревьев. Флиппи тоже шипит он боли. Альтер-эго ударяет его с новой силой, от чего стекло одного из экранов позади ломается с треском, осколки впиваются в спину. Удар, кровь. Они дерутся как бешеные, насмерть, а главное, что никто из них не даëт себя убить. Такого рвения у Флиппи к жизни не было достаточно давно, ведь если Флик захватит контроль над его физическим телом - никому не будет хорошо. Бензопила ломается от одного удара ноги. Златоглазый начинает душить обладателя тела, ударяя его о чëрный пол несколько раз, а затем замахивается острыми когтями. Флип кашляет кровью, пытаясь из последних сил отбиться, его силы на исходе, но он не сдаëтся. Резкая и яркая вспышка всех экранов. Фликпи это ослепило, он начинает яростно протирать свои глаза, хмурясь от одного только вида этих чëртовых экранов. Они начали что-то показывать, а именно жестокие сцены убийств с особыми изощрëнными способами. Знакомая до боли картина. Лежащий на полу мишка медленно поднимает голову к экранам. Смотря на всë это он ужасается, понимая, что это его друзья, чьи трупы он видел после всех этих зверств. Ему становится противно от самого себя, ведь он не мог ничего с этим сделать. От вида альтер-эго перед собой и таких кадров прапор снова впадает в ярость. Ему захотелось рвать и метать, особенно эту наглую морду перед своим лицом. Новый удар по лицу сапогом. Флиппи, пересиливая себя, встаëт, а затем отбегает на достаточное от психа расстояние, смотря на его реакцию. А еë и не было.. Фликпи ударился об пол, поднял голову, увидел перед собой экраны и, словно заворожëнный, засмотрелся на них без намëка на зубастую улыбку. Далее он встал, подошëл к одному из экранов, где был сегодняшний случай с Лампи, глаза Флика стали менее злыми. Он прислонил ладонь к светящейся плоскости, провëл по ней когтями, всматриваясь в каждую деталь произошедшего. Затем он посмотрел на другой экран, на третий. Везде одно и то же, везде кровь и смерть. Но больше всего Фликпи поразило то, кто именно это был. Он не знает всех этих зверят, лишь некоторых, которых Флиппи встречал на пути достаточно часто. Взгляд замылился, псих ашарашенно раскрыл глаза от лëгкого шока. – И чего же ты смотришь на это без улыбки? Не смешно тебе?! – кричит мишка позади, кидая в своего недодруга сапог, предварительно сняв его с ноги. – Что тебе в этом не нравится?! – Флиппи смотрит на альтернатива с ненавистью, сжимая до хруста свои кулаки. Сам эго слышит это, продолжая стоять на своëм месте. Лишь через некоторое время альтернатив аккуратно отходит от экранов в некой растерянности, затем поворачивается к мишке, как бы спрашивая его, всë ли действительно так было. А главное ведь не подходит, не нападает эта мразь, словно момент удачный подбирает.. А может и не подбирает, просто смотрит своими менее бешеными глазами на единственный живой объект в этом тухлом пространстве, что стало абсолютно чëрным с момента драки. – Флиппи.. – произносит альтер-эго тихо, своим хрипящим голосом. Флип вмиг замирает, слыша своë имя, неужели этот псих говорить умеет? – Ты их убил, всех их.. Не веришь? – уже более спокойно говорит прапор подопечному, строго вглядываясь в его лицо. Видимо, салатовый понял этот взгляд золотых глаз изначально, ответив на возможный вопрос Фликпи, что произнëс только одно слово за всë то время. Убийца вновь повернулся к свету, смотря на собственные зверства. Даже его привычный оскал спал с лица, уши непроизвольно опустились назад, хотя обычно всегда были подняты кверху для лучшей слышимости. Выглядит так, будто этот монстр почувствовал какое-то сожаление, если такое вообще возможно в контексте его личности. Флиппи решил хранить молчание в этот момент, стараясь отойти ещë дальше от своего ненавистного врага, слегка прихрамывая от нанесëнного острозубым ущерба. Хотелось конечно наколдовать пистолет в руке, пристрелить эту мразь раз и навсегда, да вот только это невозможно. Сейчас он умрëт, а потом благополучно вернëтся, это бесконечный замкнутый круг. И тут удар, ещë удар, от которого куски стекла и техники просто разлетаются в щепки. Фликпи наносит удары по экранам, до