Всё тайное становится явным.

ㅤㅤㅤ— Долго ты ещё собираешься мусолить это дело, а, Линч? ㅤㅤㅤЕгор заторможенно моргает, когда документ, лежащий перед ним на столе, неожиданно взмывает в воздух. В пору бы сослаться на призрака, схватиться за мешочек с солью, что предусмотрительно лежал неподалёку, однако до Пиковой Дамы нарушителю эфемерного спокойствия крайне далеко: он более, чем осязаем, и голос его звучит достаточно чётко, чтобы не пытаться выкрутить звук в камере на максимум. Джон стоит подле рабочего стола, опираясь бёдрами о деревянную поверхность. крутит несчастный лист бумаги так, словно перед ним какой-то чудодейственный артефакт, нуждающийся в расшифровке. Или же просто кусок хлама. Откровенно говоря, за линзами очков едва ли разберёшь. ㅤㅤㅤЛинч старается сфокусировать свой взгляд на знакомой фигуре, однако картина мира быстро оказывается смазанной: стоит лишь оторваться от череды текста и периодического поглядывания в яркий экран, как организм любезно напоминает о бессонных ночах, проведённых за работой. Сознание плывёт, а в теле ощущается приятная лёгкость. Егор не сразу осознаёт, что эта самая «лёгкость» вызвана тем, что он непроизвольно подаётся вперёд, едва не падая со стула. Благо, горячая ладонь ложится на плечо, вовремя толкая журналиста обратно. Линч слабо качает головой, пытаясь вернуть себе возможность здраво мыслить. ㅤㅤㅤНедовольство, исходящее от Джона, казалось бы, заполонило всю комнату. Того гляди вытеснит воздух из лёгких. ㅤㅤㅤ— Я смотрю, ты в смертники решил податься, — почти елейно тянет Джон, поправляя очки, едва не спавшие с чужой макушки на нос, — Приятель, сколько ты спал вообще? И когда ел в последний раз... У тебя в холодильнике мышь не то, что повесилась, она туда даже и не забегала. ㅤㅤㅤ— Который час? ㅤㅤㅤ— Чего? ㅤㅤㅤЕгор потирает глаза тыльной стороной ладони, прежде чем переспросить время снова. Он, по привычке, цепляется пальцами за собственное запястье, однако, не обнаружив там покоцанного циферблата, принимается рыскать по всей комнате взглядом, мотая головой от одного угла к другому, однако всё тщетно. В конце концов он сдаётся, выжидающе уставившись на Джона. Тот, запоздало спохватившись, вытаскивает телефон из кармана брюк. Яркое «21:00» отпечатывается в сознании вспышкой уведомления. Линч морщится, спеша зажмуриться до россыпи звёзд в гудящей голове. ㅤㅤㅤСостояние хуже некуда. ㅤㅤㅤ— Чёрт... а какой... какой день недели? ㅤㅤㅤ— Линч, у тебя чувство юмора, что ли, вместе с инстинктом самосохранения атрофировалось? Пятница сегодня, пятница. Мы же встретиться договаривались, ну же, вспоминай. Ты, я, пицца, киношка. ㅤㅤㅤ— Ага... — медленно тянет Егор, поворачиваясь обратно к кипе бумаг и старенькому компьютеру, — Пятница... С утра же была среда. ㅤㅤㅤ— Да какая, к чёрту, среда. В среду я тебе звонил и ты меня заверил, что всё с тобой нормально. Что ты восстанавливаешься после дела и ничего нового не ищешь, Линч. Какого чёрта я опять застаю тебя на рабочем месте в состоянии варёного трупа? ㅤㅤㅤДжон, сам того не замечая, поднимает голос на пару тонов, и Линч слегка отклоняется, пытаясь избежать нарастающего звона в ушах. Казалось, ещё немного, и его голова взорвётся, отпечатавшись на стенах ветхой комнатушки. Почему-то от нарисовавшейся в голове картины становится до ужаса забавно. Глухой смешок срывается с губ и Джон недовольно хмурится, приняв его за насмешку в его сторону. ㅤㅤㅤ— Весело тебе? ㅤㅤㅤ— Очень, — не без сарказма бросает Линч, приподнимаясь с насиженного места. Приходится упереться ладонью в бумаги, разложенные на столе, чтобы сразу же не рухнуть на мягкий ковёр, — Думаю, может забросить мне эту журналистскую деятельность, что скажешь, Джон? Уйду в вольные комики, буду народ веселить... ㅤㅤㅤ— Да с твоей кислой миной только на похоронах работать, — парирует Джон, делая бесшумный шаг навстречу. И давно он стоит настолько