Могу ли я тебе помочь?

      «Химеджима уже в конференц-зале. Он не заткнулся, черт возьми, насчет тех студентов, которые сегодня придут». Обанай погасил сигарету в пепельнице на столе Санеми. Они еще с самого начала решили прятаться от хаоса как можно дольше.       «Хм», — промычал Санеми, делая последнюю приятную затяжку. «Он действительно раскручивает эту программу». Дым вился вокруг его головы, когда он наклонился вперед, сигарета небрежно была брошена в темную стеклянную чашу. Он взял свой второй кофе за утро и сделал глоток, чтобы смыть горький привкус на языке.       Эта глупая идея стажировок расцвела в полноценный проект с советом директоров за последние несколько месяцев. Хотя Санеми понимал смысл, практически бесплатный труд в обмен на объедки со стола, равные грантовым деньгам, казался не совсем этичным.       Они отобрали несколько предложений от команд со всей страны, и в течение месяца в городе собрались самые яркие звезды бизнес-академии страны, пока Убуяшики разбирал их идеи и продвигал те, которые ему нравились.       Санеми не вдавался в точные подробности всего этого. У него было достаточно дел.       «Я думаю, это глупо. У нас все хорошо. Нам не нужны какие-то случайные дети в этом офисе». Обанай снова натянул маску на нос и опустился на стул напротив стола Санеми.       Согласен.       Санеми вздохнул и бросил пустой стакан в мусорную корзину под столом. «Ты же знаешь, как тут принято. «Все ради величия», —он саркастически "кавычки в воздухе" насмехаясь над словами Химеджимы.       «Я просто не хочу слушать, как кучка негодяев несет чушь в течение следующих двух часов».       Опять же, согласен. Санеми посмотрел на часы. Они не были абсолютно необходимы на встрече еще десять минут. Он бы насладился коротким моментом тишины, который у них был, но раздался стук в дверь.       Санеми едва успел прорычать: «Что?», как дверь осторожно открылась.       «Привет, ребята», — улыбнулся Кёджуро. «Вы готовы к встрече?»       «Нет», — хором простонали Обанаи и Санеми.       Кёджуро усмехнулся, скрестив руки и прислонившись к дверному косяку. «Да ладно, все, наверное, будет не так уж и плохо».       «Какого черта им сегодня нужны юристы?» Обанай выпрямился и повернулся к двери.       «Нельзя позволить кучке людей подать в суд на минимальную компенсацию, которую они получат за идею, которая принесет нам миллионы», — сказал Кёджуро с насмешливой ноткой в ​​голосе. «Мне пришлось составлять несколько контрактов на днях».       Санеми изогнул бровь вместо словесного ответа.       «Ну, вы, ребята, собираетесь пошевеливаться?» Кёджуро указал большим пальцем через плечо. «Все студенты уже там. Они просто ждут нас».       Обанай заскулил, а Санеми презрительно усмехнулся. Грубые руки потянулись к пачке сигарет, все еще лежавшей на его столе. «Только если это значит, что мы быстрее покончим с этим дерьмом».       Кёджуро пожал плечами, но простая улыбка на его лице осталась. Может, он был прав.       Санеми медленно встал из-за стола, но перед этим вытащил сигарету и засунул ее в рот. Вызовут ли у него тошноту две сигареты подряд? Почти наверняка. Но это даст ему что-то еще, на чем можно сосредоточиться, предположил он.       Обанаи наблюдал, как Санеми вытянулся во весь рост, и закатил глаза, когда понял, что это значит, что ему тоже нужно идти на встречу.       Они двигались вместе таким образом, чтобы растянуть свою прогулку настолько, насколько это вообще возможно. Неспешная прогулка была слишком быстрой для того, что они делали: чертовски близко к тому, чтобы ползти через офис. Это, однако, открыло возможность для Тенгена перехватить их.       «Мои мальчики!»       Черт.       Тенген выскочил из двери конференц-зала, болтая с каким-то парнем с темно-рыжими волосами, которого Санеми никогда раньше не видел. Тенген и мальчик, которого он оставил, были слишком энергичны для утра, но, по крайней мере, ребенок вошел в конференц-зал после ухода Тенгена.       «Ты готов к веселью?» — Тенген ухмыльнулся Санеми, переведя взгляд на Обаная, чье скрытое хмурое лицо все еще затмевало Санеми в плане испускания скручивающей живот ненависти.       «Иди на хуй», — прошипел Обанай.       «Ой, чувак». Большая рука прижалась к груди Тенгена в притворной обиде, быстро опустившись, когда он двинулся дальше. «В любом случае, я уже поговорил с несколькими студентами там. У них есть несколько ярких идей! Не могу дождаться, когда вы, ребята, их услышите!»       «Отлично…» — пробормотал Санеми, потягивая сигарету.       «Вообще-то, Шиназугава, там есть кто-то, очень похожий на тебя!» Радостный тон Тенгена отразился в голове Санеми достаточно сильно, чтобы посеять семена головной боли за его глазами.       «Ух ты…» — сказал он со всем энтузиазмом, на который был способен, пока они наслаждались последними шагами свободы.       «Да», — усмехнулся Тенген. «Даже…»       Слова Тенгена были заблокированы стеной приглушенных помех, прорывающихся сквозь барабанные перепонки Санеми. В ту секунду, когда он поднял взгляд на переполненный конференц-зал, он встретился взглядом со знакомым незнакомцем.       «Привет, Неми». Застенчивое приветствие разнеслось эхом, бесконечно повторяя прозвище, которым его могли называть лишь избранные.       Генья. Генья… Его младший брат, Генья. Уже не совсем маленький — он казался даже выше Санеми. Все еще с длинными темными волосами, подстриженными по бокам, а остальные ниспадали на верхнюю часть спины. Другой, более взрослый, но каким-то образом почти такой же, каким он его помнил — мягкие глаза и еще более мягкая улыбка, когда он смотрел на него.       Генья, здесь, стоит… в конференц-зале. С…       Шрам, похожий на шрам Санеми, расползся по его уже не такой пухлой щеке. Не такой глубокий и неровный, как у Санеми, но тем не менее выгравированный на его коже. Как он его получил?       Нет… нет.       Он знал ответ. Он знал его больше десятилетия, он просто отказывался исследовать эту часть своего разума, и теперь это жгло его горло. Нет… его завтрак поднимался по пищеводу с рекордной скоростью.       Санеми протолкнулся мимо Тенгена сбоку, сорвавшись на бег в сторону туалета. Он услышал, как его имя —Шиназугава— окликнули, когда он толкнул дверь. К счастью, кабинки были пусты, Санеми врезался в ту, что была ближе всего к двери, и упал на колени.       У него не было времени поднять сиденье, лицо прочно уперлось в унитаз, когда он яростно блевал. Рвота за рвотой очищали его желудок от каждой капли еды, кофе и желчи, которые он вмещал этим утром. Черт, даже сигарета, о которой он забыл, плавала среди рвоты, глядя на него.       Когда ему наконец удалось сделать полный, отрывистый вдох, он сплюнул в воду, чтобы прочистить рот, и потянулся, чтобы нажать на рычаг, смывая все.       Он откинулся назад и перекатился так, что сел спиной к одной из боковых стен кабинки, согнув колени и подтянув их к груди. Основания его рук оторвались от грязного пола и впились в его крепко зажмуренные глаза.       Почему Генья вообще здесь? Санеми был настолько захвачен самим фактом того, что он стоит перед ним после всех этих лет с… с… этим на лице, что любой другой логичный вопрос вылетел в окно.       «Шиназугава?» — спросил Тенген тем, что он, вероятно, счел бы шепотом. Санеми отказался немедленно ответить, поэтому дверь со скрипом закрылась. «Санеми», — снова попытался Тенген, теперь присев в открытом дверном проеме кабинки. «Ты в порядке?»       «Я что, выгляжу так, будто я в порядке?» Слова резкие, тон лишен какого-либо ядовитого намерения. Голова Санеми откинулась назад и стукнулась о металлическую стену.       Тенген кивнул и поджал губы. «Это один из твоих братьев, не так ли?»       Санеми вздрогнул, как от удара, но кивнул и ослабил галстук. «Да», — отрывисто произнес он.       По коже Санеми пробежал вздох, когда Тенген поправил позу, чтобы его крупное тело село скрестив ноги на грязной плитке рядом с ним. «Я просто подумал, что это какое-то совпадение. Ты сказал, что ты из ниоткуда, так что я решил, что он никак не мог проделать весь этот путь».       «Я же здесь», — кротко сказал Санеми, бросив взгляд на Тенгена, горло все еще саднило.       Тенген бросил на него взгляд, нахмурился, а его взгляд стал немного острым. Тот, который говорил: «Ты знаешь, это другое». Может быть, так, но Санеми был не в том состоянии, чтобы разбираться во всех тонкостях этого прямо сейчас. «Я не думал, что вы на самом деле родственники, иначе я бы сказал тебе что-нибудь раньше».       Он открыл рот, захлопнул его, а глаза скользнули в сторону. «Слушай», — он посмотрел на Санеми нежными розовыми глазами. «Почему бы тебе не пойти домой? Я могу вызвать тебе такси».       Санеми задумался, в конце концов кивнул головой, не сопротивляясь. Боже, когда он успел так ослабеть?       Он подождал, пока Тенген встанет, протянув руку, чтобы помочь Санеми подняться на ноги. Его колени немного дрогнули, но довольно быстро стабилизировались. После быстрой остановки у раковины, чтобы прополоскать рот и ополоснуть лицо водой, он прошел через открытую для него дверь.       Кёджуро и Обанай ждали их прямо за дверью, торжественные выражения лиц совершенно нервировали. Санеми не смог даже выдавить из себя хоть что-то вроде «Я в порядке» или «Не смотри на меня так».       Все это закрутилось внутри его существа, выходя на новый уровень.       Санеми надеялся, что Генья останется в конференц-зале. Он не сможет выдержать его почти наверняка полные вины глаза, уставившиеся на Санеми, пока тот шел в свой кабинет, поджав хвост.       Санеми взял пальто и выключил компьютер. Его секретарша выглядела обеспокоенной, когда он ушел, не сказав ни слова, но у Санеми не было времени ее успокоить. Обанай последовал за Санеми на улицу и подождал, пока подъедет машина.       Они не разговаривали, его присутствие говорило само за себя в холодном новогоднем воздухе.       Когда Санеми пришел домой, он сбросил обувь, не заботясь о том, где она приземлилась. Он разделся полностью, остановившись, чтобы почистить зубы, прежде чем зайти в душ. Он отскреб с кожи утреннюю грязь, молясь, чтобы все было так, будто ничего не произошло.       