Мама

Первый день рождения Евы Зена и Габриэль празднуют уже в Амфиполисе. И какая же это неимоверная радость для Сирены, матери Зены — вновь испытать ни с чем не сравнимое счастье быть бабушкой! Сирена все возится с маленькой внучкой, не отходя от нее ни на шаг (Зена даже шутит, что такими темпами Ева начнет называть ее мамой). Постепенно жизнь приходит в свое, мирное русло, редко подкидывая Королеве Воинов новые битвы. (Но едва ли Зену это огорчает — у нее есть любимая и любящая семья, стоит ли желать большего?) Как-то на прогулке Зена замечает, что ее маленькая дочка взяла какую-то большую палку и уже едва ли не тычет ею себе в лицо. Беспокойство, присущее любой матери, овладевает воительницей, и она уверенно, но при этом мягко, чтобы не напугать, подходит к Еве и, отняв палку, бросает в кусты. — Ева, милая, ну ты что такое делаешь? — Зена ласково улыбается, голос ее полон любви и нежности. — Ты должна быть осторожнее! А то еще вдруг повредишь себе что-нибудь? Ну давай, моя хорошая, иди к маме! — бережно поднимает дочку и берет на руки, целуя в макушку. На голове у малышки — маленькая детская шапочка, которую Габриэль связала недавно — чтобы защитить дочку от холодов. И, глядя на младшую сестренку в этой шапочке, Солан и Надежда не устают умиляться. (Сказать, что с рождением Евы жизнь Зены обрела новый смысл — ровным счетом ничего не сказать). *** — А я тебе говорю, меня Ева любит больше! — уже в который раз подряд доказывает Солан. — Ты заметила, что улыбается она обычно только мне? Потому что чувствует, что я — ее старший брат, ее защитник, будущий воин. А ты — девчонка. — Да когда Ева тебе вообще улыбалась? — не устает спорить Надежда. — Это она мне улыбается! Девочки в таком маленьком возрасте тянутся больше к маме и сестрам, чем к братьям! Потому что я с ней и поиграть могу, а ты что можешь? — В куклы поиграть? — в голосе Солана слышится насмешка. — Невелико дело! А я вот — уже почти готовый воин, я научу Еву владеть мечом, научу ее сражаться! — Что у вас тут за шум? — с улыбкой спрашивает подошедшая к детям Зена. — Из-за чего ссора? — С Соланом в последнее время невозможно разговаривать! — огрызается Надежда. — Возомнил себя великим воином! — Мам, да это она ничего не понимает! — парирует Солан. — Так, спокойно, — Зена обнимает за плечи обоих своих детей. — Я не хочу, чтобы вы ссорились по каким-то пустякам. Вспомните, как вы всегда были дружны, как заботились друг о друге, защищали друг друга… Наша семья сильна именно тем, что мы всегда держимся вместе, что мы — единая команда! Я, Габриэль, вы трое — Солан, Надежда и маленькая Ева, — и даже Арго — она тоже часть нашей семьи. А семью надо всегда защищать. Помните, как я вас учила? Вы должны быть дружными! — Ты права, мам, — Солан вздыхает, его взгляд, обращенный к сестре, заметно смягчается. — Прости меня, Надежда. — Ты меня тоже прости, — молвит в ответ девочка, крепко обнимая старшего брата. — Я люблю тебя, Солан. — И я тебя, сестренка. — Ну, вот и отлично, — Зена довольно улыбается. — Солан, скажи мне, ты действительно хочешь стать воином? — Да, хочу, — голос его звучит так твердо, как только может звучать заветная мечта на пороге восемнадцатилетия. — Я хочу быть как ты, мам. Я восхищаюсь твоей силой и мужеством. Услышав слова сына, воительница заметно меняется в лице. — Солан, милый, ты знаешь, я — не лучший пример для подражания в этом деле, — произносит она. — Я была отличным воином, но ужасным человеком — я убивала невинных, сжигала деревни… Я направила свою силу и умения во зло, а не во благо. И только после, с течением лет, я опомнилась и сумела изменить свою жизнь. Но до сих пор, бывает, эти воспоминания не дают мне покоя, и по ночам в кошмарах я слышу крики своих первых жертв… Солан, я бы никому, даже врагу не пожелала бы такой судьбы. Особенно тебе — моему родному, горячо любимому сыну. С истинного пути сбиться легко, поверь уж мне. Я сумела вернуться и стать по-настоящему счастливой — но далеко не каждому это под силу. Солан, — Зена мягко гладит его по щеке. — Больше всего на свете я хочу видеть тебя счастливым. Хочу, чтобы ты полюбил хорошую девушку, создал семью, подарил нам с Габриэль внуков… Прошу тебя, сынок, не губи свою душу войной! — Мам, я тебя очень люблю, — Солан берет материнские ладони и целует пальцы Зены. — Но я прошу, не отговаривай меня хорошо? Я взрослый. Я уже все решил. И я пока что не хочу жениться и создавать семью — пока что я повоюю, — он улыбается. *** — Великая Афродита, ты всегда помогала нашей семье, — тихим голосом молится Зена в ночи, когда все в доме уже крепко спят. — Умоляю тебя, помоги моему Солану! Наставь его на путь истинный, защити от необдуманных решений… Не дай ему повторить мой жизненный путь, который я