Зачем человеку сердце.

                         *Любовь - не математическая формула.       Зачем только Юра пошёл преподавать? И ладно бы в вуз, но в какую-то МБОУ СШ?       Юра любил детей. Нет, ну, а как их не любить? Всегда мечтал стать отцом, выращивать их, заботиться. Как говорится, иметь лапочку дочку и красавца сыночка. Но одно дело - свои дети, но эти обормоты. Наверно всегда наступает тот возраст, когда дети - это одна сплошная головная боль.       Татищев старался не выделять лучших и худших детей. Конечно, все познается в сравнении, но он считал это непедагогичным.       Был у него один класс. Головная боль всей школы. Просто монстры, а не подростки. 10 "В". Чего они только не делали. Учителей в школьных коридорах с ног сбивали, курили за школой, даже как-то раз, по словам одной старой учительницы, довели молоденькую классную руководительницу до слез, после чего она от них отказалась. Такое редко бывает, но у них просто не было классного руководителя. Татищев в шутку называл их беспризорниками. Учителей в школе было мало, да и руководство над ними никто брать не хотел. А Юре так вообще такое счастье подавно и не надо было. После того, как ему по состоянию здоровья пришлось покинуть прежнее место работы, он решил, что пока не готов полностью окунаться в новую профессию. Он еще надеялся, что может быть, когда-нибудь получится вернуться.       Последний восьмой урок первой смены. Семиклашки сразу после звонка выбежали из кабинета и побежали в фойе за вещами и поскорее домой. Татищев принялся тщательно вытирать мел с доски, придвинул стулья к партам и положил мел в коробочку.       "Не, вроде чисто, теперь можно и домой" Он собрал тетрадки в рюкзак и собираясь выйти, как тут же ему в лицо влетела дверь.       Потерев ушибленный нос и проглотив матерные ругательства, которые вертелись на языке, он выдохнул. Перед ним стоял как раз один из учеников ненавистного 10 "В". Он был почти Юриного роста, еще чуть-чуть и он точно его перерастет. Почти никогда не появлявшийся в школьной форме, Константин Уралов теперь стоит перед Юрой в белой рубашке и спортивных штанах. Вау. Юра был приятно удивлен.       - Юрий Иванч, мне вам тетрадь по алгебре сдать надо, — Уралов протянул Юре серую тетрадь 48 листов. У Татищева чуть не отвис подбородок. А это точно тот Уралов, у которого он преподает алгебру, геометрию, а с недавних поре еще и физику? Юра надеялся, что парень решил взяться за ум, но он вспоминая те недавние времена, когда еще учился в школе прекрасно понимал, вряд ли так оно и есть.       - Что же, Костя давай сюда тетрадку, — Юра открыл тетрадь и пролистал до домашнего задания и классной работы, — Пу-пу-пу... Так... И чего мы от меня хотим? Юра посмотрел на пример в домашней работе. Если бы это было возможно, в один миг волосы на его голове поседели бы. Не то, чтобы пример был неправильно решен... Цифры не попадали в клетки тетради, почерк на удивление был красивый, но такой непонятный. Если бы Татищев преподавал русский, давно бы повесился. Решение Юра проверять не стал, но уже сразу заметил, что нерадивый ученик забыл минус в степени. И все пошло по кривой дорожке.              - А что, Кость, резкая тяга к знаниям? Я просто впервые твою тетрадь в руках держу... Что же спасибо. Я уж думал никогда ее не увижу, — Юра положил ее за пазуху. Уралов, потупив взгляд, смотрел на препода, а потом сказал:       - Ну, Юрий Иванч, вы ж просили тетрадь принести, я и принес, — парень кашлянул, — Это, я как вы хочу. В инженерный пойти. Юра слегка улыбнулся. Чувствовал он с утра, когда на работу собирался, день особенный будет. Видимо, не зря.       - Ну хорошо, проверю я твою тетрадь. Когда у нас с вами урок? - Юра закатил глаза, будто представлял в голове календарь, — завтра четвертым уроком алгебра, верно? Ну ты готовься. Спрашивать буду, раз в инженерный хочешь.              Татищев похлопал ученика по плечу и, выпроводив его из кабинета, закрыл дверь. Всю дорогу домой мысли об этом "величественном" жесте не покидали его голову.       «Значит, в инженерный хочет... Хм, ну что ж Уралов, сегодня вечером посмотрим какого инженера потеряет страна, если я тебя валить буду». Юра не был любителем брать работу на дом, все-таки дом - это дом, работа - работа. Но привычки с прошлой работы сохраняются. То чертежи посмотреть надо, то что-то доработать. И сейчас будто ничего не изменилось, только теперь перед ним вместо чертежей тетрадки с задачками по алгебре и физике. Вообще изначально Юра шел на учителя математики, но как только руководство узнало, что раньше он работал инженером, сразу предложило преподавать и физику. Учителей мало, да и терять особо не чего. Юра и согласился.       - Юрий, у вас указано, что вы раньше работали инженером, и у вас есть техническое образование, — директриса поправила очки, сползшие на нос, — не хотите ли вы помимо алгебры с геометрией преподавать физику? Я уверена, у вас прекрасно получиться.       Юра взглянул на нее и, недолго взвешивая все за и против, коротко ответил:       - Я согласен.       Директриса улыбнулась:       - Отлично, предварительно будете преподавать у седьмых и девятых классов, — она кашлянула и добавила, — может вам еще взять классное руководство над 9"В"? Неплохие ребята, вы подумайте...       Юра отпил кофе и прошипел:       - Грымза старая.       Хорошо. в тот день, стоя в учительской, любезная учительница английского Анна Петровна, честно ответила ему на вопросы о 9"В". Как сейчас он помнит, как она чуть не поперхнулась чаем, замахала руками:       - Девятый "В" это монстры, а не дети! Я в шоке, как Елена Викторовна с ними справляется! Хорошо, у меня на уроках мало хулиганят. Разговаривают, конечно, но это терпимо. Вообще, Юрий, мой вам совет: не берите вы классное руководство. Если готовы терпеть эту головную боль за пять тысяч, то пожалуйста.       Анна Петровна вообще была красивой девушкой. Примерно возраста Юры. Ну прям типичная англичанка, но очень привлекательная. Юра бы с ней замутил. Ее бездонные каре-рыжие глаза и огненные волосы, заплетённые в высокий хвост или распущенные. Все. Надо настроиться на проверку тетрадей, а то всю ночь за ними просидит.       Единственным, что его настораживало в должности учителя физики это сбор тетрадей и проверка лабораторных работ. Еще со школьных лет он помнит как некоторые его одноклассники писали лабораторные по физике, там наверно Тесла в гробу перевернулся от таких выводов или рассуждений и графиков. Юра просто не хотел раньше времени получить сердечный приступ от работ школьников.       Он хрустнул шеей и потер глаза. Что ж, пора начинать. Ему казалось, красная ручка скоро врастет ему шестым пальцем, но это издержка профессии. У Татищева в квартире был целый вагон этих ручек, слишком быстро они заканчивались. Объективно в этот вечер ему надо было проверить не так много. Как раз лабораторные работы у 7 "А". Да и, честно говоря, там особо нечего и проверять-то. В седьмом классе идет только знакомство с физикой, и уж измерить массу металлического грузика при помощи динамометра каждый дурак сможет. Конечно, иногда придется поправлять что-то в таблице, но это из-за непривычки у детей писать такое. А вот вторая стопка тетрадей уже принадлежала 10 "В".       Юра заскулил, когда закрыл последнюю тонкую тетрадку для лабораторных работ ученика 7 класса "А". Теперь пошла еле подъемная гора тетрадей по 48 листов. Юра выдохнул и открыл первую тетрадь. Он отпил еще кофе и сказал сам себе:       - Ну, не может быть все на столько плохо. Вроде в прошлом году все еще было терпимо... Может. Все может быть настолько плохо. Юра в этом убедился при открытии тетради Оксаны Самойловой. Девочка была не плохая, болтушка та еще, но что с них взять-то?       