Мелодия молчания

Тишина в комнате нарушалась только звуками клавиш на клавиатуре. Бан Чан старался написать новую песню, но мелодия не складывалась. Каждая нота казалась чужой, а мысли путались, как запутанный клубок нитей. Головная боль не отпускала, и казалось, что внутри головы что-то не так. Он понимал, что долго скрывать это не удастся. Нападения странной слабости, головокружения и путаницы в мыслях случались все чаще. Ему было страшно признаться даже самому себе, что что-то серьезно не так. Звук шагов вырвал его из размышлений. Чонин аккуратно вошел в комнату, держа в руках две чашки чая. Его взгляд был мягким, но настойчивым. – Ты снова здесь, – заметил он, ставя чашки на стол и садясь рядом. – Сколько времени ты уже работаешь? – Не знаю, – коротко ответил Чан, не отрываясь от клавиатуры. – Ты сам замечаешь, как ты изменился? – Айен осторожно коснулся его руки. – Ты стал закрытым. И не говори, что всё нормально. Я ведь вижу. Чан отвел взгляд. Слова застряли где-то в горле. Он боялся. Боялся сказать правду. – Это ничего, – прошептал он. – Чан… – голос Чонина стал твердее. – Я вижу, как ты страдаешь. Почему ты мне не говоришь? Ты же знаешь, что можешь довериться мне. В комнате повисло тяжелое молчание. Чан медленно убрал руки с клавиатуры, но когда попытался вновь что-то зделать, пальцы будто отказались слушаться. – Я… – голос дрогнул, и он закрыл глаза. – Я болен, Йена~. Чонин напрягся, но быстро взял себя в руки. Он протянул руку и мягко обнял Чана, осторожно касаясь его плеч. – Что с тобой? – Врачи пока не знают, – тихо сказал Чан. Его голос звучал надломленно. – Но что-то не так с моим мозгом. Макне молчал несколько секунд, переваривая услышанное. Его сердце сжалось, но он не позволил себя показать слабость. Вместо этого он крепче обнял Бана, прижимая его к себе. – Почему ты скрывал это от меня? – Я не хотел, чтобы ты волновался. И… я боялся. – Боялся чего? – Младший мягко заглянул ему в глаза. – Что ты уйдешь. Что это станет для тебя слишком тяжелым весом Чонин сжал его руку. В его взгляде было столько уверенности и нежности, что Чан почувствовал, как сдавливающая его грудь паника немного ослабла. – Чан, – его голос был твердым, но наполненным теплом. – Ты для меня самое важное. Я не уйду. Ни сейчас, ни потом. Чан закрыл глаза, позволяя этим словам проникнуть глубоко в его сознание. Его пальцы больше не дрожали так сильно, но сердце все еще сжималось от страха. – Я не знаю, что будет дальше, – сказал он. – Иногда мне кажется, что я уже теряю себя. – Мы разберемся, – ответил Йена~ с такой уверенностью, будто говорил о чем-то совершенно очевидном. – Я не дам тебе пройти через это одному. Чани~ тихо кивнул, позволяя любимому быть его опорой. Даже если в глубине души он все еще боялся, его парень был тем, кто держал его мелодию от полного распада.