начала как раз в его годы. О Великая Афродита, защити нашу семью от бед и невзгод! Прошептав заветную молитву, воительница чувствует наступившее облегчение и, видя рядом на постели сладко спящую Габриэль, нежно убирает пряди волос с лица жены. Осторожно, чтобы не разбудить, целует в макушку. (Габриэль и их дети — все, что у нее есть). *** С первой битвой впервые за много лет Зена сталкивается накануне их с Габриэль любимого праздника Солнцестояния. Беда приходит, откуда не ждали: на Амфиполис нападает разбойничья шайка. — Отдайте нам женщин — и мы вас не тронем! — ставит условие главарь шайки. Его люди уже готовы приблизиться к Габриэль, но Зена не дает им и шанса: в мгновение ока загородив жену своим телом, издает свой фирменный боевой клич и бросается в бой. Не растерявшая благодаря ежедневным тренировкам своего главного навыка, воительница легко расправляется с врагами, как и много лет назад. Но вот новая опасность — один из них сильно ранил мечом ее сына. — Солан! — перепуганная Зена в отчаянии бросается к сыну. — Солан, милый мой, как ты? — Рана слишком глубока, — парню становится тяжело дышать, — я боюсь, что не выживу… — Нет, нет, не смей такое мне говорить, ты меня понял?! — восклицает Зена. — Мы тебя вылечим, и ты будешь жить! По щекам воительницы текут соленые слезы. (Есть слабые места и у непобедимой Королевы Воинов). — Солан, я люблю тебя! — маленькая десятилетняя Надежда не в силах бороться с душащими ее слезами. — Не оставляй нас, пожалуйста! — девочка осторожно касается рукой того самого места на теле брата, куда враг нанес рану. В следующее же мгновение происходит невероятное: рана затягивается, будто ее и не было! К бледному лицу Солана вновь приливает кровь, появляется здоровый румянец, на губах играет улыбка. — Ты спасла меня, сестренка! Снова спасла! — поднявшись, Солан крепко обнимает Надежду. — Что? — не понимает девочка. — Я? Но как? Я ничего такого не сделала… — Видимо, силы священных вод тебя не только исцелили, но и дали тебе силу исцелять других, — улыбается Габриэль, ласково гладя дочь по волосам. — Ты теперь — удивительная девочка, моя милая! Ты можешь спасать жизни одним касанием руки. — Идите ко мне оба! — шепчет Зена, крепко прижимая к себе Солана и исцелившую его Надежду, целует обоих детей в макушки. — Вы — это все, ради чего я живу и сражаюсь! — Мам, прости меня, — Солан виновато опускает глаза. — Прости, что не послушал тебя сразу… Ты была во всем права! Сейчас, когда я думал, что умру, у меня вся жизнь перед глазами пролетела… Смерть и война — это плохо, это ужасно. Я не буду воином — я буду просто хорошим человеком, любящим мужем и отцом. Когда придет мое время, у меня будет такая же крепкая семья, как у вас с Габи. Я люблю тебя, мам! — Ты ни в чем передо мной не виноват, мой мальчик, — Зена улыбается, обнимая сына, и нежно треплет его волосы. — Но я так рада, так счастлива, что ты одумался! Спасибо тебе, О Великая Афродита! *** — Я думаю, из нас троих первой замуж выйдет все-таки Амелия, — смеется Тейя. — Но точно не я. — Да я думаю, тут у Надежды побольше шансов будет, — Амелия лукаво улыбается в ответ, глядя на их третью подругу. — Агапиус на моем Дне рождения глаз с нее не сводил! — Амелия, ну сколько раз мне повторять? — устало вздыхает Надежда. — Агапиус — просто друг, я его не люблю, да и, к тому же, мне всего шестнадцать! Какое мне сейчас замужество? Я хочу сочинять истории, хочу повидать мир… А потом, если сильно влюблюсь, то, возможно, и подумаю о семье. — Тоже вариант, — соглашается Тейя. Агапиус настигает Надежду по пути домой с Дня рождения Амелии. — Надежда, я тебя в последний раз спрашиваю — будешь моей женой? — Агапиус, ты сильно пьян, иди домой. — Надежда, дорогая, я ведь второй раз предлагать не стану! — не отстает молодой человек. — Ты предлагаешь уже в десятый! — Надежда повышает тон. — Еще раз, читай по губам: я тебя не люблю! — Не вынуждай меня! — Агапиус начинает злиться и с силой хватает девушку за руку, как вдруг кто-то резко перехватывает его ладонь. — Так, в чем дело? — голос Зены резок и тверд, глаза горят яростью и желанием защитить. — Руки свои убрал от моей дочери! Или хочешь познакомиться поближе с моим мечом и шакрамом? — Извините, — быстро охладившись после слов воительницы, Агапиус отпускает Надежду и уходит прочь. (Ибо знает — Зена шутить не будет). — Спасибо тебе, мам! — Надежда тепло улыбается, в голосе ее звучит нежная благодарность. — Что бы я без тебя делала? Ты у меня самая лучшая! — Я люблю тебя, мой лучик, — Зена крепко обнимает дочь, гладя по золотистым волосам. — И никогда, — слышишь, — никогда никому не позволю тебя обидеть! Надежда обнимает в ответ, и по щекам текут слезы счастья. (От осознания того, что тебя всей душой любит твоя мама).