вивье, ви!

      Снежинки медленно кружили в воздухе, оседая на лёгкое пальто. Чонгук почти не обращал внимания на холод, из-за которого быстро покраснели щёки и пальцы. В руке он держал пакет с алкоголем, который планировал вручить друзьям, с которыми и отпразднует Рождество.       Он не хотел отмечать этот день. Планировал запереться дома, снова зависнуть над ноутбуком, так и не написав ни строчки. А потом биться головой о стену, совсем не жалея себя.        Уже несколько месяцев на экране виднелась лишь одна надпись: «Глава вторая». Чонгук был готов выть от бессилия. Он попросту не знал, что писать. Теперь идея и сюжет, исписанные когда-то вдоль и поперёк, не казались такими привлекательными. При взгляде на приблизительный план произведения появлялось только отвращение. И раздражение на себя самого.       Сколько бы не пытался выдавить из себя что-то, а толку? Сил и желания не было совсем. Но люди ждали продолжение истории, строили теории в интернете и писали тонны восторженных отзывов. Успеху первой части детектива можно было позавидовать.        Только следующая вообще не задалась.        Сложно было придумать что-нибудь стоящее про маньяка, который с безумным упоением вышивал сердца на телах своих жертв? Чонгук готов был орать на весь мир, что это так. Но во второй части должен был появиться ещё один преступник, помешанный на искусстве. Так он писал на одном из форумов после выхода первой части, пообещав фанатам грандиозный сюжет. Это и загнало Чонгука в тупик, потому что он хотел оправдать ожидания читателей. Писатель придирался к себе слишком сильно, боясь разочаровать фанатов.       Поэтому Юнги и Чимин, хоть и с трудом, но вытащили своего друга из его холостяцкой берлоги, обставленной бутылками алкоголя и заваленной смятыми комками исписанной бумаги и пачками из-под еды быстрого приготовления.        Как заявлял Чимин, Чонгуку было необходимо развеяться, пока он окончательно не сошёл с ума, утонув в куче мусора и продолжительной апатии. Друзья же не могли понять, что довело их воодушевлённого младшенького, готового строчить текста хоть каждый день, до такого состояния. Юнги путём долгих размышлений выяснил, что во всём виновато выгорание. И советовал ему отдохнуть от книжек, вернувшись к своему делу с новыми силами.        — Чонгук! Я уже подумал, что ты не придёшь, — широко распахнул Чимин дверь, пропуская гостя вперёд.        — Заходи, мелкий. Мы вообще-то давно тебя ждём, скоро фейерверки начнутся, — состроил недовольное выражение лица Юнги, пока его супруг гнал Чонгука в ванную, чтобы помыть руки.       Старший лениво осмотрел гостиную, и на его глаза попался пакет, который друг оставил у входа на кухню. Любопытство пересилило моральные принципы Юнги, и первым делом он взялся за пакет, из которого вытащил две бутылки дорогого шампанского.       — Мамма миа! Да у нас пополнение в сегодняшней коллекции.       — Мы такими темпами точно сопьёмся, — бурчал Чимин, попутно усаживая Чонгука на свободный стул.       — Зря я волновался, что ты купил мало алкоголя, — заулыбался Юнги.        — Нам всем пора прекращать столько пить, — Чимин выхватил бутылки у мужа, стремительно убрав их в один из ящиков. — Оставим для лучших времён. На сегодня одной бутылки хватит.        — Я смотрю, вы взялись за здоровье, — взглянул на них Чонгук. — Считайте, что это мой подарок на рождество. Их необязательно пить сегодня.       Младший пытался поддержать мирную обстановку за столом. Напиться он и дома успеет, а ссоры семьи Мин дело хрупкое. Лучше их не провоцировать.        — Тебе тоже пора. Необходимо найти что-то другое для расслабления, — тяжело вздохнул Чимин.       — Раньше меня расслабляло писательство. А сейчас оно загоняет меня сильнее, чем что-либо ещё.       — Тебе просто нужно найти вдохновение и посмотреть на людей, которые восхищаются твоей писаниной, — кинул Юнги и хитро усмехнувшись, достал из кармана джинс небольшой лист бумаги.       Чонгук нахмурился и потянулся за ним, замечая кучу цифр и непонятных слов, написанных кривым почерком старшего.       — Юнги устроил для тебя встречу в сеульском университете. А это дата и место, куда тебе нужно будет подойти.        Чонгук скептически заглянул в глаза хёну, отчего тот решил объясниться.       — Оказалось, на кафедре искусств много твоих фанатов. И директор захотел, чтобы ты пришёл рассказать им про свой тяжкий путь писателя. Вдохновить, понимаешь? Как ты мог понять, директор мой хороший знакомый, который по чистой случайности узнал, что мы друзья, — подмигнул он. — Это мой подарок тебе. Посмотри на своих воздыхателей вживую.        Чонгук замер, внимательно сверля взглядом бумажку. В голове разыгралась буря. Нет, он не хотел идти и рассказывать студентам о своих успехах, когда по уши погряз в дерьме, из которого его никто не может вытащить.       Даже он сам не в силах себе помочь.        — Это шутка? — с неверием кивнул Чонгук на текст.       — А что? Никто не будет в проигрыше. Я выручу старого знакомого и верну должок, а ты покажешь детишкам свои бескрайние просторы фантазии, — изрёк Юнги, попутно разливая шампанское по бокалам.       — Ты же понимаешь, что никаких просторов сейчас нет?        — Я не заставляю тебя, мелкий. Но сам подумай, вдруг ты найдёшь вдохновение среди тех, кто любит твоё творчество? Хватит быть затворником, просто сходи и развейся там, где тебя ждут.        — Айщ, ладно! — сдался Чонгук. — Но теперь ты будешь мне должен.       — За что? — воскликнул Юнги.       — За то, что не посоветовался со мной.       — Но это был подарок! — с грозным видом выпалил старший. — Чимин, скажи ему!        — Чонгук прав, — хихикнул он. — Надо было спросить заранее, а не договариваться за него.       — Ничего вы не понимаете, — вздохнул Юнги, принимая из рук мужа маленький листочек и зажигалку.       Чимин заботливо чмокнул супруга в щёку под смешок младшего и заставил их записать свои желания на бумагу, чтобы потом благополучно сжечь, дожидаясь рождественского чуда.        Чонгук усердно думал о том, что ему загадать. В подобное он никогда не верил, но из года в год родители заставляли его записывать свои желания. И, справедливости ради, эти хотелки редко его подводили. Правда, всё списывалось на совпадения.       Даже здесь эта традиция не обошла писателя, который смиренно принял от взволнованного Чимина возможность загадать сокровенное желание.       В отчаянной ситуации Чонгука можно было и помечтать о том, чтобы вселенная услышала его, решив главную проблему.        Подослала ему вдохновение и желание творить.       Мужчина аккуратно вывел буквы, наблюдая за тем, как Чимин строчил огромные тексты на совсем крошечном клочке бумаги. Пока у него самого красовалась лишь одна фраза: «Я хочу, чтобы в моей жизни появилась муза».       — Ты решил всю жизнь расписать там? — не сдержался от комментария Юнги, когда его муж всё-таки оторвался от листочка.        — Надо хорошо сформулировать желание, чтобы всё сбылось, как надо, — спокойно объяснил Чимин, а взглянув на часы, быстро встал. — Ровно двенадцать. Огонь, мальчики!        Чонгук щёлкнул зажигалкой, являя своим завороженным глазам пламя и подставил ему уголок бумажки. Огонь поспешно забирал слово за словом, пока едва не дошёл до пальцев, которые бросили крошечный кусочек в бокал с шипящим шампанским.        — Пейте залпом! — напомнил Чимин, заставляя всех опрокинуть алкоголь с не догоревшим желанием. — Да будет так.        — С рождеством! — хитро улыбнулся Юнги, смотря на задумчивого Чонгука, витающего в облаках.        Последующие дни обещали быть весёлыми. По крайней мере, старший не даст спиться своему другу, наставив на путь истинный. Пусть ему придётся перетаскать Чонгука по всем мероприятиям, где его знают. Лишь бы не ушёл в запой. И не умер от тоски и тревожных мыслей.        — Надеюсь, что твоё желание сбудется, мелкий, — прошептал Юнги куда-то в пустоту, радуясь, что его друг сейчас не один.       Тишину нарушил громкий хлопок за окном, окрасивший тёмное небо яркими искрами.