близко? Кажется, Линч упустил этот момент, — Ты давно в зеркало смотрелся? ㅤㅤㅤ— Прости, как-то не было времени прихорошиться к твоему приходу. ㅤㅤㅤ— Да, Линч, давай, ещё больше юмора на квадратный метр, у тебя отлично получается. ㅤㅤㅤ— Помолчи ты, — на выдохе произносит Егор, вновь утыкаясь взглядом в бесчисленные папки и исписанные листы. Что-то не сходилось и от осознания этого факта у него начинал дёргаться глаз. Ощущения, словно ещё минута, и он пустит себе пулю в лоб, лишь бы пазл в его голове наконец сложился, — И без тебя тошно. ㅤㅤㅤ— А мне-то с тобой как тошно, дружище, — язвительно шипит Джон, вставая к Линчу практически вплотную, — Наблюдать, как ты гробишь себя день за днём. Нет, серьёзно, хоть бы поесть иногда выбирался, а так закрылся на сто замков и сидишь безвылазно в своём сарае. ㅤㅤㅤ— Это не сарай... ㅤㅤㅤ— Да начхать мне! ㅤㅤㅤМинутная пауза, на протяжении которой оба смотрят друг другу в глаза, заканчивается тем, что Линч сдаётся первым, вскидывая руки в немом жесте капитуляции. Едва различимое «Ладно, прости» приводит в чувства уже Джона. ㅤㅤㅤ— Вот так бы сразу, — хмыкает писатель, скрещивая руки на груди. В его позе всё ещё сквозит напряжение, а чуть прищуренные глаза выдают явное недоверие к чужим словам, однако Линч списывает это на развившуюся у друга паранойю. В последнее время Джон чересчур много волнуется, — Фиг с тобой, давай заканчивай и пойдём фильм выбирать. Я пока к тебе ехал, сто раз уже пожалел, что ты живёшь за городом. Что с дорогами у тебя? Хоть сам выходи и ямы закапывай. Моя детка раз пять днищем стукнулась, если повредила что, то это на твоей совести, Линч... ㅤㅤㅤ— Джон, подожди, стой, — спешит прервать поток чужих рассуждений Егор, — Насчёт фильма. ㅤㅤㅤ— Что ещё? ㅤㅤㅤ— Я не думаю, что сегодня получится, — и прежде, чем Джон успевает возмутиться, Линч добавляет, — Ты же знаешь, у меня много работы, в последние дни я занят действительно важным делом, и если всё удастся, то выйдет стоящее интервью. Может, и для твоих текстов что-нибудь найдётся... Да и подработка у меня в газете, не могу я всё бросить ради очередного ситкома, понимаешь? ㅤㅤㅤ— Ты сам меня позвал! ㅤㅤㅤ— Да знаю я, знаю, — огрызается Егор, но получается из ряда вон плохо, — Я думал отвлечься и тебя заодно приободрить. Кто знал, что всё так выйдет? ㅤㅤㅤ— Ага, понял я, понял. ㅤㅤㅤ— Джон... ㅤㅤㅤ— Да понял я, Линч, не начинай, — Джон похлопывает ладонями по карманам своих брюк, прежде чем присесть на край кровати, — Ну давай тогда, заканчивай свою работу, а я тебя здесь подожду. Что смотришь? Думал, что избавился от меня? Не-ет, приятель, я остаюсь. ㅤㅤㅤ— Делай что хочешь, — бросает журналист, прежде чем вернуться к работе. ㅤㅤㅤТекст скачет перед глазами, стоит лишь вновь попытаться вчитаться в мелкий шрифт. Надоедливая муха - и отнюдь не по имени Джон - раздражающе жужжит над ухом, то и дело отвлекая от попыток вычленить информацию. Компьютер неожиданно громко гудит, хотя ранее казалось, что тот не издаёт ни звука. Кажется, Линч слышит даже скрип половиц на чердаке, гоняемых сквозняком. Егору хочется, чтобы мир на секунду замер и просто заткнулся. Когда к общей какофонии подключается ещё и голос Джона, Линч не выдерживает. Громкий удар кулаком по столу становится конечной точкой. ㅤㅤㅤ— Да замолкните вы уже! ㅤㅤㅤ Это словно срабатывает. Проклятые половицы прекращают скрипеть, Джон благополучно замолкает, компьютер перестаёт гудеть и даже несчастная муха отлетает куда подальше. Егор не без благоговения выдыхает: наконец-то желанная тишина. Однако, длиться этому прекрасному моменту суждено недолго. На макушку неожиданно ложится чужая ладонь, и Линч вздрагивает всем телом, интуитивно желая обернуться. Давление на затылок, явно предостерегающее, мешает это сделать. ㅤㅤㅤ— Ты что творишь, Джон. ㅤㅤㅤ— Не паникуй, — пальцы проходят сквозь тёмные локоны, слегка оттягивая отдельные