Он пытался сделать что-то, что угодно, чтобы вернуть себе день, но безуспешно. Он мерил шагами свою квартиру, пытался смотреть телевизор, убирался, курил одну сигарету за другой на балконе, и это не меняло ничего из того, что он чувствовал.       Его кислое настроение не дрогнуло, когда он сдался и плюхнулся в кровать, скользнув телом под тяжелое одеяло. Он позволил своей голове опуститься ниже, мягко укрывшись от реальности. В то время как его разум продолжал метаться в запутанном, болезненном направлении, эмоциональное смятение, пережитое ранее, заставило его тяжелые глаза закрыться.       Санеми никогда не любил спать днем, но когда он открыл глаза, небо каким-то образом уже стало черным как смоль. Он зевнул и резко потер глаза, совершенно сбитый с толку, оглядываясь вокруг.       Несмотря на то, что он был дома, его охватил страх, когда он пришел в себя. Первой настоящей мыслью, которая затвердела в его мутном сознании, был его брат.       Генья. Санеми знал, что его работа всегда заключалась в защите семьи, но теперь его неспособность сделать это смотрела ему прямо в лицо этим утром. Этот чертов шрам прожег его мозг.       Санеми нахмурился и сбросил с себя одеяло. Он вышел на кухню, включил свет и встретился со своей пустой квартирой. Взглянув на плиту, он увидел время. Гию скоро будет дома. Черт, я спал слишком долго.       Сейчас идея приготовить ужин казалась самой обычной вещью в мире, поэтому Санеми ухватился за эту возможность и пошел к холодильнику, чтобы приступить к работе.       Его руки, двигающиеся на автопилоте, позволили Санеми погрузиться в безопасный карман своего разума — участок абсолютного небытия, к которому он привык на протяжении всей своей жизни. Ужин собрали довольно быстро, хотя к тому времени, как Санеми достал тарелки из шкафа, его взгляд снова метнулся к часам.       Странно. Гию должен был быть дома двадцать минут назад.       Конечно, ему, возможно, пришлось бы задержаться из-за чего-то, но Гию держал в кошельке бумажку с номером мобильного телефона Санеми и домашним номером. Санеми всегда звонил Гию домой, когда знал, что опоздает… это самое меньшее, что мог сделать Санеми. Было немного грубо, когда не встречаешь такой же вежливости в ответ.       Не стоило раскладывать еду без Гию. Поэтому Санеми переключил горелки на слабый огонь и сел за стол. Еще больше тишины. Он взглянул на неработающий телевизор с мимолетной мыслью, что может включить его, хотя бы для небольшого шума. Но нет. Он покрутил большими пальцами на столешнице и подождал.       К счастью для Санеми, Гию вошел в парадную дверь менее чем через десять минут.       «Я вернулся», — крикнул Гию своим обычным ровным голосом.       «Ты долго», — проворчал Санеми, отодвигая стул и вставая. «Что заняло так…» Его взгляд наконец остановился на Гию больше чем на секунду, как только он приблизился. «Что, черт возьми, с тобой случилось?»       Его волосы были взъерошены на макушке больше обычного. Микроцарапины и ссадины усеивали бледную кожу его лица. Гию все еще носил свою куртку, ту, которую Санеми подарил ему почти год назад. Хотя теперь на ней был огромный разрыв около правого рукава.       Короче говоря: на него напали.       Бровь Гию немного приподнялась. «О, кто-то пытался забрать мой кошелек, но, кажется, я забыл его сегодня утром на моем прикроватном столике». Гию полез в карман джинсов. «Он также почти забрал мои часы, но я их сохранил. Хотя он сломал их перед тем, как сбежать». Циферблат часов с расшатавшимися звеньями ремешка лежал на его ладони.       Зрение Санеми залилось ярким алым светом, сузившись на разбитом аксессуаре. «Кто, черт возьми, напал на тебя?»       «Я не знаю. И я бы не сказал, что он напал на меня. Я не видел ножа или чего-то подобного». Гию пожал плечами, прежде чем стянуть с плеч испорченную куртку.       «О чем ты, черт возьми, говоришь? Да ты посмотри на себя!» — выплюнул Санеми.       «Я в порядке», — сказал он таким «успокоенным» тоном, что Санеми захотелось выпрыгнуть из кожи. Гию открыл дверь шкафа и схватил вешалку, чтобы убрать убитую куртку. Санеми в мгновение ока подбежал и захлопнул дверь шкафа, как раз перед руками Гию.       «Не говори мне, что ты блять в порядке», — голос Санеми понизился почти до рычания. Он был зол, на самом деле мягко сказано. На себя? Вот кто-то, кого он мог защитить сейчас, и это не удалось. Он не смог. Снова. Его грудь начала сжиматься, он стиснул зубы.       Выражение лица Гию изменилось, умиротворение перешло в раздражение. «Что ты хочешь, чтобы я тогда сказал? Что это было немного страшно, и теперь у меня немного болит спина? Тебе от этого становится лучше?»       «Почему ты не позвонил мне из таксофона, чтобы я забрал тебя?» Отчаяние Санеми оставалось скрытым за его грубым тоном.       «Я же сказал тебе, я оставил свой кошелек здесь, так что не смог бы за него заплатить. И если бы я его не забыл, его бы украли. Я благополучно добрался до дома, так что просто оставь эту тему». Гию вздохнул и попытался открыть дверцу шкафа, рука Санеми крепко держала ее закрытой.       «Это не считается возвращением домой «в порядке», придурок».       «Я не умер, ничего такого». Гию посмотрел в сторону. «А теперь, пожалуйста, разрешите мне повесить куртку?»       «Нет», — Санеми мысленно уменьшился до размеров ребенка, выпятив грудь и загородив дверь своим телом, скрестил руки.       Гию сделал глубокий вдох и отступил на несколько шагов, перекинув куртку через руку. «Я не…»       «Тебе нужно уволиться с работы. Если бы ты не работал, ты бы не возвращался так поздно».       Гию нахмурился. «Санеми, ты не можешь просить меня покинуть библиотеку».       «И то, и другое, и я не прошу». Санеми оттолкнулся от двери и подошел к Гию.       «Я не собираюсь отказываться ни от одного из них мест. Это деньги».       «Тебе не нужны деньги! Посмотри, где ты живешь!» Подойдя достаточно близко, чтобы почувствовать быстрое дыхание Гию через нос, обдувающее его кожу, Санеми повысил голос. «Тебе не пришлось бороться или просить что-либо с тех пор, как ты переехал!»       «Я должен просто верить, что ты каким-то образом всегда будешь здесь, чтобы за все заплатить? Серьёзно?» Тёмные брови Гию нахмурились на его грозовом лице.       «Да!» Честный ответ.       Гию усмехнулся. «Конечно, окей. Но что будет, когда я тебе неизбежно надоем? Выгонишь меня? Мне трудно найти работу, ты же знаешь».       «Я же говорил тебе», — Санеми прижался ближе и понизил тон. «Я. Здесь». Его слова были подчеркнуты сильным ударом в собственную грудь.       «Ты меня подставляешь, ты же знаешь это, да? Я знаю, как это дерьмо работает. Я устроюсь поудобнее, потом сделаю что-нибудь, что заставит тебя меня ненавидеть, и тогда я буду в еще более хреновом положении, чем был с самого начала. Только ты оставишь меня без работы, без квартиры, без ничего. Как я могу верить, что ты не выгонишь меня? Мы по сути едва знакомы!»       Слова были словно ледяная вода, выплеснутая ему на голову во многих смыслах. «Почему ты так уверен, что я брошу тебя?» — медленно спросил Санеми.       «Ты всегда уходишь, Санеми», —жестоко внушили его разуму.       Гию наклонился ближе. Так близко, что их носы почти столкнулись. «Люди всегда, черт возьми, бросают меня». С этими словами Гию бросил часы и куртку на пол, металлические детали загрохотали, когда он прошел в свою спальню. Дверь за ним захлопнулась.       Санеми застонал и опустился на корточки. Какой дерьмовый день. Сначала он был полностью ослеплен Геньей. Теперь Гию злится на него.       Но Санеми тоже на него злится! Наверное… Может быть. Может быть и нет. Тьфу!       Он поднял сломанные часы с пола, увидев, что стекло, закрывающее циферблат, треснуло. Произошло ли это только что или раньше, Санеми не совсем уверен теперь, когда он наконец-то смог лучше рассмотреть повреждения. Он вздохнул, Гию только что получил это в подарок, а он уже испорчен. Это не его вина, конечно, но все же.       Но если бы Санеми был там, он бы вырубил того ублюдка, который пытался навредить Гию. А Гию вообще сопротивлялся?       Санеми повернул часы, шатающиеся звенья, вероятно, можно было бы вернуть на место, если бы он отнес их в ремонт. Компонент часов, казалось, работал просто отлично. Он снова вздохнул и схватил вешалку с курткой, все еще висящей на ней.       Это тоже можно было бы исправить. Но, честно говоря, он бы предпочел просто купить Гию новую.       Все это было глупо, но Санеми все еще стоял на своем. Он уже некоторое время пытается заставить Гию уволиться. Его расстраивает не вся эта штука «У Гию есть работа», нет. Он убивается, ходя туда-сюда каждый чертов день, слишком большую часть этого чертова дня. Он не хочет пользоваться никаким другим видом транспорта, кроме своих двух гребаных ног, за исключением тех редких случаев, когда Санеми подвозил его.       Он встал и повесил куртку, чтобы просто перестать на нее смотреть. Затем он положил часы в один из ящиков комода для сохранности, пока у него не появится возможность что-то с ними сделать.       Санеми услышал слабое бульканье, доносящееся из плиты. Он совершенно забыл об ужине во всем этом беспорядке. Выключив конфорку, он дал еде начать остывать. Он потерял аппетит, и он почти уверен, что Гию сидел в той же лодке.       К тому времени, как он снова лег в постель, он не смог устроиться поудобнее.       Он повернулся на левый бок, навязчивое «Привет, «Неми» было слишком громким, чтобы думать о чем-то еще. Он повернулся на правый бок, чтобы попытаться перезагрузиться. «Люди всегда, черт возьми, бросают меня», — присоединилось к нему. Он лег на спину. «Ты всегда уходишь, Санеми», —добавило к его симфонии отчаяния.       Схватив подушку из-под головы, Санеми заглушил крик агонии в пуховых перьях, плотно прижатых к лицу. Он бросил подушку куда-то с кровати, как только опустошил легкие. Все было чертовски хреново.       Справиться с одной из этих вещей за раз теоретически было возможно. Но почему все три должны были произойти одновременно? Генья, Гию и парализующее чувство вины Санеми сокрушали его с раздражающей легкостью.       Но Гию… Яма в его животе раздулась от недавнего воспоминания об их ссоре. Гию попытался отмахнуться, и Санеми был тем, кто раздул это — бесполезные гены его отца снова заработали, чтобы испортить что-то хорошее.       У него было много ссадин, и это только те, что он заметил на его лице.       