❆ ❆ ❆

      — Господин Чон, мы рады встретить вас в нашем учебном заведении, — улыбнулся директор. — Меня зовут Ким Намджун. Спасибо, что согласились провести лекцию для студентов сразу после праздников. Надеюсь, что я не сильно отвлёк вас от работы.       — Что вы, нет, — с натяжкой улыбнулся Чонгук, поправляя взлохмаченные волосы, которые он едва успел расчесать утром. — Я очень удивлён, что вы решили позвать меня, и мне не составит труда рассказать о своём творчестве.       Мужчины двинулись в путь до аудитории, проходя по коридорам, увешанным разнообразными картинами с подписями студентов. На подоконниках стояли небольшие статуэтки, созданные руками будущих профессионалов. Чонгук всё время оглядывался по сторонам, запечатлев в своей памяти красоту искусства.        — Да, я понимаю. Ваша книга стала такой популярной, что некоторые студенты решили написать картины на диплом по вашей работе. И разговоры о вас я часто слышал в коридорах. Нужно поддерживать интересы студентов, вы так считаете?        — Конечно, — согласился он. — Но я не ожидал, что кто-то будет создавать картины по моей книге. Я бы хотел взглянуть на них.       — Я всё устрою, после лекции кто-нибудь проведёт вас в мастерскую. А сейчас я хотел бы представить вас студентам, — Намджун распахнул дверь, даже не дав Чонгуку времени собраться с мыслями.       Аудитория встретила их светлым, просторным помещением с лавочками, забитыми студентами. Они заинтересованно переглядывались и шептались, когда увидели мужчину.        — Студенты, попрошу внимания! — воскликнул Намджун. — В честь прошедшего Рождества, я хочу вручить вам свой скромный подарок. Сегодня к нам в гости пришёл автор книги «Искусство раскрытия убийства». Наверняка, вы все его знаете. Даю вам слово, господин Чон Чонгук.       В помещении начался галдёж и хаос, студенты не могли сдержать эмоций, ведь встретить человека, который у всех на слуху, было очень волнительно.       — Господин Чон, можно будет после лекции снять с вами видео в тик ток? — выкрикнула девушка с конца аудитории, заставив всех пустить смешок.        — Извините, но я не очень люблю светить своим лицом, — коротко усмехнулся он, садясь на стул, который ему пододвинул директор.        Теперь мужчина был раскрыт перед всей аудиторией, что, конечно, заставляло его нервничать и дёргать ногой.       — По-моему мы начали не с того. Сначала я хочу поздравить вас с окончанием праздников, надеюсь, что вы набрались сил для дальнейшей учёбы, — хлопнул в ладоши Чонгук под поднявшийся шум. — А теперь можем приступить к вопросам. Поднимите руку, если хотите узнать что-нибудь о моём творческом пути.        Ладони показались в поле зрения незамедлительно. Да так, что даже Чонгук растерялся, совершенно не заметив, кто поднял руку первым.        Он наугад ткнул на одного из студентов, который оказался довольно взвинченным из-за встречи с ним.        — Расскажите, чем вы вдохновлялись, когда придумывали образ убийцы. Как вообще пришла мысль о том, чтобы вышивать что-то на телах жертв?        — Мне хотелось взять за основу тему искусства, поэтому я перебирал множество вариантов, чтобы это выглядело не банально…        Чонгук старался максимально раскрывать свои мысли, показывал и рассказывал, как именно составлял личности персонажам и как это было нелегко. Студенты заваливали его вопросами и своими предположениями, поэтому мужчина действительно чувствовал, как его творчеством интересовались. Наблюдать за этим вживую оказалось лучше, чем в интернете. Видеть горящие взгляды и слышать дрожь в голосах — это оказалось приятным зрелищем.        — Извините, вы могли бы рассказать больше о второй книге? Вы говорили, что появится ещё один убийца, можете раскрыть побольше информации о нём? — вскочила одна из девушек на первом ряду, когда вопрос дошёл до неё.        Нечаянно она пихнула локтём руку парня, сидящего рядом, который до этого молча за всем наблюдал, подпирая голову ладонью. Он негромко зашипел и Чонгук обратил на него внимание. Что-то в нём зацепило мужчину, и он сам не мог объяснить, что именно. То ли причудливый ярко-красный шарф со звёздочками, которым он был обвязан, то ли выбеленные волосы, спадающие на глаза, из-за чего он поправляет их, откидывая назад. Или заинтересованный, мечтательный взгляд, которым он одаривал Чонгука после того, как вернул себе самообладание.        В аудитории стояла тишина, потому что мужчина буквально залип на невероятно привлекательного парня, который не отводил глаз в ответ. Время для него замерло, а студенты, ожидающие ответа, терпеливо ждали, когда Чонгук придёт в себя.       — Да… — очнулся мужчина, понимая, что смотрит на него слишком долго. — Я пока не хочу раскрывать подробности. Вы всё узнаете, когда выйдет книга.        Чонгук внутренне напрягся, когда начал слышать всё больше вопросов о продолжении книги. Он прекрасно знал, что так будет, но подготовиться к этому было действительно тяжело. Мужчина просто не представлял, что напишет, если вообще вылезет из своего паршивого состояния. Все планы перечёркнуты давно, а новые идеи подавно не приходили в голову.        