Опять омлет

Что-то первое в твоей жизни - всегда особенное. Первый кусок пиццы, первый поцелуй, первый подписчик в социальной сети. Первая любовь, страсть, расставание, песня, альбом, сотня фанатов. Вот и первый тур был чем-то особенным. Словно огромная семья, культ, что поклоняется твоему творчеству - десятки людей собирались в залах и смотрели на тебя. Внимательно, пристально, как если бы любили всей душой. Все они приходили ради твоих песен. Этот тур - нечто особенное. Он оставил след в сердцах Дипа и Лжедмитрия IV. Басы и чужие голоса, что поют с тобой в унисон, ещё долгое время гремели в голове и ушах, вызывая улыбку, особенно по пути домой. Нельзя отрицать, что голова от этого часто болела. Когда ты в эпицентре событий, понимаешь всю важность того, что творится вокруг тебя. Начиналось всё налегке, но с каждым городом к ним прибавлялся новый чемодан. Как же много было подарков! Если поначалу они везли с собой только самое необходимое, то со временем стало казаться, словно они решили переехать. И забирают вместе с собой всю одежду, мебель... И возможно даже прихватили что-то, что откручиваться от стен совсем не должно. Чу-чух, чу-чух – убаюкивал их поезд по пути назад, домой. Дима почти всё время спал, отвернувшись к стене. Он зажимал край одеяла между ног, другой его частью накрывшись почти с головой. Толя понимающе сидел на другой койке в наушниках и смотрел видео, которые уже были в общих чатах. Пусть он устал точно так же, как и его сосед, но не мог сдержать улыбки. Они были просто прекрасны! Каждый раз просто разрывали зал. Почти до самого дома они молчали – коротких кивков и движений руками хватало для своеобразного общения. Сон с убаюкивающей тряской был хорош, но ничто не сравнится с уютом собственного дома. Дима и Толя знали, насколько сильно они оба желают оказаться под родными одеялами, увидеть любимый лес за окном и насладиться медленной походкой по деревянному полу с подогревом. Это было незабываемое наслаждение, особенно после коротких ночей в гостиничный номерах, долгих поездок и постоянного движения. Домой они завалились нервными, но счастливыми. Вот он, дом! Привычно-непривичный запах, холодок из-за давно простаивающего камина и системы отопления. Дима расставлял чемоданы у входа, а Дип, оставшись в носках, потопал по холодящему всю сущность полу разогревать дом. –Вот они мы! Дома, дома! – Завопил бы каждый из них, но сейчас усталость действительно навалилась. Как будто она копилась, копилась всё это время, а сейчас огромной горой упала на болящие и холодные тела. Дима сразу пошел на второй этаж, отправился бы в спальню, но понимал - сейчас даже одеяло не поможет ему отогреться, однако предусмотрительно открыл засов дымохода. Стоит подождать, когда дом прогреется, а пока... Можно заняться вещами. Чемоданы с подарками были благополучно расставлены вдоль дальней стены, чтобы не задеть, не опрокинуть, не потревожить тот покой, который и им полагается. Разбирать всё это они будут потом, когда придёт время. –Я есть хочу. – Констатирует факт Дима, когда всё ещё в куртке стоит, как говорится, над душой. Толя закладывает дрова в камин, пихает газетки, зажигая наконец. Он в ответ только палец вверх показал, и всем всё сразу стало понятно. Лжедима идёт вещи разбирать, а вот Анатолий должен думать, чем накормить его неприхотливого замёрзшего котёнка. Холодильник пустой, доставка в такую глушь если и едет, то ближе к дороге, к которой придётся выйти. Что ж делать, топать в магазин? Впрочем, в морозилке было найдено молоко, а на нижних полках холодильника яйца. Какого черта они засунули молоко в морозилку? Видимо, чтобы не испортилось. Зато теперь можно было сварганить омлет... Молоко удалось разморозить быстро, яйца