Перед бурей

      Сначала была тупая, давящая боль. Тошнота, подступающая к горлу жгучим комом. Глаза мои были плотно закрыты, но вокруг мелькали несвязные образы, силуэты. Мрачные каменные стены, влажные, пахнущие плесенью углы, тусклый свет откуда-то сбоку. Проклятия. Железные решетки. Сырой, разорванный спальник. Колючая солома. Предательство, боль от несправедливости… Я ворочала головой, пытаясь отогнать образ Имперской тюрьмы. Я больше не там! Я туда никогда не вернусь.       Коридоры. Нескончаемые, петляющие… Лес, черные ягоды, которые я ела и ела, пока язык не стал синим. Тепло собственных рук и магии, заживляющей раны. Снова проклятия, но уже мои собственные.       — Проснись…       Ласковый шепот донесся до ушей. По телу побежали мурашки, а голова снова вывернула сознание наизнанку.       Жажда трепетного прикосновения кончиков пальцев, а может и вовсе легкого поцелуя в уголок губ… Исполинский грозовой атронах или просто гром, бьющий по вискам? Колдовство запрещено в Синоде. Гавканье, пыхтение, скрежет когтей по золотистому двемерскому механизму. Фалмерские стрелы, рассекающие воздух, разорванная мантия и шрамы на щиколотках и бедрах…       — Проснись, ну же.       Я дернулась. Кто-то коснулся моего плеча, и внезапно стало оглушительно тихо. Все-таки пришлось сделать над собой усилие, приподнять усталые веки. Яркий свет ударил по глазам, и дурман постепенно начал рассеивался. Дрожащей рукой я инстинктивно провела по лицу, вытирая сочащуюся из носа кровь.       — Слава богам. Она в сознании! Ты как, слышишь?       Я слышала, но как будто из-под стеклянного купола. Кивнула, чтобы чуть успокоить нависшего надо мной… кого-то. После зажмурилась, надеясь, что это поможет вернуть четкость зрению. Обжигающий ком снова подступил к горлу, но на этот раз уже намного выше, так что я забарахталась, пытаясь перевернуться со спины на бок. Руки сидящего рядом помогли мне, подталкивая, так что уже через две секунды я распрощалась с обедом, а потом и с завтраком. Глаза и нос защипало, слезы брызнули ручьем. Муть и блики перед глазами начали исчезать, и я во всех красках разглядела творящееся передо мной безобразие.       Приподнявшись на руках и сев на колючий снег, выругалась. Снова вытерла нос рукой — рукав синей робы побагровел от капель крови. Теперь, когда ко мне вернулась ясность мысли, я подняла голову и огляделась. Вспомнила, что случилось.       Тюрем и подземелий давно не было, как бы они не пытались преследовать меня в каждом подобном приступе. Я свободна, им не напугать меня… Единственное, что меня ограничивало на сегодняшний день — это клятва Ордена Клинков, которую я дала скорее из вежливости, а не столько потому, что чту местные правила. Может, правильнее сказать даже иначе… Из благодарности за спасение моей жизни.       Логово дракона, в которое мы забрались, высилось над густым заснеженным лесом. Полуразрушенная серая стена со словами Силы, вся исцарапанная острыми когтями своего древнего хозяина, выглядела теперь печальной и одинокой в солнечных лучах. Еще горячий драконий скелет лежал в стороне: рептилия неудачно рухнула носом в землю и прокатилась почти до самого обрыва, оставив под собой длинный след. Нужно было подойти, осмотреть его, взять образцы… Но сил не хватало даже на то, чтобы просто подняться на ноги.       — Как я ему крылья подпалила, а? Красиво было?.. — усмехнулась я, потирая ладони. Судя по неприятному покалыванию и жжению, под перчатками кожа вспухла от высоких температур. Не особо любила заклинания Разрушения за это: они по своей природе разрушали все, в том числе и тебя самого.       Воин, что так любезно перевернул меня, чтобы не захлебнулась рвотой, нервно хохотнул и встал с колен, оставляя меня в компании неприглядной лужи. Фултейм, так его звали. Пропитый норд с темными глазами и не по годам морщинистым лицом обычно с восхищением комментировал мои заклинания: сам он в этом ничего не понимал, а потому ему было вдвойне интересно наблюдать за потоками искр, рвущимися из моих ладоней всякий раз, когда я начинала произносить заклинания. Но при этом поводом для его шуток всегда было и будет как раз-таки мое состояние после мощных выбросов энергии, прямо как сейчас. «Меня тоже так выворачивает, только мне не приходилось для этого столько учиться, достаточно выпить больше дозволенного», — хмыкал он каждый раз. Даже удивительно, что сейчас Фултейм тактично промолчал.       