Твои руки в мягкой пряжи

Калламар, охваченный отчаянием, искал его повсюду, где только мог, даже в самых неожиданных местах. Однако оставалось одно место, куда он не мог отправиться — не потому, что не хотел, а потому, что боялся. Именно там находился тот, кто причинил ему боль. Калламар стремился найти того, кому доверял больше, чем самому себе. Вспоминался тот момент, когда он впервые увидел его: — Кто ты, дитя? — произнёс паук, возвышаясь над ним. — Калламар. — Чего ты боишься, дружок? Скажи, я защищу тебя. Молчание. Что ответить тому, кто спрашивает, чего ты боишься, а боишься ли ты его? — Малыш, где ты нашёл эту корону? — паук указал на шляпку, которая словно говорила с ним, указывая на что-то. — Среди водорослей. — Малыш, не бойся меня. Я не обижу тебя. Откуда он знает, чего я боюсь? Откуда? Калламар любил его, он был его щитом перед тем, что бросало его в дрожь. Помнится, как он помогал ему связать первый узел, как подбадривал и заботился о нём. Он всегда был рядом, всегда поддерживал в трудную минуту. Он был единственным таким. А вот ты? Калламара считали трусом, который боится даже своего отражения. И хотя он и был труслив, но не настолько. Его бросили, как пустышку, если бы не он. Что бы было? Шамура остался бы без разума и воспоминаний. Хекат — без голоса. А леший даже рта бы решился. Хотя он и был «заразой», епископом болезни, но и врачом тоже. А что он сделал для себя? Он вернул себе слух! Пусть и не полностью, но он слышит. Из-за этого пошли сплетни, но Калламар всё знает, он всё слышит. — Трусливая тряпка! — так о нём говорили. Было грустно осознавать, что никто не понимает, не слышит, не любит его. Но на самом деле был такой один, единственный, кто дорожил им, всеми ими. Старший. Слишком долго он был в своих плавающих грёзах. Его держали за плечи крепкие и надёжные руки. — Брат, проснись! — говорил их обладатель. — Ты ходил к нему? Тот лишь опустил глаза вниз. — Зачем? — Зачем? Повторял вопрос кальмар. — Я знаю, для тебя он монстр, но… — И ты тоже теперь… — перебил его кальмар, еле сдерживая слёзы. — Нет! Ты не так понял! — Что именно? — Я… — паук сделал глубокий вдох. Он не мог сказать, сказал, но не здесь. Если он скажет правду, кальмар разочаруется в нём, как и в слушателе разговора несколько десятков лет назад. Если соврёт, тот, с кем он недавно снова стал близок, никогда не простит его, уж наверняка. — Просто, пожалуйста, давай поговорим не тут. — А какая разница где! — ответил заплакавшийся кальмар. — Я прошу тебя, поверь мне. Из глаз войны тоже вот-вот пойдут слёзы. Кальмар на ответ лишь начал уходить. Паук упал, он смотрел, как его второй любимый брат уходит от него, ибо тот разочаровал его. — Иди за ним… — сказал жнец, который понимал, что всё это только из-за него. Именно он всегда был источником проблем и ссор. — Ты не обижаешься? — сказал паук, который буквально повис на нём. — Нет. Иди уже быстрее, а то уйдёт и потом не найти. С улыбкой на лице сказал кот. — Спасибо, — сказал на прощание паук. Он бежал уже минут тридцать. Где же он! Как он! С ним всё в порядке! И другие вопросы разжёвывались у него в голове. Вдруг хныканье из-за водорослей. Стало сразу спокойно, душа будто успокоилась, не было такого страха больше, а почему? Так плакал только Калламар, помнится, как в детстве ты не мог иногда его защитить, как его били, обижали, нету разницы. Единственное, что это сожаление к нему, то, как он рыдал, плакал, без разницы. — Эй, слушай… — Чего тебе? — Прости меня. Обняв кальмара сказал паук. — Как? — Давай забудем? С улыбкой на лице прижав лицо к своему беззащитному малому. — Я бы с радостью… Паук начал гладить его.Он помнил как тот пытался его уложить спать, а спал он только если его гладить и целовать в макушкк, как же он это любил. -- Я люблю тебя. -- И я тебя.