Ну нет, ну какой же корень из восьми тысяч ста восьмидесяти одного будет девяносто девять? Ну голова же нужна не только чтобы ободки модные носить и укладки делать, ей бы еще и пользоваться по-хорошему. А вот еще работа Славы Мракова, такое чувство, будто в шестом классе его не научили, что минус на минус дает плюс, а при умножении степеней с одинаковым основанием их показатели складываются? Ну как можно этого не знать?! Спустя еще 2 часа этого кошмара и 18 тетрадей, Юра все же понял, что не все так безнадежно, как кажется. Есть пара достойных похвалы работ. Многие хотя бы грамотно списали, но ведь человек тоже постарался! Но все же большинство - это списанная, не пойми откуда белиберда.       Голова у Татищева трещит. Он решает выйти на балкон и перекурить, дав глазам отдохнуть.       Пепел с сигареты осыпается в пепельницы, а дым окутывает балкон. Спустя несколько лет курения почти вся его домашняя одежда пропахла табаком. Запах стал каким-то привычным. Но в школе от Юры почти не пахнет сигаретами, не хочет подавать детям плохой пример. Хотя зная то, сколько курят дети от девятого и до одиннадцатого класса... Про какой пример там вообще говорить?       Даже сегодня Юра учуял от Уралова запах табака. Он пока не ловил Костю за курением, но уверен, что он с друзьями курит за школой с остальными во время или перед физкультурой. Чего только этот Романов стоит. Юра почему-то был уверен, что с ним что-то точно не чисто. Будто он там главный и всех подстёгивает. Татищев вернулся в комнату, забрав тетрадку, и с сигаретой во рту снова вышел на балкон. Он покрутил красную ручку и решил посмотреть, кому же принадлежит тетрадь.       - Ха... Вот и посмотрим, какой из тебя математик Романов, — Юра открыл тетрадь. С виду так аккуратно написано, но решения нет, а ответ есть. Сразу видно же, что не сам решал. Так, что там еще. Ну хуи на полях - это само собой разумеющееся. Кто так не делал? Если вспомнить, у Юры в тетрадках они тоже были. Так, классной работы только половина, а домашнюю делает через раз. Почти как все остальные. Но, если другие хоть как-то пытаются это срыть, к примеру, не пишут дату или вместо классной работы сверху пишут домашнюю, думая что учитель слепой и не смотрит, то Александр просто оставляет белые пустые листы и пишет на следующей странице. Юра вздыхает и просто ставит 2. Что заслужил, то заслужил. Захочет - исправит. Он еще раз листает тетрадь и натыкается на "переписку" на полях. Татищев задумался, все-таки личное. Хотя он же учитель, а Саша - ученик. И вообще, записки на листках писать надо. Уже совсем совести нет.       Написано было кратко, и Юра пробежался по фразам:       - Пойдем на физру или съебем как обычно?       - Хз, можно пойти ко мне, у меня все равно мать в командировке и дома никого нет.       - О заебись, тогда к тебе.              Юра прекрасно понимал, что многие прогуливают физкультуру. Но в этом разговоре не было ничего безобидного, но вот если посмотреть ниже:       - Ты курил?       - Нет, а что?       - От тебя сигами несет, я тебе хоть жвачку дам.       Осталось понять, кому принадлежат какие слова принадлежат. Юра прекрасно помнил, что Романов сидит с Ураловым, но он не был мастером понимать, где чей почерк. Писали они и правда на один манер.       - Пу-пу-пу...       Похоже, Татищеву придется вылавливать пацанов за курением. Как минимум, это все же незаконно. Им еще только по семнадцать, конечно, год до совершеннолетия, но все равно!       Так, надо еще проверить тетрадь Уралова и спать, вдруг там что интересное...       А вот ,кстати, его записи Юру порадовали, большинство решено верно, надо обязательно его к доске вызвать, вдруг что толковое нарешает. В тетради Уралова тоже были члены, ну конечно! Но куда интереснее, что ученик очень любил рисовать. Юра разглядывает рисунки ручкой и замечает... Себя? Красиво, конечно, только он на листке будто неестественно ухоженный что ли? Не то, чтобы Юра не следил за собой, но разве обычно ученики рисуют учителей, не ради того, чтобы посмеяться. Юра хотя бы порадовался, что члена на лбу у него нет.       - Блин, а похож... - он смотрит на рисунок и кладет салфетку на страницу тетради, где рисунков больше всего.       В итоге в конце тетради у Кости красуется оценка: 4/2.