которых мог дотянуться в порыве эмоций, издавая болезненный рëв из своей груди. Он словно отрицает то, что он это делал, пытается забыть картинки, которые ему довелось увидеть. Он не боялся крови, внутренних органов, он испытывал от убийств садисткое удовольствие, но не имел и малейшего понятия, что стал убийцей в самом деле. Руки уже в крови, ужасно болят от многочисленных порезов и царапин, но Фликпи плевать, он разносит всë, что перед собой видит, отбрасывая куда-то экраны один за другим, Флиппи безмолвно наблюдает за этим, постепенно осознавая причины чужой ярости. Альтер-эго не умел говорить, не мог сказать о своей проблеме на прямую или хотя бы возмутиться, его действия и мимика говорили сами за себя. Его пасть с каждым новым криком раскрывалась всë больше, голос становился более хриплым и низким с каждым новым звуком сломанного экрана. Руки были стëрты в мясо, вечно безумные глаза зверя показались прапору особенно блестящими. Фликпи был неузнаваем. В таком амплуа он больше смахивал на испуганного ребëнка, чем на тирана с большим количеством жертв за спиной. Весь свет тëмного пространства затухает, остаëтся лишь небольшой фонарик со свечой внутри, который необъяснимым образом достался хозяину тела. Видимо, сон сам даëт ему некий выбор, куда пойти, ведь Флик так и остался где-то там, впереди, во мраке. Назад или вперëд? Словно какой-то философский вопрос. – Прощай. – говорит прапор в пустоту, раворачивась в противоположную сторону по направлению к потенциальному выходу. Невозможно понять, где в самом деле этот мрак кончается, но к монтру Флип точно не намерен идти, оставляя фонарь на своëм месте, чтоб его не смогли найти в общей темноте. Мишка проходит всего лишь пару метров, останавливаясь от очередного нервного крика позади себя. Кажется, его имя снова произнесли. И как же Флик не поскупился на слова.. Ещë несколько шагов, зов становится чëтче. Флиппи решается идти быстрее, чтобы поскорее вырваться из этой чëрной дыры. В данном случае, он не клеймил себя эгоистом, считая свои действия обсолютно правильными по отношению к такой мрази, что живëт в его голове, даже не смотря на то, как сильно Фликпи звал его. Ещë шаг.. Мишка проваливается куда-то, становясь свидетелем своего пробуждения. Время шесть утра, он оглядывает свою комнату. Вокруг светло, за окном щебечут птицы. Солнце своими яркими лучами пробивалось сквозь зелëные шторы. Всë так спокойно.. Да и сам Флиппи почувствовал себя легко, он потянулся. У него не болит голова, тело такое отдохнувшее. Он уже и не помнит своего сна, в котором было явно что-то важное. Он встал, ноги сами поплелись в ванную. Там он умыл личико, посмотрел на себя. От синяков под глазами и след простыл, как и от недосыпа. Лицо засветилось счастьем. Неужели.. всë? И правда.. Всë кончено, организм впервые за месяц отдохнул действительно полноценно, как полагается медведю лет двадцати восьми. Рассматривая себя в зеркале, Флип прикасается в к своему отражению, не верит своим глазам, ловит момент искреннего восхищения. Так вот как он должен выглядеть, как нормальный зверëк! Треск.. Стекло неожиданно разбивается на три половины, позади появляется силуэт давно знакомого психа, что незамедлительно нападает на Флиппи, впечатывая его в пол. Нависая, Фликпи смотрел золотыми глазами в лицо врагу, то и дело тряся, ударяя его затылком о кафель. Он вновь кричит чужое имя, рыча, чуть ли не плача от осознания того, кто он есть в самом деле. Прапор не на шутку пугается этого взгляда, ели как отбиваясь от чужой туши. – Оставь меня, мразь! – из последних сил кричит прапор, ударяя противника в нос, от чего тот отступает. Понять этого садиста невозможно. Что он сейчас пытается донести, зачем нападает средь бела дня, учитывая то, что ничего блять не случилось, прямо как в тот самый первый раз.. Фликпи не встаëт с места на этот раз, он смотрит в пол, затем на разбитое зеркало. Судорожно метаясь глазами от одного к другому, затем к самому Флиппи, он не сдерживается, поднимая голову вверх и крича во всë горло. Это был как крик души, пусть со стороны выглядело это совершенно ненормально и