Любопытные взгляды забивали все его мысли, паника начинала подпираться к горлу. Медленно, но невероятно сильно. Холодные мурашки пробежали по коже, дыхание сбилось и Чонгук старался держаться. Он не мог понять, когда это всё закончится. Ситуация уже не была похожа на интервью или лекцию. Это был допрос, где студенты пытались выведать информацию, которой и в помине не было.       Но поднявшуюся в груди панику разрушил директор, который объявил об ограниченном времени, понимая, что всё заходит слишком далеко.       — Хорошо, на этом мы закончим, мне уже пора бежать, — громко объявил Намджун. — Только я кое-что обещал нашему гостю. Кто сможет провести господина Чона в мастерскую и показать картины по его книге?       Множество рук сразу устремились вверх, некоторые студенты даже повставали с мест, чтобы их заметили.        — Выбирайте, — улыбнулся директор писателю.        Но Чонгук не обращал внимания на тех, кто старательно тянул руки. Взгляд держался только на тихом парне, который всё так же сидел на месте, скрыв нос в шарфе. Он не вызвался с другими, но глаза его выжигали в писателе дыру. Чонгуку даже казалось, что они сияли.        Он неосознанно поднял руку и все затаили дыхание. Чонгук указал пальцем на одного студента, из-за чего многие разочарованно вернулись на свои места, а кто-то удивлённо заверещал.        — Я не сомневалась, что повезёт Ви, — возмутилась девушка рядом с ним.       А так называемый «Ви» только опустил взгляд, застенчиво перебирая рукава своего свитера. Ему стало неловко от нахлынувшего внимания, о чём и догадался Чонгук, поднявшись на ноги.        — Спасибо вам за внимание, — поклонился перед всеми он, практически не спуская глаз с парня. — Я очень хочу взглянуть на ваши картины. Уверен, что они прекрасны.       — Конечно, не зря вы выбрали Ви. Его работа получила высший балл, — с заметной гордостью выдал Намджун. — А теперь прошу студентов вернуться на занятия.        — Повезло тебе, ещё и прогуляешь, — бросил один из парней, задев чужое плечо своим, и покинул аудиторию.       Вскоре кабинет опустел, оставив Ви и Чонгука наедине. Кристально чистая тишина давила на них большим грузом, который им предстояло нести до самой мастерской. Только писателя такая обстановка не устраивала, он ясно чувствовал неловкость парня, поэтому заговорил на полпути.       — «Ви» — это твоё настоящее имя? — начал Чонгук. — Звучит очень необычно.        — Меня зовут Тэхён, — прозвучал бархатистый голос. — А «Ви» — псевдоним.       — Почему все называют тебя именно так? — поинтересовался Чонгук, отмечая, что чужой голос его завораживает.        — Потому что я так представлялся всем с момента поступления. Я давно веду творческий аккаунт и псевдоним закрепился за мной, — пожал плечами парень.        — Могу я называть тебя Тэхёном? Или тебе больше нравится «Ви»?        — Как хотите, господин Чон, — скромно улыбнулся Тэхён, подняв голову так, чтобы шарф не закрывал лицо.       Чонгук снова завис. Лишь одна фраза, вырвавшаяся от Тэхёна, заставила сердце трепетать. А милая, застенчивая улыбка полностью покорила его. Писатель мог поклясться, что никогда в своей жизни не видел настолько очаровательного парня.       — Мы пришли, — Тэхён достал из кармана ключ с номером кабинета и отпер дверь, пропуская Чонгука вперёд. — Я часто прихожу в мастерскую после пар, чтобы порисовать для себя. Поэтому у меня есть ключ.        Парень запер их в большом помещении, проходя мимо замершего Чонгука. Повсюду стояли мольберты и стулья, вдоль стен находились композиции для натюрмортов и необычные статуи, а шкафы были забиты художественными принадлежностями и холстами, которые рассматривал мужчина.        Тэхён тем временем пододвинул к шкафчику один из стульев, встал на него и попытался дотянуться до холстов, заброшенных на самый верх.       Оторвавшись от изучения мастерской, Чонгук обратил внимание на шатающийся стул, что двигался туда-сюда под ногами Тэхёна. Дёрнувшись от испуга, мужчина стремительно приблизился к нему. Руки схватились за спинку стула, испачканную краской, и крепко удерживали его, чтобы студент ненароком не упал.        — Осторожно, — бросил Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхён достаёт несколько больших холстов из-под завала.        А Ви лишь ахнул, отыскав нужные картины, и вытащил их из кучи. Он неосторожно спрыгнул со стула и разложил четыре картины по мольбертам, подвинув их друг к другу.        На каждую из работ была приклеена табличка с именем и фамилией, но только на одной картине её не было. Вместо этого в нижнем углу красовался ярко-красный поцелуй, а поверх него — одинокая буква «V». Эта работа была заметно больше остальных, и несмотря на мрачную цветовую палитру, сильно выделялась.       На картине было изображено почти обнажённое тело, скрытое лишь небольшими кусками ткани. Всё выглядело так же, как и представлял Чонгук эту сцену из книги. Бледная кожа убитой жертвы, тёмный пол, залитый кровью и вышитое сердце на животе. Почерк маньяка, созданного в его голове и перенесённого на белоснежные страницы.        — Это невероятно… — с восхищением прошептал мужчина, неотрывно глядя на работу Тэхёна.        