были в хорошем состоянии, так что совсем скоро главный домохозяин подал на стол горячий чай и две тарелки омлета, которые мог бы украсить зеленью, но даже она за это время "утомилась". Омлет получился пустым, но сытным. Пол уже нагревался, от чего сразу после запоздалого завтрака, Дип улёгся на нём, раскинув руки. Где-то здесь, прямо под ним, кажется, была самая тёплая часть отопительной системы. Дрова потрескивали в камине, им ещё долго гореть, чтобы дойти до состояния угля и пепла... Накатила усталость уже в который раз. Вот сейчас бы заснуть на долгие часы, оставить всё на потом... Сверху устроилось горячее тело с холодной кожей. Парень не отказал себе в удовольствии заключить в объятиях Диму, которому сейчас так требовалось тепло не только от бездушных огня и пола, но и от человека, что был рядом. Лжедмитрий вытянул руку и скрестил свои пальцы с толиными в замок. Это вызвало у него улыбку, тот задумался о чем-то таком теплом, приятном, прямо как грудь, на которой он лежал головой. Одна из рук Толи легла на тонкую талию парня на нём. Отъелись за это время на фаст-фуде... Оба нежно сжали ладони в замок. Вот так и прошел их день. Когда оба хорошенько отогрелись, снова проголодались, ну и, конечно, спины уже не были так рады твёрдой поверхности - такой и в поезде хватило - эти двое встали. Дима дрова подкинуть, Дип готовить. А ведь в магазин они так и не сходили... Опять омлет. Толю нельзя было назвать хорошим поваром, но это не значит, что он не готовил почти на постоянной основе, кроме тех моментов, когда они настолько устали–обленились, что даже Анатолий отказывался встать со своего насиженного гнезда на кровати, кресле, диване... Как-то много у него гнёзд! – подумал как-то Дима, хотел было дело это всё разгрести, ведь так становилось понятно, куда пропали подушки, пледы, одеяла, рубашки, футболки, трусы в конце концов. Всё это становилось мягким седалищем для Толи, ведь на сиденья и подушки самого дивана он зачастую ворчал, убеждая дорогого сожителя, что сидеть на всём этом - невозможно! Жопа болит! А если у Толи будет болеть жопа, массаж ей делать придётся именно Диме, ведь кто как не он может размять чужие булки, даже если и не для собственной выгоды? Ужин прошёл в более шумной обстановке. Телевизор негромко работал, там чисто на фоне играло какое-то скучное шоу, которое разбавляло естественную тишину дома. Это место так долго пустовато без них, окна прикрыли свои веки от печали и успели покрыться серостью, полки и подоконники покрылись пылью одиночества, и даже всегда чистый столик напротив телевизора в гостиной сейчас казался брошеным и опечаленным. И всё это дело нужно было разбавлять. Собой, своими голосами, жизнью. –Когда чемоданы будем разбирать? –Решает узнать Толя, когда проглатывает очередной кусьмень пресного омлета. –Отдохнём, купим продукты. Пока можно расслабиться, деньги есть, устроим небольшой отпуск. –Не слишком заинтересованный взгляд тот перевёл на экран телевизора. Скучно. Надо бы и его протереть. Ох, неужели несколько дней займёт одна только уборка? Оживление дома, приведение его в вид, надлежащий богам! Бывает приятно думать о том, что многие фанаты воспринимают тебя именно так. Смущает немного, правда. –На последнем слэме меня кто-то трогал за зад. —Почти возмущенно пожаловался автор Муравьиного льва, фыркнув. –Только на последнем? –Брови Лжедмитрия полезли на лоб от такого заявления. Он встретил только возмущенный взгляд своего сожителя, который уже доедал свой ужин, а сейчас запивал его чаем, шлифуя сверху сухим печеньем, чтобы голод от такого короткого приёма пищи и маленькой порции не накатил слишком быстро. –Только за зад? Толя даже чуть подавился от смеха. А ведь и правда - такие