странно. Ударяя кулаком об пол, зарываясь когтями в шерсть, альтер-эго закрывает лицо руками, опуская голову к собственными коленям. А прапор всë это видит, не зная, как ему на это реагировать. А стоит ли вообще оно того? Можно в очередной раз пройти мимо, абстрагироваться от суеты, чтоб продолжить свои дела. Но в данном случае ситуация уже более радикальная, такое нельзя оставить без должного внимания, как бы Флик не был ему противен во многих аспектах. Слегка приподнимаясь, принимая сидячее положение, мишка потянулся рукой к плечу альтер-эго. Уже вскоре подушечки пальцем прикоснулись к Фликпи, слегка встряхнув его. Как только злой медведь поднял голову, добрый напротив отставил руку. Боятся альтернатива стоит, особенно с его непредсказуемостью. Увидев чужой взгляд Флип был слегка шокирован. Эта зверюга действительно напоминала ребëнка с щенячьми глазками, которому просто нужна крупная такая психологическая помощь. Дурка по нему плачет, прям как и он сам сейчас. Чего это с ним? Фликпи фырчит, смотрит на врага как на друга, аккуратно протягивая к нему свои лапы. Он словно на что-то надеется, желает получить долю обычной нежности. Надо было видеть лицо Флиппи в этот момент, ведь такого на его практике не бывало. Максимум парочка физический и букет психологических травм. – Первый и последний раз.. – прапор медленно но верно протягивает свои руки в ответ, после чего его затягивают в настоящие тиски. Объятия эти были больше похожи на какой-то тугой корсет, из которого выбраться не представлялось возможным. Вздрагивая Флип уже думает, как бы аккуратно выбраться, но такие мысли его покидают, как только он посмотрел в бок, где как раз был Фликпи. Глаза зверя были закрыты, он слегка скулил, опустив уши. Берет его потерялся ещë с самого начала где-то на полу. На Флиппи в принципе не было верхней одежды, и головного убора, от чего становилось страшно за свою спину. Это идиот может сильно еë поцарапать, даже если пока этого не делает. Вспоминаются частичные отрывки сна, Флип раздумывает над тем, почему злюка себя ведëт таким образом, плача где-то под боком. Вспоминается то, как он разрывал бедные экраны, стараясь всë нахрен сломать, как он в последствии звал прапора во мраке. Хм.. Кажется, причина ясна. Фликпи в самом деле не знал, кого он убивал.. Тогда кого он видел перед собой? Тигров? Не один Флиппи такой особенный получается.. Прапор на секунду застыл, а затем приподнял руку, положив ладонь между ушей психа, начав слегка его гладить, с осторожностью, естественно. Тот отвечал на это с удовольствием, подставлялся, словно это было ему и нужно. – Прям.. Дитя малое. – Флиппи наблюдал достаточно длительное время за действиями Фликпи. Около десяти минут нужно было гладить зверя по голове, чтобы его усмирить. Да и это ещë не всë, объятия сохранились ещë на минут двадцать, сопровождаясь странными звуками, схожими со звуками мотора. Это издавала гортань альтер-эго.. Странно такое слышать, но тем не менее. – Успокоился? Я могу встать? – спрашивает мишка, что уже не хочет сидеть так долго без дела. Ему слабо кивают, отпускают. Лëгкие сразу наполняются воздухом, стало свободнее просто от того, что спустя полчаса обнимашек они прекратились. Вставая, Флиппи отряхивается, смотря на разбитое зеркало. Фликпи прибивается рядом, стоит, как столб, рыча что-то на своëм. – Флиппи... – хрипит он с привычной лыбой ненормального. – Что? – Есть.. – псих посмотрел на прапора, указал себе на рот, приоткрывая его. От этого показались его острые зубы и два обычных передних. – Таким макаром ты скоро слово "fuck" выучишь.. – с особой неохотой бедный прапор поплëлся на кухню под сопровождение лëгких рычаний идиота, что так и намеревался выговорить сказанное прапором слово. Как бы Фликпи не бесил своим существованием, с ним жить было интереснее. Да и после этого случая в доме стало гораздо тише. Флиппи наконец-то стал видеть в альтер-эго больше, чем убийцу. Флик представлялся простым, слегка кровожадным и глупым ребëнком в теле взрослого дядьки, которого ещë долго придëтся учить словообразованию и речи. Но это уже совсем другая история.