Чонгук начал рассматривать детали. Хаотичные, резкие мазки особенно подчёркивали настроение картины. Неаккуратные линии, будто сделанные специально, украшали работу и придавали ей индивидуальность. Особенно писателя удивила вышивка на коже. Она выглядела настолько реалистично, что он не мог поверить в то, что смотрит на картину студента. Приглядевшись сильнее, Чонгук увидел кое-что необычное. По всему полотну проходила едва заметная красная нить, скрытая слоями краски в некоторых местах. Из-за бликов на картине она словно сверкала, что заставило мужчину протянуть руку, подцепить нить ногтем и немного дёрнуть её на себя. Ему казалось, что в этой тишине крошечные кусочки краски падали так громко, что можно было оглохнуть.       Сзади послышался испуганный визг, но Чонгук не стал оборачиваться. Он смотрел на светящуюся нить на своих пальцах, которая постепенно становилась ярче. Вокруг затрепетали искры, а мужчина не мог поверить своим глазам. В сознании начал складываться пазл.        Красная нить. Связь. Родственная душа.       Судьба.       — Вы… — неуверенный шёпот за спиной вывел Чонгука из транса. — Вы увидели то, что никто не заметил.        Мужчина оторвался от картины и повернулся к Тэхёну лицом, заглядывая в его глаза. Там он увидел целый спектр эмоций — от страха до восторга. Но оба совершенно не знали, что делать. Как высказать то, что так быстро и неизбежно вспыхнуло внутри? Они замерли в неловкости, поэтому Тэхён решил задать Чонгуку вопрос, который тот не ожидал услышать.        — Не хотите стать моей моделью? Мне бы хотелось написать ваш портрет, — набрался смелости художник. — Вы можете приходить сюда в свободное время, тут кроме меня по вечерам никто не остаётся.        Чонгук потерялся в потоке мыслей. Видел ли Тэхён то, что узрел сейчас он? Почувствовал ли связь? Не было ли это больной фантазией Чонгука? Помутнением рассудка? Должен ли он…       — Я хочу, — уверенно выдал он.       — Что? — растерянность просочилось сквозь его взгляд, будто он не ожидал, что Чонгук так быстро согласится.        — Я буду приходить сюда, когда тебе будет удобно.       Тэхён в ответ застенчиво улыбнулся, опустив взгляд вниз.       — Вообще-то я должен был показать вам все картины и рассказать о них.       — Я увидел в твоей картине больше, чем ожидал, Ви. Прости, но я не смогу оценить остальные.        И почему-то это «Ви» так сильно разожгло в сердце Тэхёна огонь. Так, что это мог ощутить Чонгук, загораясь следом. 

❆ ❆ ❆

      Чонгук не соврал, когда говорил, что будет подстраиваться под график Тэхёна. Потому что днями он ждал сообщения художника, чтобы появиться в мастерской. Каждый раз это был особенный момент — взгляд сквозь полумрак студии, размашистое движение кисти по холсту и тихое сосредоточенное дыхание художника, едва уловимое в тишине. А после нескольких часов работы — лёгкие беседы на разные темы.       Когда Чонгуку становилось неудобно сидеть на одном месте, он заводил разговор первым, пытаясь узнать больше о Тэхёне.        — Я заметил, что несмотря на твою застенчивость и невинность, ты рисуешь довольно мрачные и загадочные картины, — начал мужчина, вспоминая работы, которые показывал ему Ви.       Картины с ангелами, чьи крылья испачканы кровью. Яркие красные цветы на фоне чёрного кружева, которые поражали сердце тоской. Драматичные сюжеты в работах, темы смерти и боли, которые можно было прочувствовать, просто взглянув на композицию. И поцелуи на всех картинах. Чонгуку было до чёртиков интересно наблюдать за творчеством этого парня.       — Спасибо за комплимент господин Чон, — Тэхён оторвался от полотна, оставив кисть в дрожащих пальцах. — Именно это я пытаюсь передать в своих работах. Негативные чувства лучше всего проживать во время рисования, чем срываться на людей.        — Как в твою светлую голову приходит это всё?        — В каждом из нас есть тьма, господин, — сказал он, сопровождая слова обезоруживающей улыбкой, что контрастировала с его утверждением. — Кому, как не вам, об этом знать? Ваш детектив — тому доказательство.       И такие разговоры стали отдушиной для Чонгука. Тэхён неосознанно помогал мужчине наводить порядок в его запутанном клубке мыслей. Явная влюблённость начала проявлять себя больше с каждым днём. Он стабильно желал студенту доброго утра, спрашивая, нужно ли ему прийти в качестве модели. Но Ви часто тонул в попытках отказаться, признаваясь, что ему неловко отнимать чужое время.       Только он не подозревал, что эти встречи стали тем, что Чонгук ждал больше всего. Тем, ради чего он вставал по утрам с какой-то надеждой.        Вечерами, когда им приходилось расходиться, Чонгук предлагал проводить Тэхёна до дома. Иногда получалось выцепить положительный ответ от парня, который сначала придумывал оправдания, но потом сдавался. Он нырял в свой огромный пуховик, плотнее обматывался любимым шарфом, чтобы он скрывал нос и неизменно натягивал тёплые перчатки разных цветов.       Чонгук не хотел вести машину, когда у него была возможность разглядывать Тэхёна, который ловил снежинки и показывал их мужчине. Он радовался, словно ребёнок. Поэтому Чонгук оставлял автомобиль на парковке у университета, чтобы иметь возможность погулять со своей родственной душой и вернуться обратно в одиночестве, попутно прокручивая их диалоги и анализируя сказанное.        — Господин, уже девять вечера! Я точно не отнимаю ваше время? — поднял он голову, показывая покрасневшие от холода щёки. — Я боюсь, что из-за меня вы будете писать книгу намного дольше.        