Рядом были и другие члены нашего отряда. Члены Ордена Клинков… Все старательно делали вид, что мы действительно возрожденный Орден, а не шайка отщепенцев, пытающаяся выжить в суровой реальности. Оглянувшись через плечо, я встретилась глазами с взволнованным, нет, разъярённым Игнемаром.       — Вигдис! Сколько раз мы это обсуждали?! Не надо, никогда так не делай!       Это был рослый, крепко сложенный норд. Такого как раз и представляешь, когда читаешь про нордов в учебнике: мужественный, светловолосый, ясноглазый… С парой изъянов, конечно. Пара глубоких шрамов рассекала нос, а кустистая неухоженная борода торчала в стороны, вероятно, чтобы прикрывать выбитый в бою зуб. Если так, то со своей задачей она не справлялась.       — Тише, пожалуйста, не кричи… — я прикрыла уши и вздохнула. — Лучше бы поблагодарил.       — Умереть захотела?!       Закатив глаза, оставила его вопрос без ответа. Ингемар опустился рядом со мной на одно колено и начал поспешно оглядывать меня на предмет повреждений.       — Ну все, прекрати, я в порядке, — отмахнулась я, но мужчина проигнорировал. Он всегда игнорировал, всегда продолжал проверять, пока сам не убедится, что всё действительно хорошо. Порой это выводило из себя, ведь Инги в своей тяжелой броне был неуклюж, действия были резкие и непоследовательные. Но при этом где-то в душе мне всегда было приятно его внимание.       — Ничего с ней не будет, — раздался откуда-то от стены Силы голос Дельфины. — Нечего на ровном месте панику разводить. Иди сюда!       Дельфина была моей самой давней знакомой и именно из-за неё я оказалась втянутой в эту «драконью переделку». Но подругой я её никогда не считала, нас связывали исключительно рабочие отношения. И, по правде говоря, в какой-то момент я искренне хотела их полностью разорвать. Но все обернулось так, как должно было, я думаю.       Отношения этих двоих, Ингемара и Дельфины, всегда заставляли меня чувствовать некоторое раздражение. Игнемар, добрый и справедливый боец, официально считался нашим лидером, но, как показывала практика, являлся он таковым лишь на словах. Дельфина, в силу большего опыта и, конечно, природной жесткости, крутила им как хотела: говорила, кого вербовать в «поднимающийся с колен» Орден, какие брать задания, а какие оставлять без внимания.       Когда-то Орден Клинков был великой организацией. Телохранители Императора, лучшие шпионы и воины Тамриэля. Некоторые из нас, в частности Дельфина и Фултейм, застали её распад после подписания «Конкордата Белого Золота» — мирного договора между Империей и Альдмерским Доминионом в конце Великой войны. Началось массовое истребление Клинков на всей территории Тамриэля. Они бежали, прятались по углам как крысы, чтобы сейчас, спустя двадцать восемь лет «возродить» былое. Явление черного дракона Алдуина и последующее появление драконорожденного как будто сдвинули Клинков с мертвой точки.       — Одну минуту, — попросил Ингемар, но Дельфина лишь рявкнула громче.       — Нет времени топтаться!       Я глянула в сторону воительницы, поджав пересохшие губы. Наблюдала, как Дельфина, откинув мешающуюся светлую косу, достала из походной сумки бумагу и уголь, после чего принялась поспешно переводить символы со стены. Мы делали это каждый раз: собирали все драконьи тексты и отвозили в Храм Небесной гавани, наше нынешнее пристанище. Там самый старый и опытный из нас, чудом выживший после репрессий Талмора архивариус Клинков Эсберн, часами корпел над добытыми нами материалами. Старик в мелочах пытался воссоздать древние писания, чтобы лучше узнать драконов, чего от них ожидать и как с ними эффективнее бороться.       Ингемар и Фултейм помогли мне встать. Слабость накатывала волной, ноги отказывались слушаться, но я сделала над собой усилие и выпрямилась.       — Неужели тебе нравится доводить себя до такого состояния? — печально спросил Ингемар, придерживая меня под локоть.       — Он бы Фултейма заморозил своим дыханием. Или надо было дать ему умереть?       — Моя героиня, — сморчок похабно улыбнулся и, чуть наклонившись, поцеловал тыльную сторону моей ладони.       — Боги, спасибо, что я в перчатке.       Фыркнув, Фултейм двинулся в сторону Дельфины, ехидно бормоча что-то себе под нос. Как будто не ему несколько минут назад угрожала смертельная опасность. Впрочем, он пропил инстинкт самосохранения еще году эдак в 180 4Э, когда залег на самое дно, спасаясь от Талмора.       