Секретарь

Утром следующего дня я спустился на кухню, чтобы хоть что-нибудь всё-таки съесть. Фурина уже была там. Я заметил, как она собирала ножи, которые находились в держатели у плиты. После она судорожно пыталась закрыть крепким узлом один из шкафчиков гарнитура, куда и положила их. Убедившись, что она смогла прочно завязать веревку, Фурина развернулась, чтобы пойти по своим делам, но заметила меня. На её лице отразились боль и растерянность. – Доброе утро. – Выдавил я, ощущая, как неловкость сгущается в воздухе между нами. Фурина на мгновение замерла, будто решая, стоит ли отвечать. Наконец, она выдавла слабую улыбку. – Утро. – Её голос был натянут, как струна, готовая порваться. Её взгляд метнулся к верёвке, потом обратно ко мне. Она сжала губы, словно боялась, что слова, которые вырвутся, будут слишком откровенными. – Просто... безопасность. – Сказала она тихо. – Безопасность? – Я приподнял бровь. Она опустила глаза, избегая встречи с моим взглядом. – Иногда... лучше перестраховаться. Она быстро пробежала мимо меня и скрылась в одной из комнат дома. Больше мы об этом не говорили. И острых предметов я в доме перестал замечать. Я старался совсем не оставаться с отцом один на один. Рядом с нами всегда был кто-то – сестра или мать. Будучи с матерью, мы все втроём молчали. С сестрой мы обменивались лишь пару слов. Если же всё-таки жестокая судьба сводила нам вместе, то мне приходилось переносить на себе тяжёлый взгляд, который таил слова, режущие намного глубже, чем все те порезы, что я наносил себе. Но мои старания не проходили даром. После каждой второй, а не первой такой встречи с отцом или разговора с матерью, я бежал к себе в комнату, и падал на колени перед моим святилищем – комодом, хранящим в себе тайны мои и пороки. Раны стали редкими; не такими глубокими, как раньше. Отказаться от этого насовсем мне было пока трудно. Держался я лишь для Фурины, которая всеми силами пыталась мне помочь. Я прошёл обучение за два с половиной месяца. Его оплатила мне сестра, так как собственных денег, как таковых, у меня не было. Я обещал вернуть всё с первой зарплаты. Она была против. На самом деле, я получил много полезных навыков. И даже не подозревал, что обладаю ими. На одном из последних экзаменов – скорость и точность печати – я получил лучший показатель из всех учеников курса. Скорее всего это связано с тем, что я научился отключаться от всего внешнего мира и сосредотачиваться только на нужном мне деле ещё с раннего детства. Раньше это была боль от раны. Теперь же я могу перенести это на работу. Получив сертификат об успешном прохождении курсов, сестра решила устроить мне небольшое празднование, пригласив также и Навию. Вместе мы собрались в небольшом кафе нашего города: поесть кексов и выпить кофе. Всё выглядело идеально, как на картинке. Уютный столик у окна, приглушённый свет, тихая музыка на фоне. Сестра болтала без умолку, Навия иногда вставляла свои замечания, смеялась её шуткам. Я сидел, крошил кекс ложкой, наблюдая, как его аккуратная форма превращается в горку изломанных кусков. – Ты ведь теперь настоящий профессионал. – Улыбнулась Навия. – Я уверена, у тебя всё получится. – Конечно получится. – Подхватила сестра. – Главное – не сдавайся. Я что-то пробормотал в ответ, не поднимая глаз. Их слова тянули за собой груз, словно невидимая ноша становилась ещё тяжелее. Будто успех – это нечто само собой разумеющееся, обязательное. Они видели во мне того, кем я не был, и, возможно, никогда не стану. – Ты даже не радуешься. – Навия нахмурилась. Внутри всё сжалось. Я не знал, чего хотел. Всё, чего мне хотелось сейчас, – это исчезнуть. Я чувствовал, как в горле встаёт ком. Всё это – улыбки, уверения, пустая болтовня – превращалось в тяжёлую ношу. Словно с каждой их похвалой я должен был становиться лучше, сильнее, “нормальнее”. Но я не мог. Мысли вернулись туда, откуда я пытался их выгнать: к прошлым ночам, к холодной стали и коротким вспышкам боли. Они были как якорь, который держал меня, когда мир вокруг требовал, чтобы я летел. – Я сейчас. – Пробормотал я и встал. Фурина и Навия удивлённо посмотрели на меня, но ничего не сказали. Я сразу же побежал в туалет: туда, где никто не будет меня беспокоить. В кармане я хранил свою тайну - ножницы для ногтей. Маленькие, но острые лезвия могли на мгновение дать мне силу контроля; могли помочь справиться с тяжестью невыносимых страданий. Я слишком долго притворялся, будто я сильный и смогу пережить и справиться со всем горем. Но я слабак. Вытащив ножницы, я засучил рукав кофты до самого плеча. И сделал порез так, чтобы Фурина не смогла его заметить. Кровь, медленно стекающая по моей руке в унитаз (я не хотел пачкать кровью всё вокруг себя), будто уносила за собой весь негатив, накопленный за последний месяц. Я будто снова мог летать. Быть где-то там, не здесь, где я был наполнен болью и страданиями. Я просидел в туалете около пятнадцати минут, прежде чем кровь из раны остановилась. Поняв, что никого нет, я быстро вышел из кабинки, стараясь смыть оставшуюся кровь с руки. Смотря на то, как раковина окрашивалась в красный, мне хотелось плакать. Вернувшись, мы почти сразу разбежались по домам. Фурина в тот день не сказала мне ни слова.

