Сингулярность

Снаружи доносится близкий взрыв и звуки сражения. - Сардаукары, к оружию! - призывает их командующий и сам, обнажив клинок, первым кидается навстречу врагу. Его преданные подчинённые следуют за своим лидером, покидая помещение. С десяток воинов остаётся охранять императора. Это шанс. Возможно, его единственный шанс не отправиться вслед за опальным дядюшкой. Барон-предатель мёртв, да здравствует новый барон, герой, защитивший своего императора, Фейд-Раута Харконнен! Воспользовавшись сумятицей, Фейд-Раута, до того державшийся в тени, вливается в строй саурдкаров, выхватывает клинок из ножен какого-то воина - будущему императору он нужнее, чем какой-то безродной пешке, чья жизнь подчинена единственной цели: любой ценой не дать убить своего императора. Ожесточённый бой завязывается на подступах к дворцу. Со всех сторон звучит скрежет металла сталкивающихся клинков и истошные вопли раненных. Фейд-Раута решительно вступает в бой. Со своим первым противником он справляется легко, одним плавным движением беззвучно отправляет дикаря на свидание с предками. На второго противника приходится потратить порядка минуты. Третий, на вид хилый, даже худой, оказывается неожиданно хорош. Они сражаются, обмениваются ударами клинков, перекатами, подсечками, а бой всё длится и длится. Ни у одной из сторон нет значительного перевеса. Их силы... равны? Фейд-Раута не один год изучал стиль боя песчанников и разработал эффективное ему противодействие, но его противник дерётся несколько иначе, плавнее, изворотливее... Подметив у врага один из базовых приёмов, каким перво-наперво обучают всех благородных наследников Великих Домов, Фейд растягивает губы в улыбке. Перед ним вовсе не фримен... Неужели сам Пол Атрейдес, Лисан-Аль-Гаиб? Капля пота стекает вниз по виску противника. Фейд-Раута чувствует странное, совсем нетипичное для себя желание её слизать. Старый жирный извращенец славился своей любовью к хорошеньким юношам. Сам Фейд-Раута мог с гордостью сказать, что порокам своего дяди не подвержен. Никогда он не злоупотреблял едой. Никогда его не привлекали мужчины. Ровно до этого момента. С каждым новым ударом Фейд-Раута чувствует себя всё более странно. Их смертельный бой, затягиваясь, превращается во что-то горячее, ненормальное, извращённое... В Атрейдеса хочется впиться, но не клинком. Неистово хочется подмять под себя это поджарое тело и сделать с ним что-нибудь из тех вещей, что барон Владимир Харконнен делал в спальне с одурманенными юными рабами. Получив возможность нанести решающий удар, Фейд-Раута метит не в живот, а выше, выбывает из рук противника клинок, отбрасывает в сторону свой и вступает в рукопашную схватку. Такой желанный предельно близкий контакт. Они падают, катятся по песку, применяют рукопашные приёмы: здесь преимущество за физически более сильным Харконненом. Зажав врага под собой, заломав ему руку за спину и надёжно придавив собственным весом, Фейд бездумно тянется к привлёкшему его внимание виску, напоследок, перед вынужденным убийством, желая попробовать ещё живого Атрейдеса на вкус. Сверху что-то взрывается, затем вспыхивает ослепительно-белым, на секунды лишая зрения всех в округе. Подняв голову, Фейд-Раута Харконнен понимает, что это конец. Прямо над ними с бешеной скоростью и силой, сверкая белой и голубой плазмой, разворачивается сингулярность.