Сингулярность

Фейд-Раута не узнаёт Гьёди-Прайм. Единственное сходство с миром, в котором он провёл большую часть жизнь, с миром, который должен был наследовать - чёрное солнце и силовой купол высоко над головами жителей города. На этом все сходства заканчиваются. Здесь нет роскошного чёрного дворцового комплекса из новейших материалов, нет арены, нет генных модификантов с человеческими генами, которые могли бы стать Фейд-Рауте сладкими питомицами. Даже рабов нет, вместо них слуги и их, по умолчанию, запрещено убивать. Законы здесь совсем другие: за насилие любого рода бросают в темницу или прогоняют из-под купола в зависимости от тяжести проступка. Фейд-Раута осмотрительно не спешит проверять терпение дальнего родственника. Чутьё подсказывает ему, что внешне спокойный барон Харроу Харконнен и просто так, без всякой вины рад выставить новообретённого подопечного за границы пригодной к жизни зоны. На Гьёди-Прайм... совсем тухло. В дворце, если его можно так назвать - в столетней развалюхе из пластика и камня - удручающе скучно. Жизнь течет своим чередом. Тоскливая ночь плавно перетекает в посредственное утро. Слуги приносят завтрак, слуги приходят одевать, слуги уходят. Затем время невыносимо долго время тянется до обеда, - даже книго-фильмов здесь нет, нет при дворце боевого наставника, а местная стража наотрез отказывается спарринговать с благородным. Слуги приходят, приносят обед, слуги уходят. После чего Фейд мается до вечера, иногда пытаясь тренироваться или читать, но постоянно отрывается от неинтересных старых книжек, значительно уступающих книго-фильмам, которые ещё не изобрели. Слуги приходят, приносят ужин, слуги уходят. Потом Фейд-Раута, не уставший за день, долго ворочается в слишком мягкой постели, пытаясь уснуть. Когда просыпается, его ждёт ещё один посредственный бесцельный день. Еда здесь безвкусная, лишённая привычных усилителей вкуса. Одежда неудобная, одно из двух: или вызывающе обтягивающая или колючая. Нынешний барон явно экономит на качестве тканей, но отчего-то никто не жалуется. Борделя нет. Алкоголь ограничен и регламентирован. Наркотики под запретом. Как Фейд ни искал, не смог найти в Харко ни одного притона. Единственное потенциальное развлечение Фейд-Рауты вот уже вторую неделю валяется в отключке под присмотром лекарей после близкого знакомства с естественным нефильтрованным местным воздухом. Сам Фейд-Раута - результат многотысячелетней адаптации человеческого вида к Гьёди-Прайм, тоже этим самым ядовитым воздухом надышавшийся, отделался лёгкой интоксикацией. От убийственной скуки, стараясь держаться в тени, Фейд-Раута начинает присматриваться к современной политике и нынешнему главе Дома Харконнен. И не может не признать: настолько же, насколько Гьёди-Прайм - унылая дыра, барон Харроу Харконнен в управлении делами их опального Дома эффективен. Века идут, а в политике всё стабильно: есть император, есть мятежники, дом Харконнен в немилости, в Лансгаарде - всегда змеинное кодло и все всем готовы перегрызть глотки за власть. Под конец второй недели жизни Фейд-Рауты в этом времени, из столицы Имперума приходят интересные известия: девятилетний жених принцессы Коррино умер при загадочных обстоятельствах. Прячась за углом в одном из коридоров дворца, Фейд-Раута слышит беседу барона с кем-то. Голос Харроу звучит размеренно и монотонно, вовсе не то мямлящее уродливое брюзжание, которое барон демонстрирует гостям: - ...нам же лучше, что мы так далеко и никому не интересны. Пока они теряют ресурсы в борьбе за власть и Арракис, наша торговля китовым мехом процветает.