Санеми вздохнул, скинул одеяло и направился к двери его спальни. Гию мог продолжать злиться на него, но сейчас Санеми хотел убедиться, что с ним все в порядке после всего произошедшего.       В коридоре он остановился. Хотел ли Гию вообще разговаривать с Санеми? Гию всегда мог послать Санеми к черту, если бы захотел…       Он продолжил путь к двери Гию.       Но опять же, Гию может просто терпеть присутствие Санеми, если он все еще расстроен. Санеми остановился. С помощью некоторой умственной гимнастики он подумал, что Гию может просто вести себя хорошо сегодня вечером, чтобы Санеми не сказал ему съехать.       Он пошёл обратно в свою спальню.       Нет, это не похоже на Гию. Санеми остановился и пошёл к двери Гию. Но опять же…       Он прошел по тому же кругу в коридоре, пока не решил просто постучать, вместо того чтобы болтать о тупой ерунде в своей голове. Его костяшки пальцев задели дверь, прежде чем три тихих стука громко раздались в тихой квартире.       Тишина.       Санеми не продумал это в своем плане. Когда он мельком взглянул на часы на тумбочке, прежде чем решить встать, они показали время далеко за полночь. Гию, должно быть, спал, так что, возможно, оставить его в покое было лучшим вариантом.       «Войдите», — пробормотал голос сквозь шум мыслей Санеми.       Он удивленно поднял бровь от неожиданного ответа. Его рука обхватила дверную ручку и медленно толкнула дверь. Увидев с Гию, пытающегося сесть в постели, Санеми проскользнул через маленькую щель в двери и осторожно закрыл ее.       «Эй», — сказал Санеми почти шепотом.       «Эй», — повторил Гию в ответ.       Санеми не смог составить план, когда вошел сюда, поэтому он неловко теребил дверную ручку за спиной, пытаясь что-то придумать. «Как твое лицо?» Не лучшее начало, так как Санеми указал на свое собственное лицо, словно Гию понятия не имел, о чем он говорит.       «Всё в порядке, если только я не лежу на поврежденной стороне».       Санеми кивнул. «Ты хорошо обработал царапины?»       «Я мыл их с мылом, когда принимал душ, но они от всего щипали, поэтому я не особо давил». Гию ковырял одеяло на коленях. Санеми нахмурился.       «Я сейчас вернусь», — поспешил сказать Санеми после короткого кивка. Снова открыв дверь и выскользнув так же быстро, как и вошел в комнату, он помчался обратно в свою спальню, где держал большую аптечку под раковиной в ванной. Без особой необходимости, она в основном собирала пыль.       У него было много опыта в перевязывании. В основном, самого себя, но он довольно быстро научился перевязывать раны других людей. Своей мамы, братьев и сестер, и, к сожалению, отца тоже. Молодая, наивная версия Санеми все еще думала, что его отца можно исправить после первых нескольких эпизодов насилия.       Ярко-красныя аптечка появилась в поле зрения, когда Санеми отодвинул некоторые чистящие средства в сторону. С жестким пластиковым футляром в руке он поспешил обратно к Гию.       Когда Санеми вернулся, он снова закрыл за собой дверь, достаточно громко, чтобы привлечь внимание Гию. Гию сидел относительно спокойно, только теперь пальцы обеих рук чертили узоры на кровати.       «Это большая коробка».       Санеми посмотрел на свою руку, напрягающуюся, чтобы удержать ее в устойчивом положении, поскольку в ней находился полный флакон перекиси. Да, он, возможно, немного раскошелился на свой небольшой аварийный набор, но в этом и есть его цель — никогда не знаешь, что может понадобиться.       «Могу ли я начать?» — тихо спросил Санеми, готовясь к возможному отказу.       Гию пожал плечами. «Давай».       Он подошел к кровати, швырнул аптечку и сел рядом с ней прямо перед Гию. Открыв футляр, он вытащил несколько квадратов марли вместе с бутылочкой дезинфицирующего средства.       «Это будет жечь», — предупредил Санеми. Гию кивнул, нахмурившись. Он намочил одну из марлевых подушечек и поднес ее к ссадине у виска Гию. «И что случилось?»       «Я шел домой, и ко мне подошел какой-то парень. Я думал, он просто спрашивает дорогу, но потом он схватил меня и —ой». Гию поморщился и слегка отстранился от руки Санеми. Санеми не чувствовал необходимости извиняться, он просто наклонился, чтобы последовать за Гию. «Он попросил мой кошелек. Я сказал ему, что у меня его нет. Он назвал меня лжецом, и мы подрались».       «Подрались?» — Санеми перешел на потертую кожу на подбородке.       «Ммм. Он довольно сильно толкнул меня, отсюда и все это с лицо».       Санеми прикусил внутреннюю часть щеки, сопротивляясь и в конечном итоге не сумев сделать этого, когда ему пришлось просто спросить: «Ты хотя бы смог его ударить?»       Гию кивнул. «Да, но я не уверен, насколько удары были эффективны, так как он убежал только потому, что из-за угла появилась большая группа людей. Все это, вероятно, длилось всего минуту или две».       Санеми оторвался от лица Гию, чтобы дотянуться до его правой руки, заметив, что костяшки пальцев окровавлены и начинают покрываться струпьями. Он пожал плечами. «Похоже, ты неплохо справился, отбиваясь».       