***

Теперь мне было необходимо найти работу. Это казалось невозможным. Я проверял различные объявления в газете, пару раз искал в интернете. И наткнулся на объявление: "Адвокат ищет ответственного и организованного человека для работы в динамичной и требовательной среде. Обязанности: - Ведение деловой переписки и телефонных переговоров. - Организация встреч и контроль расписания. - Работа с документами: оформление, систематизация, архивирование. - Подготовка материалов для судебных процессов. - Взаимодействие с клиентами и партнёрами. Если вы готовы стать правой рукой опытного адвоката приходите на собеседование по адресу ***" Я решил попытать удачу. Несмотря на мой страх, в глубине души я был рад, что смогу наконец-то быть нормальным членом общества с работой. Я уже представлял себе, как буду отвечать на звонки людей, работать за компьютером, готовить кофе, оформлять документы... Я стану тем, кем хотят меня видеть родители. Эта мысль на мгновение согрела. Как будто у меня действительно был шанс стать кем-то, кто вписывается в их представление о «нормальности». Кем-то, кого можно гордиться. Я решил поделиться этой новостью с сестрой, пока надежда ещё горела внутри меня. Фурина засияла буквально у меня на глазах. Будто она была рада ещё больше, чем я. Обняв меня так крепко, как только она могла это сделать своими нежными руками, она заплакала. Фурина не отпускала меня до тех пор, пока слёзы не перестали течь по её красным щекам. Она обещала свозить меня завтра к зданию, где должно проходить собеседование. Я вернулся в комнату, закрыл за собой дверь, и упал на кровать. Я смотрел на потолок и впервые за долгое время, несмотря на нервы перед собеседованием, мне не хотелось причинить себе боль. Это было странное чувство, почти непривычное. Как будто моя голова, обычно наполненная туманом и тяжестью, вдруг очистилась хотя бы на миг. Я боялся провала, боялся, что что-то пойдёт не так. Но эта боязнь была... обычной. Почти нормальной. Я провёл рукой по простыням, чувствуя их шероховатую ткань под пальцами, и выдохнул. Глубоко, медленно, будто впервые за долгое время смог вдохнуть по-настоящему. – Может, всё будет не так уж плохо. – Прошептал я в пустоту комнаты. Эта мысль была робкой, как едва видимый росток в трещине асфальта, но она уже пустила корни. Я снова закрыл глаза, пытаясь удержать это чувство внутри себя. Тепло надежды, хоть и крохотное, всё же согревало. Завтра меня ждёт новый день, новый шанс. И, впервые за долгое время, я почувствовал, что, может быть, этого шанса будет достаточно.

