Смерть в чужом доме

Облокотившись об скрипящий стул в бывшей обители Марка, Ло почувствовал как жесткая спинка неприятно царапала его оголенные шрамы, создавая мелкий дискомфорт. Однако сейчас это были мелочи, гораздо больше его волновал кончик клинка, слегка надавливающий на мечевидный отросток груди (откуда он вообще такие слова знает?), и растущее с каждым ударом сердца проткнуть его насквозь, дабы хоть на секунду почувствовать облегчение. Тело обсыпало мурашками то ли из-за разгулявшегося сквозняка, который теперь чувствовался гораздо ярче без одежды, то ли из-за чувства легкого мандража перед мыслью, что совсем скоро он сможет на время забыть обо всех переживаниях. Хоть на мгновение остановить этот вечный поток из вечного сожаления, абсолютной безнадёги и усталости, которая преследовала его на каждом шагу. Хоть немного забыть про битву в Эшхолде, их слиянни с Джоном, заражении Марка, сдавшемся Невере, погибших дворфов и о накапливающемся стрессе. Краем сознания он понимал что не должен справляться с проблемами подобным образом, однако способ "работай до потери пульса дабы у тебя не было времени на эту чепуху" работал крайне хреново в последнее время. По большей части из-за того что заняться здесь было особо не чем, все стоило спраков, а видеть монстров и убивать их одним за другим было уже тошно, особенно когда он то и дело натыкался на бывших жителей города. Вдох. Он обхватил выкованную рукоять по удобней, в очередной раз поражаясь мастерству багрянника сделать ее такой комфортной. Наверное стоит потом извиниться за испачканную обитель. Ничего, скоро все должно закончиться. Выдох. Лололошка резким движением вонзил в себя клинок, чувствуя, как острое лезвие почти полностью проникло в тело, наверняка задевая жизненно важные органы. Явно не сердце, смерть бы тогда уже забрала его в свои объятия. Невольно вспомнился Марк, вина все еще прожигала сердце. Вдох. Рванный, хриплый – по всей видимости он все таки задел легкие. Ну и пусть, он заслужил еще большей боли, гад. Стиснув зубы, он вогнал его ещё глубже, чуть ли не по самую рукоятку, а после чуть покачал его вверх-вниз, расковыривая рану еще больше, иногда касаясь чего то жесткого. Ребро наверное, впрочем, это сейчас не так важно. Выдох. По всему телу распространилась адская боль, а темная кровь струйками потекла по рубцовой коже, впитываясь в ткнать штанов. Радует что после возраждения вся одежда становится чистой и ни у кого не будет вопросов. Вд- Кашель. Дышать сложнее, а в глазах темнеет. Весь мир сузился до этого деревянного стула и холодного лезвия, облизывающий его внутрености. Господи, как же больно. Последнее, что он помнил, так это силует в белом пиджаке и оранжевый клетчатый шарф, после чего его сердце остановилось.