Ингемар неодобрительно покачал головой. Непонятно, то ли меня осудил за излишнюю самоотдачу, то ли Фултейма за несерьезность, то ли всё сразу.       — Точно в порядке?       — Да, в первый раз что ли… — ответила я и, прочистив всё ещё саднящее после рвоты горло, усмехнулась: — Разве я не полезная?       Пропустив мимо ушей тяжелый вздох Ингемара, я вывернулась из его хватки и поплелась к останкам дракона, чтобы осмотреть кости. Уже через мгновение, присев рядом с разинутыми челюстями чудища, я с досадой отметила:       — Надо как-нибудь убить дракона без тебя, чтобы хоть что-то кроме чешуек и костей осталось. Взять образцы крови или…        — Ты точно самоубийца.       Быть может, Инги и был прав. Я постоянно попадала во всякие переделки, оправдывая авантюры стремлением к знаниям. Так уж вышло, что даже наше с ним знакомство случилось только благодаря моему безрассудству: я решила, что отправиться в одиночку в Черный предел через двемерские руины, дабы собрать красные корни Нирна, — это прекрасная идея. Как-то я не рассчитала количество живущих там фалмеров и прочей вонючей пакости.       — Мы много упускаем из-за того, что ты поглощаешь драконьи души, — не отступила я. — Вот если бы ты мог контролировать процесс поглощения, возможно…       — Предлагаешь мне в следующий раз сидеть в кустах, пока вы деретесь?       — Ну почему же. Убьем, а потом прячься в кусты, пока процесс не запустился.       — Героический поступок, — недовольно отозвался Ингемар, оставляя меня в компании драконьих останков. Решил не испытывать терпение Дельфины и пошел в сторону стены, вчитываться в витиеватые надписи.       Ингемару было предначертано стать драконоборцем. Волею судьбы он оказался Довакином — человеком, способным навсегда, окончательно и бесповоротно убить дракона. Поглотить саму его душу. Так гласили легенды.       Всё это казалось старыми нордскими сказками, пока два года назад по всему Скайриму не начали подниматься из мертвых драконы. Люди решили, что пришел Конец Времен. И единственной надеждой на спасение стал именно Довакин — воин-норд из легенд, чей Голос способен сразить чудовищ. Народ начал писать песни, по Тамриэлю поползли разнообразные слухи. А Довакином оказался Ингемар — простой житель деревушки Хелген, ныне стертой с лица земли пламенем Алдуина.       Инги никогда не вдавался в подробности о том, как это случилось. Не любил говорить о произошедшем. Уходил от ответов, оправдываясь началом «новой жизни». «К чему говорить о прошлом, если его уже не вернуть», — отвечал он каждый раз, печально опуская глаза в пол.       Больше года прошло со дня, когда Алдуин погиб от рук Ингемара, но Скайрим гудел до сих пор. Теперь, видя дракона в небе, люди, хоть и боялись, но знали, что спасение есть. Довакин жив, а значит со временем драконы вновь лягут в свои могилы.       И так уж вышло, что благодаря Дельфине следующей миссией после убийства Алдуина для Довакина стало возрождение Ордена Клинков. Дельфина, как оказалось, думала об этом долгие годы. «Мы будем бороться за справедливость. Будем защищать простых людей от драконов и других нависших угроз», — говорила она нам, призывая отречься от прежней жизни и посвятить себя Ордену. Другими угрозами она, конечно, называла Талмор, но вот как она собиралась бороться со столь могущественным противником никто не представлял. Тем более, что на данный момент наш «орден отщепенцев» насчитывал всего шесть богами забытых душ.       Достав из поясной сумки синенький пузырёк с зельем, залпом осушила его. Это должно было помочь мне вернуть хоть какие-то силы после столь тяжелого поджога крылышек древнего морозного дракона, чья зубастая пасть раскинулась передо мной. После я сложила в сумку пару клыков, чешуек и несколько увесистых костей. Я передавала их придворному магу города Вайтран, своему старому другу Фаренгару. Он специализировался на изучении драконов (а если быть точнее, был влюблен до безумия в этих созданий), а потому за каждый образец готов был вывалить кругленькую сумму. К тому же, он всегда был готов поделиться добытыми знаниями, что было очень полезно в нашей работе.       — Какой все-таки вид великолепный, — сказал Фултейм, кажется, самому себе. Я оглянулась и увидела, что воин подошел почти к самому обрыву, с благоговением глядя на укрытый снегом лес и заледенелые горные хребты. Решив нарушить его идиллию, я позвала его помочь мне: швырнула на видное место пустой мешок для костей. Фултейм разочарованно заворчал, но послушно присоединился к разбору скелета.       Ингемар и Дельфина тем временем закончили возиться у стены. Обшарили наполовину ушедший в землю сундук, старательно игнорируя замороженные человеческие останки, аккуратно сложенные рядом. Дракон явно забавлялся с заблудшими путниками: отрывал конечности, охлаждал своим ледяным дыханием, чтобы предотвратить разложение. Судя по царапинам и глубоким ранам, насаживал тела на когти, а потом, когда надоест, складировал у стеночки ровными рядами.       — Вы закончили? — спросила Дельфина, поправляя увесистую сумку на плече. — Надо спускаться, скоро стемнеет.       — Да, почти…       Мы собрали всё, что могли утащить вчетвером. Я незаметно перекинула пару особо увесистых костей в мешок Фултейма, чтобы поберечь свою спину, после чего осушила ещё один пузырёк с зельем. Предстоял долгий спуск, для него нужны были силы.       Тронулись. Ингемар и Дельфина шли впереди, а мы с Фултеймом чуть поодаль. Все молчали, словно договорились сохранить недолгую тишину в знак памяти тем несчастным, что навсегда остались на этом склоне в логове убитого дракона. Снег приятно похрустывал с каждым шагом, отвлекая от жалобного завывания ветра на скалах.       Я оглядела товарищей, отмечая невеселую истину: ни на какой могучий Орден мы не были похожи. Оголтелые наёмники, выполняющие самые безрассудные задания — это больше было похоже на правду. На Дельфине потрёпанная после множества битв железная броня, нагрудник с левой стороны чуть оплавился после позапрошлой стычки с огнедышащим драконом. Повезло, что она отделалась тогда лишь парой ожогов. Фултейм недалеко ушёл от Дельфины, нацепив на себя снятые с какого-то бандита звякающую кольчугу и массивные наплечники. На Инги броня посимпатичнее и поновее — стальная, почти не имеющая просветов, в которые можно ударить острым кинжалом. Но при этом нагрудник был весь в царапинах, а ремешки, удерживающие за спиной оружие, доживали свои последние деньки, норовя вот-вот лопнуть. Я же всегда одевалась легко: натягивала старенький кожаный нагрудник, наручи и поножи поверх выторгованной у знакомого из Коллегии магов робы, чтобы хоть как-то прикрыть грудную клетку и конечности. Полноценную броню я игнорировала: она сковывала движения, что затрудняло использование магии, а также раздражающе бряцала каждый раз, когда я делала шаг.       На досуге, сидя в Храме Небесной гавани, мы придумывали, как бы усовершенствовать броню с помощью драконьих костей и чешуи, однако пока наши разработки имели лишь теоретический характер.       Одним словом, выглядели мы не особо примечательно. Три неотесанных воина и рыжая магичка под боком. Конечно, на то и был расчет: привлечение лишнего внимания нам было совершенно ни к чему. Дельфина и Фултейм всё так же были в розыске, за двадцать восемь лет Талмор не забыл о них. «Они не успокоятся, пока не перебьют всех, кто помнит, как было раньше», — пояснял нам Эсберн, когда мы разглядывали найденную в кладовой Храма настоящую броню Клинков. Хоть она и пролежала в пыльном углу много лет, но была в прекрасном состоянии. И мы могли бы облачиться в эти творения акавирской Драконьей стражи, фактически это было бы намного безопаснее, чем бегать по Скайриму во всяком рванье. Но такая броня слишком заметна, слишком узнаваема для тех, кому о нас знать совершенно ненужно. Шпионы Талмора были повсюду.       Каждый раз, когда я задумывалась об этом, я задавалась вопросом: «Что я вообще тут делаю?» Спрашивала себя и сама не могла ответить. Когда Ингемар пригласил меня вступить в Орден, я сразу же отказалась. Я знала Дельфину: не верила я, что она была готова просто делать добрые дела для простых людей, защищать их, не влезая в политику. Не после того, как Талмор уничтожил Клинков. Дельфина точно хотела однажды дать им бой, просто сейчас она, скорее всего, еще не знала, как это сделать.       И все-таки Ингемару я обязана была жизнью. Уже после Падения Алдуина мы с ним вновь встретились… Узнали друг друга лучше. Что ж, наверное, если кто-то и убедил меня в том, что «новые Клинки» могут принести реальную пользу, то это Инги. Я пришла за ним, а не потому, что Дельфина видела во мне подходящую кандидатуру.       