Гию слегка улыбнулся, его милое выражение лица сменилось гримасой, когда Санеми провел свежей марлей по ранам. «Знаешь, я намного сильнее, чем ты думаешь», — заговорил Гию после того, как первоначальный ожог от перекиси прошел.       «Я никогда не говорил, что ты слабый».       «Ты ведешь себя так, будто это так».       Санеми с трудом сглотнул, мысленно размышляя о том, стоит ли ему сопротивляться желанию выпятить грудь и защитить его. В итоге он просто сдулся, плечи покатились вперед. «Тебе не нужно быть сильным. Я пытаюсь облегчить тебе жизнь здесь».       «Я тебя об этом не просил».       «Я знаю. Просто…» Санеми потянулся за рулоном бинтов в аптечке. «Я эгоист, ясно? Это то, чего я хочу для тебя. Ты работаешь как какая-то гребаная собака, и я ненавижу это. Я могу позаботиться о тебе». Гию открыл рот, по-видимому, чтобы возразить, но Санеми остановил его, покачав головой. Его голос упал до почти неслышного уровня. «Если я не могу позаботиться даже об одном человеке, то какого хрена я вообще могу?»       Они молчали, пока Санеми продолжал латать Гию, тишина была немного неуютной. Наклеив повязку на бровь Гию, Санеми снова заговорил.       «Извини, что я накричал на тебя. Я и так был в паршивом настроении, и это не должно было быть твоей проблемой».       «Почему ты был в плохом настроении?» Гию наклонил голову набок и наблюдал, как Санеми закрывает аптечку. У Санеми пересохло в горле.       У него было несколько вариантов. Придумать какую-нибудь ложь, отвлечься и сменить тему или просто сказать правду. Его инстинкт кричал ему, чтобы он выполнил первый вариант, какая-то общая чушь уже зреет в его голове. Логично, что со вторым вариантом было бы проще всего справиться, пожав плечами и сказав несколько модных слов, которые смутили бы Гию. Но…       «Сегодня я видел своего брата». Его слова прозвучали так тихо, что Санеми не был уверен, подумал ли он об этом или действительно произнес вслух.       «О, это звучит мило», — немного оживился Гию. Санеми драматично покачал головой, действительно донося свою мысль до Гию. «Или нет?»       «Нет. Не мило».       Гию посмотрел в сторону, явно рассчитывая какой-то ответ. Ему потребовалось мгновение, его рот несколько раз открывался и закрывался, прежде чем он действительно заговорил. «Он был груб с тобой?»       Санеми усмехнулся. «Нет, нет. Я не думаю, что у Геньи есть что-то грубое в характере. Ну, он мог быть настоящим придурком когда хотел, но это кто угодно может». Его слабая улыбка погасла. «Он унаследовал все хорошее от мамы».       Он не знает, почему он все еще говорит об этом, ведь это первый раз, когда он вообще упомянул о своей семье при Гию.       «Тогда… Почему было так плохо увидеть его сегодня?» — осторожно спросил Гию.       Лицо Санеми дернулось. Он действительно, действительно боялся погрузиться в это. Было бы так легко оборвать разговор здесь, сказать Гию, что он устал и идет обратно в постель. Но то, как открытые и серьезные глаза Гию сияли в тусклом свете, делало почти невозможным сопротивление.       Ублюдок.       Он уже зашел так далеко, почему бы не заставить поезд честности продолжать ехать по этому опасному пути? Санеми зажмурился и опустил голову. «Почему бы тебе не лечь?»       «Что?» — отрывистый вопрос Гию звучал как крайнее замешательство, хотя Санеми пока отказывался смотреть на него, чтобы заметить почти наверняка недоверчивую морщину на его лбу.       «Просто сделай это». Санеми открыл глаза достаточно, чтобы схватить аптечку и пошёл положить её на стол Гию, не торопясь с каждым шагом. Когда он наконец повернулся и пошёл обратно к кровати, он увидел, что Гию неподвижно лежит на спине, натянув одеяло чуть ниже подбородка, и пристально посмотрел на Санеми. «Моргни уже. Боже».       Гию резко вернулся к себе и посмотрел в потолок, к счастью, моргнув. Санеми сделал глубокий вдох и откинул простыни. «Отвернись, я не хочу, чтобы твоя чокнутая задница смотрела на меня».       С прищуренным взглядом Гию перекатился на бок, положив лицо на подушку. Санеми скользнул в кровать, его тело устроилось и свернулось за спиной Гию, его руки нашли его талию. Они обнимались так всего несколько раз после секса, но это всегда было недолгим.       Санеми подсознательно думает, что жаждет близости — если бы он действительно хотел открыться прямо сейчас, ему потребовалось бы любое утешение, которое он мог бы получить, в прямом и переносном смысле.       К тому же он не мог смотреть Гию в лицо, когда собирался сказать то, что собирался.       Санеми прочистил горло, уткнувшись щекой в ​​подушку прямо за головой Гию. «Ну, эм, у меня есть семья… дома. Типа братьев и сестер, родителей… и всего такого».       «Окей»       Санеми помедлил, глубоко вздохнув. «Я уехал из дома около тринадцати лет назад, но это было не совсем при хороших обстоятельствах».       «Окей»       Он нахмурился и попытался закатить глаза. «Тебе не нужно говорить».       «Ох», — тихо сказал Гию. «Ладно».       В этот раз Санеми закатил глаза, с трудом сглотнув, прежде чем продолжить. «Я ушел, потому что мой отец — грубый кусок дерьма». Он сделал паузу, пытаясь понять, как сказать дальше, давая признанию немного впитаться. «Но он не всегда был таким, он начал пить примерно в то время, когда родилась Тейко». Произнесение имени сестры вслух впервые за более чем десятилетие задело его почти так же сильно, как осознание этого факта.       