фанаты бывают, что не только за зад, но и много за что ещё... До чего руки дотянутся - то и лапают. Благо происходит всё на Муравьином льве, а то будь это, допустим, на Оке великого Эля, их бы обоих там просто на части разорвали, лишь бы урвать кусочек "на память". Да и Толю обычно не щадят - кроссовок спёрли! Разве что штаны с него не стянули. Так дело и до изнасилования дойдёт. Но жаловаться или нет - пока неясно... –Нет, не только. –Признаётся Толя, уже улыбаясь так лукавенько, будто с некой издёвкой. –А что, ты ревнуешь? Дима издал звук, похожий на тихий чих - усмехнулся так. Но отвечать, зараза, не стал. Толя был почти уверен, что ответ отрицательный, однако Дима и сам был бы не против три минуты семнадцать секунд потрогать своего Хаоса везде, где только можно. –Посуду помою, –Только и отвечает IV, направляясь к раковине с тарелками. Ну а Толя, не отказав себе в удовольствие, сзади его обнимает, прижимается плотно. Голова его устроилась между лопаток, руки ближе к животу, скрещиваясь в замок. Давно же они не стояли вот так, в этом положении. Длинный тур, много дел, альбом, концерты, концерты... А вот теперь покой, отдых. Они могли стоять вот так долгое время, пока ноги не устанут, руки не затекут. Пока Дима не устанет просто безучастно стоять, повернётся, обнимет. А потом они возьмутся за руки, будут долго смотреть в глаза прекрасного человека перед собой. Они будут отливать белым цветом, напоминая глаза их персонажей, а затем кто-то медленно приблизит голову. Сначала исполнители будут на упираться лбами, тоже стоять в таком положении какое-то время, а затем будут неловко, как первый раз, целоваться. Нежно, невинно, будто подростки. Рука одного обязательно ляжет на щеку второго, поглаживая ухо одним только ноготком. А затем кто-то из них обязательно потянет обоих всторону спальни или дивана. Медленно, приобнимая за талию, целуя. А затем они займутся неторопливым, тихим сексом – Дима будет кусать, терзать жаркие губы партнёра, заглушая мычание, стоны, несдержанные вздохи. Будет двигаться наученно на крепких бёдрах, пока будут сжимать его собственные, стискивать пятерню пальцев на горле Толи, пока тот будет хрипеть, влюблённо смотреть снизу вверх. А затем они будут лежать вдвоём, один на втором, перебирать пальцы, сплетённые в крепкий замок. Возможно, будут бормотать что-то. О любви, музыке, будущих турах, концерте, их совместном творчестве, о Синергисе. И снова будут целоваться, гладить оголённые тела. Толя возьмёт его под бедро, снова начнёт приставать... –Ну ты долго ещё? –Скулит Толя, как бедный щеночек. Ему так давно не уделяли личного внимания! Ну что за напасть? Туры, туры! Все смотрят его мальчика! Его сладкого Ордо, любимого Диму, прекрасного Лже... Толя нетерпеливо впивается поцелуями в шею. Прижимается несколько раз, по докам скользит, слегка щекочет, заставляя своего возлюбленного напрячься. –Я почти всё, почти всё! Потерпи, кракен.. –Сначала рычит, потом смеётся парень. А губы всё мучают, мучают шею, потом и плечи, когда оттягивают футболку. –Мой обворожительный Лже... –Шепчет, бормочет будто в пьяном бреду Толя, трётся носом о слегка выпирающий седьмой шейный позвонок. Влажные руки встряхнулись вверх-вниз. Вода больше не журчала, а Дима повернулся, обнял своего соседа по жилью за талию, заодно руки вытер. Нежные улыбки озарили лица обоих, когда они наконец были в объятиях друг друга. А ведь не так много времени прошло с прошлой близости. –Мы снова не сходили а магазин, –Почти заныл Толя, предвещая очередной омлет на следующий приём пищи. Не то чтобы совсем вкусно и очень уж питательно. –опять омлет. –Вздыхает он почти тоскливо. –Опять омлет, –Нежно-нежно подтверждает Лжедмитрий IV, гладя любимого по макушке.