Чонгука будто ударило током. Потому что в его голове уже начали складываться образы и идеи для второй книги. И всё благодаря Тэхёну, ведь мужчина прекрасно видел, как Ви горит своим делом, как создаёт шедевры и сосредоточенно ведёт кисть по полотну.        — Точно, Тэхён. Я думаю, что ты, наоборот, вдохновляешь меня…       Казалось, Чонгук даже не заметил, как парень некоторое время держался позади него. Но в какой-то момент в спину мужчины прилетел снежок. От неожиданности он дёрнулся и с удивлением на лице повернулся к своему спутнику.       Тэхён широко улыбался и с глазами, полными азарта, лепил в руках ещё один снежок.        — Не нужно, — сделал он несколько шагов назад, боязливо закрыв лицо руками.        Но парня это не остановило, поэтому снежок снова полетел в сторону Чонгука, оставив мокрое пятно на бежевом пальто. И вдруг мужчина просто засмеялся, подхватывая игривость Тэхёна, поэтому опустился на корточки, чтобы собрать снег. Но был снесён и повален в сугроб очередным снежком, попавшим ему в лицо.       — Тэхён!        Парень громко хохотал, закидывая мужчину снегом, а затем навалился на него, чтобы тот не вырывался. Спустя некоторое время Чонгук всё-таки сдался. Он спокойно лежал, ощущая, как его пальто промокло насквозь. Но мужчина не обращал на это внимания, он смотрел, как снежинки падают на счастливого Тэхёна, который нависал сверху с хитрым выражением лица.        — Господин Чон, я смотрю, вы промокли, — ухмыльнулся он. — Может, зайдёте ко мне, чтобы погреться и выпить чаю?        Искринка в чужих глазах не осталась незамеченной, поэтому Чонгук не видел смысла отказываться. О таком он даже мечтать не мог.        Поскольку Тэхён не так сильно подвергся падению в снег, он размотал свой шарф, чтобы любезно обернуть им шею и лицо Чонгука, у которого уже посинели губы. До квартиры они добрались быстро, потому что Ви продолжал твердить, что из-за него господин может простудиться. На что Чонгук лишь отмахивался, твердя, что давно так не веселился.        — Ну кто носит пальто зимой? Оно же совсем тонкое! — возмущался Тэхён, стоя на пороге квартиры и самостоятельно снимая с Чонгука верхнюю одежду.        — Ты не заботился об этом, когда атаковал меня снежками, — шмыгнул носом мужчина, чувствуя как тёплая кожа ладоней Тэхёна касалась его замёрзших пальцев.        — Ничего, сейчас вы примете горячий душ, а я поищу для вас одежду.        — Хочешь, чтобы я остался на ночь? — внезапно вырвалось у Чонгука.       Тэхён же просто замер, словно статуя. Он обескураженно взглянул на довольное лицо мужчины и неловко переминался с ноги на ногу.        — Вообще-то я думал переодеть вас и отправить домой. Но если вы хотите, то можете остаться. Я освобожу для вас диван, — пробормотал он, стягивая с себя пуховик.        Впервые настолько официальное обращение порезало Чонгуку слух, он поморщился, нахмурился и серьёзно посмотрел на Тэхёна.       — Давай перейдём на «ты»? Можешь называть меня хёном, что скажешь?        — Хорошо.        — Назови меня по имени, — потребовал он, наблюдая за парнем, который уже потащил его пальто к батарее.        — Чонгук, — тихо произнёс он, — проходи в ванную слева от тебя, подержи руки под горячей водой, а я схожу за вещами.        Решая больше не смущать Тэхёна, он всё сделал так, как сказал парень, отогревая покрасневшие от холода пальцы. Через несколько минут на стиральной машинке уже лежал комплект одежды, а Тэхён объяснял Чонгуку, где что находится и что он может использовать.        И мужчина, не дождавшись, когда парень выйдет, начал снимать с себя рубашку, демонстрируя Тэхёну своё тело. Так он добился запланированной реакции, когда Ви вдруг перестал говорить, не в силах отвести взгляд от Чонгука.        Потому что он будто бы сошёл с картины эпохи Возрождения. Чёртов пресс, который просвечивался сквозь прозрачную рубашку, не давал художнику покоя.       — Ты не против ещё одной картины,  хён? — выдал он, после чего развернулся, так как зазвенела пряжка ремня.        — На этот раз больше, чем портрет? — с усмешкой спросил он.       — Да, — едва слышно выдавил Тэхён, поле чего буквально вылетел из комнаты, оставив улыбающегося Чонгука за дверью.        Мужчина поймал себя на мысли, что ему слишком сильно нравилось дразнить Ви.       И как только Чонгук вышел из душа, Тэхён сразу повёл его на кухню, где уже приготовился к чаепитию. Сидя в растянутой футболке студента и попивая горячий чай с имбирём, Чонгук слушал Тэхёна, что много говорил об искусстве. Так мужчина узнал, что «Ви» оказалось сокращением имени художника, которым парень долго восхищался. Винсент Ван Гог, как оказалось, сильно вдохновлял Тэхёна в своё время, поэтому он хорошо знал его биографию, которую без стеснения выкладывал Чонгуку.        Ему было до безумия приятно, что Ви делился с ним своими мыслями об искусстве. Горящие глаза парня и стремление к совершенству в своём творчестве задели струны души Чонгука. Поэтому, лёжа на диване в темноте и глядя в потолок, он стал много думать о книге, а мысли и идеи сразу записывал в заметки на телефоне.       Скоро на страницах появится новый персонаж — убийца, что оставляет поцелуи на телах жертв, а кровь использует в качестве краски для своих картин. Действия же будут происходить во Франции, в городке Вивье. И всё потому, что Тэхён не раз упоминал, как всей душой полюбил эту страну, когда ему довелось там побывать. 