Он покачал головой. «Я действительно не знаю, почему они продолжали заводить детей после этого. Семерых детей было бы достаточно, чтобы вывести из себя самого уравновешенного человека, так что я не знаю, о чем думал Кёго». Санеми в задумчивости поднял бровь. «Моя мама очень милая. Хотя и немного пассивная, так что я уверен, что он не оставил ей возможности сказать «нет» на такие вещи».       Гию слегка напрягся в объятиях Санеми.       «Я до сих пор помню, как он ударил ее в первый раз. Как будто это было вчера, черт возьми. Она не успела поставить еду на стол достаточно быстро, поэтому он ударил ее по лицу тыльной стороной ладони. Она уронила кастрюлю с супом, которую держала, и это обожгло ногу Геньи. Я был так удивлен, что ничего не мог сделать. Оглядываясь назад, я понимаю, что я был всего лишь ребенком, но я все еще чувствую себя чертовски бесполезным, когда думаю о ее глазах, наполняющихся слезами.       «Этот придурок просто сидел и орал на нее, пока она убиралась. Генья попытался схватить салфетку, чтобы стереть еду с ноги, но на него накричали, чтобы он «не двигался ни на дюйм». В итоге его кожа сильно покрылась волдырями».       «Чёрт», —прошептал Гию себе под нос.       «Чёрт, это даже не поверхностное описание того дерьма, что он сделал. Он большой парень, так что у него было много физической силы по сравнению с остальными из нас. Например, однажды, когда мне было, наверное, одиннадцать или около того, я не успел приступить к работе во дворе, как из ниоткуда налетела какая-то случайная буря.Так вот, он схватил меня за шиворот и вытащил на улицу, под дождь.       «Он был так зол, что засунул мое лицо в дурацкий маленький пластиковый бассейн, который у нас был снаружи для детей. Он держал меня под водой, пока я не перестал брыкаться. Я едва заметил, как он бросил меня на землю и, наконец, зашел внутрь, когда все закончилось.       «Несмотря ни на что, я бы терпел все изо дня в день, если бы это означало, что он оставит всех остальных в покое. И это именно то, как я жил. После того, как он столкнул мою маму с лестницы, когда она была беременна Сюей, я сделал это своей миссией».       Гию пошевелился, чтобы попытаться взглянуть на Санеми краем глаза, но Санеми крепче сжал его, удерживая на месте.       «Я стал сильнее. После того, как из меня месяцами выбивали дерьмо, я начал сам давать сдачи. Старый ублюдок даже имел наглость выглядеть удивленным», — невесело рассмеялся Санеми. «Постепенно он все больше и больше щадил малышей, предпочитая избивать меня. Маму тоже, хотя ей так и не удалось полностью от него скрыться».       Санеми разжал пальцы на талии Гию и начал поглаживать его кожу небольшими успокаивающими кругами.       «Часть меня всегда знала, что я уйду. Я просто не знал, когда. Всякий раз, когда Кёго отключался перед телевизором, я помогал соседям со случайными заработками или репетиторствовал с другими детьми в школе. Все маленькие деньги, которые я получал, я прятал в вентиляционном отверстии на кухне. Честно говоря, я думал, что они просто пойдут на оплату медицинских счетов или что-то еще для кого-то из нас.       «Однажды вечером, однако, я помогал маме убираться после ужина, когда он ввалился в комнату. Он уже выпил две упаковки по шесть штук своего любимого пива и сошел с рельсов, когда открыл холодильник и увидел, что там ничего не осталось. Это была его собственная гребаная вина. Все, что делала его ленивая задница, когда он не был на фабрике, это шел утром в ближайший магазин, чтобы купить то, что ему нужно на день»       «Но нет, видимо, в тот раз виновата была мама», — усмехнулся Санеми. «Он просто не мог отпустить это. Я сказал ему заткнуться и сказал, что пойду принесу еще, но это не сработало. Пустая бутылка в его руке стала каким-то… демоническим продолжением этого, когда он указал на маму и обвинил ее в попытке разрушить его жизнь». Его губы скривились от воспоминаний»       «Как только он отвел руку, я успел оттолкнуть маму с дороги, но бутылка разбилась мне об лицо — вот откуда у меня шрам». Тон Санеми стал спокойнее, когда он немного поговорил с Гию, осознавая, что он все еще рассказывает историю, несмотря на ее ужасное содержание.       «Я не знаю, какой переключатель сработал в моем мозгу. Мое тело просто двигалось само по себе. Я не сопротивлялся. Я даже ничего не сказал. Я просто… ушел. Взял деньги и побежал на автобусную остановку».       Санеми позволил Гию повернуть голову назад, сочувствие в его глазах прожгло его плоть. Их глаза на мгновение встретились, прежде чем Санеми пришлось отвернуться, глядя в потолок. Его желудок скрутился в узел, он прочистил горло.       «Но, эм, я думаю, все это не моя сегодняшняя тема. Тебе просто нужен был контекст».       Гию терпеливо ждал, его взгляд мерцал в слабом свете, который Санеми мог видеть краем глаза. Он отвернулся, чтобы Санеми продолжил.       «Когда я увидел Генью, у него на лице был такой же шрам, как у меня». У Санеми перехватило горло. «Я не остался, чтобы спросить его, что случилось. Не думаю, что смог бы, даже если бы захотел. Но я знаю. Я просто знаю, что этот ублюдок сделал с ним это дерьмо», — Санеми коротко указал на свое лицо, «или, по крайней мере, что-то похожее». Он вздохнул.       «И это то, что действительно съедало меня все это время. Я бросил их. Я смог уйти от издевательств отца, но я оставил всех остальных страдать. Что за кусок дерьма, да?» Его слова стали резкими. «Я ничем не лучше его, я обрек всех на прихоти Кёго. Я должен был защищать их, но я был слишком чертовски эгоистичен, чтобы остаться»       «Я имею в виду, черт возьми, я чувствую частички его в себе все время. Он встроен в меня, неважно, что я делаю, чтобы измениться. Это мое покаяние за весь вред, который я причинил своей семье. Я знаю, что это его зло извергается из моего рта, когда я злюсь, впитывается в мои гребаные кости, когда мне приходится сжимать кулаки, чтобы успокоиться, прежде чем я взорвусь. Это тюрьма». Голос Санеми надломился, а горло сжалось.       «Я не могу — я не хочу представлять, с чем пришлось столкнуться моим братьям и сестрам. Моя мама… Боже. Он, наверное, уже убил ее. Избил ли он ее до полусмерти или просто до стресса». Слеза скатилась по его переносице. «По крайней мере, Генья, похоже, выбрался, но…» Он снова замолчал и с трудом сглотнул, его горло так пересохло, что это граничило с болью. «Кото и Сюя были такими маленькими. Черт, они бы сейчас все еще учились в школе. Они еще дети и, вероятно, даже не помнят меня».       «Ты жалеешь, что ушёл?» — прошептал Гию, когда Санеми начал бессвязно бормотать.       Он задумался на мгновение. «Да… нет? Блядь». Санеми стиснул зубы. «Мне нельзя позволять себе жить так комфортно, как сейчас. Я не заслуживаю ничего из этого дерьма. Ни моей работы, ни моих друзей, ни квартиры, ни…тебя». Новая слеза пробежала по его виску. «Я просто кусок дерьма, которого награждают за абсолютно гребаную ерунду. И что от этого получает моя семья? Абсолютно гребаная ерунда».       Гию развернулся в объятиях Санеми, движение было слишком внезапным, чтобы Санеми успел сообразить, как скрыться, кроме как приклеить глаза к подушке рядом с собой. «Насколько неправильно было бы сказать, что я сожалею только о том, что им пришлось пережить в мое отсутствие? Что я хотел бы защитить их лучше?»       «Я не думаю, что это неправильно», — откровенно сказал Гию.       Санеми зажмурился и крепче прижал Гию. «Я не могу полностью сожалеть о решении, но я также не думаю, что когда-либо полностью приму его». Он вздрогнул, когда теплая рука коснулась его мокрой щеки. Санеми наклонился к ласке, находя утешение, которого он не считал себя достойным.       «Гию, мне нужно, чтобы ты знал, что я тебя не оставлю».       «Что?» — он был более чем сбит с толку.       «Я больше не хочу убегать». Санеми открыл влажные глаза и целеустремленно посмотрел в широкие глаза Гию. «Ты сказал, что люди всегда уходят, и я знаю, что мне трудно поверить после всего, что я только что сказал, но я обещаю, что не уйду. Даже если бы ты ненавидел меня и никогда больше не хотел меня видеть, я бы всегда заботился о тебе. Я просто… хотел бы, чтобы я мог защитить тебя сегодня».       «Это норм…»       «Это не нормально, Гию». Санеми нахмурился. «Ты пострадал. Я знаю, что мог бы предотвратить хотя бы это, если бы был там, или хотя бы вызвать такси, чтобы тебя забрать».       «Санеми».       «Тебе не нужно увольняться с работы. Я понимаю, и мне жаль, что я был таким настойчивым. Просто…» Санеми тщательно обдумал свои следующие слова. Выражение его лица и голос смягчились. «Может, тебе стоит сократить свои часы? Это слишком много, и я беспокоюсь о твоем здоровье». Губы Гию дернулись. «Пожалуйста?»       Гию посмотрел ему в глаза, прежде чем медленно кивнуть. «Хорошо, я подумаю об этом».       Санеми тоже кивнул, судорожно вздохнув. «Могу ли я остаться здесь сегодня на ночь?»       «Это твой дом, ты можешь…»       «Нет», — перебил его Санеми. «Пожалуйста?»       Гию обдумал, о чем именно его просили. «Хорошо».       Санеми судорожно вздохнул, подняв руку, чтобы наконец вытереть слезы, пока Гию тер повязку на щеке. Он думал о том, чтобы извиниться перед Гию за то, что разбудил его только для того, чтобы выплеснуть на него свою травмирующую историю, но он был слишком уставшим для еще большей уязвимости сегодня вечером.       Возможно, продолжая эгоистичную линию, Санеми немного поворочался на кровати и крепко обнял Гию. Санеми прижал голову к бьющемуся сердцу Гию, острый подбородок Гию мягко покоился в волосах Санеми. Его глаза закрылись, истощение от такого внезапного эмоционального потрясения унесло его.       «Твоему лицу не слишком больно лежать вот так?» — «Нет» прошептал Гию в кожу Санеми, который замычал в ответ. «Мне нужна сигарета», — пожаловался он, прижавшись губами к груди Гию.       Гию рассмеялся, заставив Санеми слабо улыбнуться. Его глаза становились все тяжелее и тяжелее, он задумался, увидит ли он Генью завтра на работе. Может, мне стоит поздороваться, было последнее, о чем он подумал, прежде чем провалиться в сон.