пряди, — Это же я. Ты какой-то дёрганный в последнее время. Скрываешь что-то? Если это ещё один портал, то я тебе клянусь, Линч... ㅤㅤㅤ— Да не скрываю я ничего... — Егор сдаётся под напором разгорячённой руки, укладываясь на поверхность стола, — Просто большой объём задач и всё. Усталость, вот тебе и кажется. ㅤㅤㅤ— Ну конечно, — Джон вновь тянет за пряди, слегка приподнимая помятое бессонницей лицо, — Ещё что скажешь? Я в курсе, что нет у тебя никакой подработки. ㅤㅤㅤИ тут на Линча накатывает осознание простой и понятной истины: ему, кажется, несдобровать. Тот факт, что всё это время Джон явно сдерживал рвущуюся наружу истерику по поводу очередного вранья, лишь показатель того, что сейчас придётся выслушивать все претензии в двоекратном размере. Но почему-то писатель не принимается отчитывать приятеля, а лишь неспешно поглаживает его по голове, изредка надавливая чуть сильнее, чем нужно. Так почему? Егор непонимающе сводит брови к переносице, сглатывая ком напряжения, подступивший к горлу. С чего вообще столь тесный контакт? Не то, что бы Джон был падок на тактильность да и Линч не из тех, кто спешит заключить друга в крепкие объятия. Нарастающее чувство ожидания «чего-то» отдавало покалыванием во всём теле. ㅤㅤㅤ— Хэй, Линч, — хрипловатый голос звучит значительно тише, — Раз уж с киношкой не вышло, то может найдём занятие поинтересней? Тебе не помешает расслабиться. ㅤㅤㅤ— Джон, я же уже сказал... ㅤㅤㅤ— Ответ «нет» не принимается. ㅤㅤㅤОтвлёкшись на желание возразить, Егор не сразу понимает, что чужие пальцы уже во всю оглаживают крепкие бёдра, прежде чем сжать их, явно намереваясь оставить следы. Линч возмущённо сипит, вяло вскидывается, оборачиваясь через плечо, но натыкается лишь на бесстыжую улыбку и блеск сизых линз. ㅤㅤㅤ— Давай как тогда, в палатке, — горячий язык проходится по ушной раковине: журналисту приходится сморгнуть пелену перед глазами, чтобы вслушаться в слова Джона, — Ничего такого, ну. Просто сожми бёдра покрепче, остальное я сделаю сам. Это быстро. ㅤㅤㅤ— У меня нет времени на твою очередную хотелку. ㅤㅤㅤ— Считай это извинением за очередную ложь. ㅤㅤㅤ— Мне не за что перед тобой извиняться. ㅤㅤㅤДжон показательно цокает, цепляясь за пряжку ремня журналиста. Это настораживает. Хочется как можно дольше продлить бессмысленную дискуссию, вывести на эмоции и сделать всё, чтобы Джон свалил восвояси, оставив за собой шлейф обиды и раздражения. Но слова, почему-то, путаются, точно так же как и мысли, а давление ладони на впалом животе ощущается слишком ярко и хорошо, чтобы отказаться от этого. Линч непроизвольно подаётся назад, притираясь бёдрами скорее по инерции, нежели из желания быть ближе. Впрочем, писателю этого достаточно, чтобы понять: Егор согласится, даже если над ними сейчас нависнет угроза мирового масштаба. ㅤㅤㅤШтаны оказываются спущены до колен. Вслед за ними – бельё, неприятно липнущее к телу. ㅤㅤㅤ— Зачем ты вообще носишь их, — Джон не упускает возможности прокомментировать выбор Линча: это вообще боксёры или женские трусы? — Всё напоказ, ты бы ещё стринги напялил. ㅤㅤㅤ— Ну да, куда уж мне до твоих семейников в сердечки. ㅤㅤㅤ— А что, завидуешь? Не переживай, и тебе купим. ㅤㅤㅤЕгор глухо усмехается, тут же срываясь на сдавленный стон, стоит лишь пальцам Джона обхватить его член у основания. Вот ведь гадёныш, едва ли он даст Линчу получить скорую разрядку. ㅤㅤㅤ— Ну что... Ещё, — хрипит Егор, упираясь локтями в рабочий стол. ㅤㅤㅤ— Бёдра, Линч, бёдра. Сожми слегка, у тебя вон колени разъехались. ㅤㅤㅤЕгор с силой стискивает зубы, однако повинуется. Чуть сводит колени друг к другу, неловко поджимает бёдра и упорно смотрит в одну точку перед собой. Хочется сказать, что это неправильно. Что нужно прекратить. Однако красноречиво стоящий член и приятные мурашки, бегающие по позвоночнику от трения тел, выдают его с головой. Предатели. ㅤㅤㅤЛинч вновь напрягается, когда