Спустя некоторое время мы спустились с горы и двинулись к дороге. Тут неподалёку была небольшая деревушка, жителям которой и досаждал морозный дракон, убитый нами сегодня. Фултейму хотелось поскорее добраться до местных и поведать какой-нибудь «грудастой даме» о нашем подвиге за кружечкой чего-нибудь горячительного, Ингемар явно грезил о возможности немного поспать, а Дельфина планировала заняться своим любимым делом: бесконечным поиском работы.       — Как скоро ждать наших ворюг? — поинтересовался Фултейм у Дельфины, когда вдалеке уже начали виднеться очертания домиков.       — Если ничего не случилось, то через сутки, — ответила бретонка. — В противном случае отправимся в Храм без них.       — Ты так и не рассказала, почему у них отдельное от нас дело, — напомнил Ингемар, бросив на Дельфину косой взгляд. Очередное подтверждение, что Довакин был главным лишь на словах: Дельфина распоряжалась людьми сама и нередко не ставила Ингемара в известность.       Ворюги, как их называл Фултейм, были последними вступившими в наш «Орден». Парочка плутов, вышедших прямиком из Гильдии воров. Рыжий, харизматичный норд тридцати семи лет по имени Бриньольф, вечно сверкающий своими зелеными глазенками, и низкорослая босмерка Тера, обладательница темных волос и самого задумчивого в Тамриэле взгляда. Они пришли вместе, решив оставить воровской промысел и «встать на путь исправления».       С этими двумя вопросов всегда было больше, чем ответов. Никогда не понимала странную связь Бриньольфа и Дельфины: они точно были знакомы задолго до того, как началось пробуждение драконов, но все мои попытки раскрутить их на подробный рассказ сводились к «это долгая история». Дельфина всегда отдавала предпочтение рыжему плуту, хотя отказывалась это признавать.       Тера родилась в Валенвуде, но зачем-то перебралась в Скайрим. Была подругой Ингемара. Они регулярно с теплотой вспоминали какую-то давнюю вылазку в Маркарт, обсуждали холодную таверну в Винтерхолде и «взаимопомощь». И как будто вокруг все всё понимали, кроме меня. Это невыносимо раздражало.       Бриньольф всегда был бодр и весел, а Тера — отстранена и молчалива. Её, конечно, можно было легко развести на содержательную беседу, но сама она никогда не начинала разговор первой. Передвигалась тихо, как привидение, и постоянно пугала меня, внезапно появляясь за спиной с невинной улыбкой.       Учитывая большой опыт по части скрытности, Брин и Тера вскоре стали нашими лазутчиками. Они пробирались туда, куда весь отряд сунуться был не в состоянии. На вылазки с драконами они, конечно, тоже ходили: Тера мастерски обращалась с луком, что было очень на руку, когда противник в небе. Однако в этот раз какое-то неотложное дело все-таки было важнее, чем помочь своим товарищам в битве с чудовищем.       — Разве не говорила? Они поехали заключать сделку, — безэмоционально ответила Инги Дельфина. — Один мой знакомый торговец приберег на особый случай драгоценный Коготь. Судя по описанию, это ключ от древнего нордского кургана. Бриньольф попытается сторговаться с ним, чтобы забрать Коготь по сниженной цене. В противном случае они с Терой его просто выкрадут.       — Неплохо, — усмехнулся Фултейм.       Ингемар молча кивнул, задумавшись о своем. Тем временем у меня перед глазами вместо приближающейся деревушки уже сейчас предстали нордские захоронения. Вылазки в них я любила куда больше: впечатляли ловушки, оставленные для непрошенных гостей, старинные книги и, конечно, бродящие по коридорам драугры. Ещё в юности, во времена учебы, мне довелось впервые побывать в подобной гробнице. Уже тогда я поняла для себя, что нордские курганы — идеальное место для колдовской практики.       Забавно: такие необычные занятия, как охота на драконов и исследование руин, постепенно становились для нас привычным делом. Клятва, которую нас заставила произнести Дельфина, как будто обязывала нас ни на день не прекращать свою борьбу. Придя в Храм Небесной гавани, мы отреклись от прошлой жизни, посвятили себя Ордену… Легко отрекаться, когда за плечами ничего нет. Кажется, по этому принципу Дельфина и искала кандидатов: кто-то, кому нечего терять.       Орден Клинков. Поистине красиво звучит. Но если быть откровенными, то за гордым названием скрывалось специфическое содержание. Три политических преступника. Два вора. Беглянка из Синода… Собственно, кое-где я тоже считаюсь преступницей.       И Довакин.