❆ ❆ ❆

      В последний месяц Чонгук ощутил заметный прилив мотивации. Он специально наряжался, чтобы привлечь внимание Тэхёна. Новое длинное пальто, аккуратно уложенные волосы и лёгкий запах дорогого парфюма, купленного на днях. Чонгук заходил в мастерскую с высоко поднятой головой и ровной спиной, стараясь излучать уверенность и силу. Заявить о себе, как о надёжном партнёре в будущем.        Он специально убрался в доме, хоть это и заняло у него несколько дней. Вдруг получится так, что студент захочет посетить его квартиру, похожую на свалку? Чонгук не мог допустить этого, поэтому засуетился, почувствовав в себе столько энергии, сколько не было раньше.       А Ви в глазах мужчины не менялся. Словно в детективе, Чонгук собирал образ Тэхёна по мелким деталям — по его любви к большим холстам и сложным работам, которые не ограничивали его. По едва уловимому аромату имбиря, исходящих от его волос, а потом и чая, который он заваривал в пустой мастерской, стащив где-то старый электрочайник. По джазовой музыке, которую можно было услышать на его звонке или открытом плейлисте. По необычной одежде, ярким свитерам с принтами в хорошее настроение и более сдержанным образам, делающих его похожим на аристократа из фильма. А порой по испачканному краской или глиной фартуку, который он очень редко стирает. По историям и вычитанным статьям из интернета, которые Тэхён читал своим бархатным, низким голосом, не скрывающим спектр эмоций, что он испытывал. По ненавязчивым, но искрящимся отражениям бенгальских огней в взглядах, направленных прямо на Чонгука.       И по поцелуям, оставленными буквально на всём, что тот любил.        Даже на детально прорисованном прессе мужчины, что выделялся на полотне. Чонгук, узрев незабываемое творение, полностью растаял. Дыхание сбилось, а взгляд был направлен на яркий отпечаток губ Тэхёна, оставленный на собственном нарисованном теле. Невольно писателю захотелось, чтобы так было и в реальности.        И если Чонгука поразил первый портрет Тэхёна, где он буквально смотрел на своё отражение, то эта картина заставила потерять дар речи.        Тогда мужчина заметил вторую огненную вспышку в своей судьбе.        Чонгук накинул свою рубашку, и медленно застёгивая пуговицы, неспешно приблизился к задумчивому Тэхёну. Он внимательно рассматривал композицию, попутно добавляя небольшие мазки в нужные места, делая картину более контрастной. Мужчина лишь наблюдал за движениями кисти, не желая отвлекать художника от работы.        — Я почти закончил, — прошептал Тэхён.       Только сейчас Чонгук смог увидеть конечный результат. Эта картина получилась мягче и нежнее, чем прошлые работы. Тэхён добавлял яркости, и словно с любовью, оставлял тёплый свет на чужом теле. Он подчёркивал рельеф, проходясь тонкой кистью. Мышцы, словно живые, притягивали к себе внимание. Хотелось заморозить время и просто смотреть, как Ви с лёгкой улыбкой наносит последние штрихи, выделяя ключицы.        Чонгук взглянул на довольного Тэхёна. Его профиль был совершенен, словно выточенный руками мастера. Его можно было назвать ожившей статуей. Выразительный нос, тёмные глаза, что сильно выделялись из-за карамельных волос. Свет из окна падал на него так, будто Тэхён был персонажем из сказки.        Мужчина и не заметил, как завис, пока Ви не повернулся к нему полностью. Они смотрели друг другу в глаза, ловя искры влечения и привязанности, которые было невозможно игнорировать.        Тэхён громко дышал, выдавая своё волнение. Кисточка выпала из дрожащих рук и приземлилась у обуви Чонгука, оставив на ней белый след.         Но никто не стал отвлекаться на эту мелочь, потому что звёзды между ними не давали оторваться друг от друга. Ладонь Тэхёна проскользнула по телу мужчины, задевая его мышцы и остановилась на шее, чуть сжимая её.        Чонгук нетерпеливо вздохнул, он резко наклонился, обхватывая тонкую талию руками, и притянул парня ближе к себе. Их губы соединились в чувственном поцелуе, который с каждой секундой скреплял их связь, дарованную судьбой.        