слышит шуршание ширинки. А затем жалеет о том, что упирается в него отнюдь не пистолет. Джон несдержанно стонет, направляя свой член между чужих ног. Приятное давление обволакивает, и пусть этого недостаточно, писатель довольствуется малым, прекрасно понимая, что на большее Егор навряд ли согласится. Он после первой совместной дрочки избегал его около месяца, так что здесь действовать стоит предельно осторожно. Или же пользоваться сонливостью и невнимательностью. Но Джон не такой. По крайней мере, он очень хочет в это верить. ㅤㅤㅤ— Кайф, — шумно произносит писатель, не отказывая себе в удовольствии надавить на бёдра с внешней стороны. Тело под ним вздрагивает, а его обладатель что-то тихо бормочет: приходится взять Линча за подбородок, чтобы его слова можно было хотя бы немного, но разобрать, — Что говоришь? ㅤㅤㅤ— Это слишком. ㅤㅤㅤ— А мне кажется в самый раз. ㅤㅤㅤ— Джон, я не твоя девушка. Не перегибай. ㅤㅤㅤ— Конечно, дурашка, конечно, — излюбленное прозвище срывается с губ неосознанно и тут же вызывает реакцию: Линч, слыша его впервые, чувствует, как к щекам подступает кровь, — Ты просто мой. ㅤㅤㅤ— Я серьёзно, — Егор разводит ноги в стороны, лишая Джона приятного давления, и тот протестующе стонет, пытаясь удержать его на месте, — Это перебор, давай просто... ㅤㅤㅤЛинч чувствует, как от него наконец отстраняются, и всеми фибрами души ощущает, что Джон закатил глаза. Чтож, пусть обижается, сколько его душе угодно. Однако стоит Егору предпринять попытку «бегства», как его тут же прижимают обратно. Какого чёрта?.. ㅤㅤㅤ— Джон. ㅤㅤㅤ— Что? Думал, я с тобой закончил? — насмешка в чужом голосе заставляет насторожиться, — Ещё чего, просто не хочу делать тебе больно. И так приятного будет мало. ㅤㅤㅤ— Ты это о чём-.. ㅤㅤㅤДоговорить Линч не успевает: захлёбывается стоном, когда палец Джона неожиданно касается тугого колечка мышц, притираясь, и тут же, без какого-либо предупреждения, толкается внутрь. Журналист, с непривычки, дёргается, тем самым вырывая у обоих глухое шипение. ㅤㅤㅤ— Сука, Джон... ㅤㅤㅤ— Да не мельтеши ты. ㅤㅤㅤ— Только попробуй меня о чём-то попросить после этого, я тебе... ㅤㅤㅤДжон не слушает. Вытаскивает один палец и тут же приставляет к нему второй, толкаясь в жаркое нутро уже двумя. Если Линча застать врасплох, то он потеряет возможность мыслить, а, следовательно, и возмущаться. Это Джон уже выяснил, однажды втрахивая его в лагерную койку, не гнушаясь товарищей-вожатых через стенку. Впрочем, не то, чтобы дело зашло достаточно далеко... ㅤㅤㅤ— Ты двигаться собираешься?.. ㅤㅤㅤГолос Линча, осипший, с толикой злобы, привлекает к себе внимание. Джон хмыкает, неожиданно мягко целуя его в висок, и вновь толкается членом меж ног названного друга. Приятное давление, что от бёдер, что от горячих стенок, сводит с ума. Линча хочется всего, целиком и полностью, но писатель прекрасно осознаёт, что податливость сильного тела обманчива, и переходить черту дозволенного не стоит. А впрочем. ㅤㅤㅤЕгор опрокидывает голову на кипу бумаг, когда подушечки пальцев давят на нужную точку. Если он переживёт эту ночь, то на утро выставит Джона из своего дома. И не важно, что у того есть ключи. Причём, не только от всех замков в этом доме, но и от кое-чего куда более сокровенного. ㅤㅤㅤЛинчу хватает лишь пары толчков, чтобы кончить. Он обмякает, ложась грудью на документы перед ним: Джон сжимает чужие бёдра чуть крепче, шепчет что-то неестественно ласковое для обоих, и изливается следом, ловя краем уха собственное имя. То, как Егор проскулил его, останется в памяти надолго. ㅤㅤㅤ— Ха-а... Ну что, теперь фильм?.. ㅤㅤㅤ— Ублюдок, — сонно тянет Линч, морщась, когда капли спермы стекают по коже на некогда чистые брюки, — Умнее плана не придумал? ㅤㅤㅤ— Этот был самый действенный, — произносит Джон, не скрывая довольства, — До душа тащить не буду. ㅤㅤㅤ— Иди ты к чёрту, Джон. ㅤㅤㅤ— Взаимно, Линч. Взаимно.