Пальцы Тэхёна оставили в покое чужую шею и двинулись к щеке. Парень нежно проводил по ней ногтями, оставляя невидимые следы, на что писатель был способен лишь промычать в его губы. Красные нити витали вокруг них, делая момент более волшебным.        Они отстранились только когда Чонгук почувствовал, что теряет рассудок, требуя большего, чем невинный поцелуй.       — Ты моя муза, Ви. Самое настоящее рождественское чудо, — тихо пробормотал Чонгук, чмокая хихикающего Тэхёна в щёки.       — Подожди! — воскликнул вдруг парень, залезая в карман джинс.        Он достал оттуда помаду, с трудом открыл её и прямо на глазах Чонгука начал красить свои зацелованные губы насыщенным красным цветом. Мужчина продолжал держаться за талию Тэхёна, но художник отодвинулся, чтобы осторожно зацепить пуговицы его рубашки. Он неторопливо расстёгивал каждую, пока Чонгук был способен лишь замереть и не двигаться.        Справившись с рубашкой, он пощупал чужие мышцы, вызывая мурашки по горячей коже. Тэхён заставил мужчину выпрямится, и со всей своей страстью прижался губами к прессу, отпечатывая на нём поцелуй.        Прямо как на картине.       Для обоих это был интимный и важный момент, который будет храниться в их сердцах. До тех пор, пока нить не разорвётся.        Так Чонгук со временем начал осознавать, что образ убийцы из его книги постепенно собирается из черт личности Ви. Привычки, милые фразы, которые он часто слышит от него, фишки и особенности, которые подмечал в его характере и творчестве.        Маньяк становился всё более живым, органично вписывался в историю и даже получил имя — Вивьен. Чонгука пугало, насколько легко и естественно шло повествование. Он не мог поверить, что прототипом для жестокого убийцы стал его невинный ангел.       Но Чонгук убеждал себя, что всё так и должно было случиться.       Именно этот человек показал ему новые грани творчества, показал, что значит вдохновение и стремление к совершенству, показал, что без тьмы не будет света. И конечно же, подарил ему любовь и надежду.        И он не жалел о том, что пожелал на рождество музу, потому что она стала смыслом его жизни.        Книга, не без помощи и советов Ви, была готова и отправлена редактору. А Чонгук был доволен, лёжа на коленях завёрнутого в плед Тэхёна, и пересказывал ему сюжет второй части.        — Чонгук, я хочу тебе кое-что сказать, — с теплом в глазах взглянул парень на мужчину. — Мою картину с тобой в главной роли отобрали для международной выставки в Париже!        Он не смог сдержать эмоций, поэтому последние слова буквально прокричал, смотря на шокированного Чонгука.       — Моё полуголое тело увидит половина Парижа?        — Даже больше! — усмехнулся Тэхён. — И летом мы тоже полетим туда.        — Я горжусь тобой, моя муза, — Чонгук поднял руку вверх и погладил изгиб шеи Тэхёна, как ему и нравилось.         — Я бы никогда не смог достичь этого без тебя.        — Не скромничай, известный художник Ви, — подразнил его Чонгук, за что получил мягкий удар ладошки по лбу.       Их маленькую перепалку прервал звук уведомления, поэтому мужчина сразу полез в сообщения, даже не удосужившись поднять голову.        Оказалось, что ему написал редактор с максимально эмоциональным отзывом. Сообщение гласило: «Ты описал убийцу так детально, будто знаешь его лично. Этот образ кажется таким живым, что у меня мурашки по коже!»       Это вызвало улыбку у обоих, когда Чонгук прочитал текст вслух.        — Раз Хосок в таком восторге, значит, книга точно всем понравится, — перечитывал сообщение писатель.       — Так и будет, — заверил Тэхён, играясь с волосами Чонгука.       — Я люблю тебя, — улыбнулся мужчина, отложив телефон и расслабившись в чужих руках.       — И я тебя, — с нежностью ответил Тэхён, — больше жизни.       Никогда не забывайте верить в рождественское чудо. Так мог бы сказать Чонгук, ведь он поверил и получил Ви, который стал воплощением его мечты всей жизни.