***

Несмотря на проливной дождь, Фурина не отказалась от своего обещания и подвезла меня до места собеседования. Сидя в машине, она подбадривала меня, и желала удачи. Натянув капюшон от дождевика, я вышел из автомобиля, спрятав под кофтой свой сертификат об окончании курсов. Передо мной возникло одноэтажное, но длинное здание, перед которым стояла вывеска «Адвокат Мистер Тремэйн», светящаяся жёлтым и тёплым светом. Вокруг здания было множество зелёных деревьев, которые закрывали дом со всех сторон. Даже дождь не смог погасить во мне огонь волнения от новой жизни. Я шёл, а резкие порывы ветра несли меня навстречу зданию. Я мял лист, которые держал в руке, а раны на руках и ногах стали противно ныть, будто напоминая о том, какой я жалкий и никчемный. Мои мысли старались уносить меня подальше, где я один, а вокруг меня лишь путь к моему новому месту работы. Подойдя ко входу, я оглянулся назад. Фурина в машине лишь помахала мне. Я, глубоко вздохнув, постучал в дверь. Подождав несколько секунд, я постучал снова, но, кажется мне никто не собирался открывать. Поэтому я решили сам повернуть ручку. Дверь оказалась открытой, и я решил войти. Передо мной возник длинный тёмный коридор, в конце которого была дверь, на которой была табличка «Мистер Тремэйн». Справа от меня был вход, как я думаю, в туалет. Дальше было открытое пространство, где оказалась кухня с гарнитуром, небольшим столом и двумя стульями. Слева была большая комната, где стояли стол, нагруженный разными бумагами, стул, а также множество шкафов и полок с разными вещами. Вытерев ноги, я прошёл дальше по коридору, чтобы найти кого–то, к кому я мог обратиться. К столу подошла женщина, которая нервно собирала вещи в коробку. Она всхлипывала и периодически поправляла большие очки на своём носу. Я медленно приблизился к ней. – Простите. – Тихо сказал я. – Я пришёл насчёт собеседования по поводу должности секретаря. Что... Не дав мне закончить предложение, женщина резко обернулась с коробкой в руках. Всё её лицо распухло из–за плача, и именно он и не давал ей сказать мне хоть одно вразумительное слово. Она, обогнув и проигнорировав меня, побежала в сторону выхода, хватая попутно пальто с вешалки. На мгновение я растерялся и не знал, что делать. Я оглянулся в поисках кого–либо ещё, но меня окружала только мебель и разбросанные по комнате вещи. Не найдя другого выхода, я решился пойти напрямую к адвокату в кабинет. Идя по коридору, на стенах которого вперемешку весели абстрактные картины, сертификаты и благодарственные письма, я пытался настроить себя на собеседование. С каждым шагом раны будто кричали мне в самую душу. Будто они пытались тянуть меня вниз, делали слабее, и отражались тупой болью во всём теле. Я стал незаметно дрожать, хотя в этом точно не был виноват дождь. Встав перед дверью, я старался вселить в себя уверенность и решил игнорировать всё то, что тяготило меня, поэтому постучал в дверь и сказал: – Здравствуйте, мистер Тремэйн. Я по поводу должности секретаря. Но меня снова проигнорировали. Я прислушался. И услышал небольшие шевеления: будто кто–то медленно бегал по комнате и бросал предметы. Вот звук закрывшегося шкафчика, а вот и звук того, как что–то упало на пол. Постояв так ещё немного, я услышал глубокий голос: – Входите. Вздрогнув, я медленно открыл дверь, и сразу почувствовал древесный запах и табак. Зайдя внутрь, я быстрым взглядом пробежался по кабинету. Вокруг была атмосфера строгости, как и подобает адвокату. Посередине стоял короткий столик, с двух сторон которого стояли кресло, а также диван. Стена напротив меня была вся в шкафах. Слева, за огромным столом, сидел он – мистер Тремэйн. Его голубые холодные глаза смотрели на какой–то документ. Чёрно–серые волосы падали ему на лицо, что ещё больше подчеркнуло его немного смуглое лицо. Даже через одежду я видел очертания его сильных и грубых рук, на которых выделялись вены. Всё его ествество отражло жесткую дисциплину и непреклонную силу. Казалось, что этот человек привык контролировать всё и всех вокруг. Каждый его жест был точным и выверенным, будто продуманным заранее. Я замер на месте, чувствуя, как потеют ладони. Его присутствие давило, будто воздух в комнате стал гуще. Любая ошибка, даже самый незначительный промах, не ускользнёт от его проницательных глаз. Мистер Тремэйн наконец поднял взгляд. Его голубые глаза встретились с моими, и я ощутил, как к горлу подступил ком. Этот взгляд словно проникал в душу, оголяя все слабости и страхи. – Нёвиллет Шевалье? Я кивнул, и приблизился к нему. В руках я всё также сжимал сертификат. Он изучал меня своим взглядом, будто пытался проникнуть в мою душу сквозь одежду и кожу. Его голубые глаза были холодными, но в них светилась напряжённая сосредоточенность. Это был взгляд человека, привыкшего разбирать людей на части, словно пазлы, чтобы понять, из чего они состоят. – Вы женаты? Я недоуменно взглянул на него и улыбнулся. – Нет. Он откинулся на спинку стула, из–за чего она неприятно скрипнула. – Собираетесь жениться? – Нет. Мистер Тремэйн взял в ладонь ручку и стал крутить её своими пальцами. На мгновение мой взгляд был заколдован его ловкими действиями. – У вас есть дети? – Нет. – С кем Вы живёте? – С родителями и сестрой. Между нами возникло странное молчания. Я почувствовал, как от него исходил запах кедра. Не зная, что мне ещё сделать или сказать, я протянул свой сертификат. – Я прошёл курсы секретаря–референта. Но он даже не взглянул на него. Вместо этого он повернулся к каким–то кнопкам возле стола и нажал на пару из них. В мгновение сзади меня раздался щелчок. Я обернулся и увидел, что на другом конце кабинета стоял огромный пустой аквариум, окруженный странными и неизвестными мне цветами и растениями. Щелчок подсветил аквариум белым и успокаивающим цветом. – У Вас есть какие–нибудь награды? Неожиданный вопрос немного застал меня врасплох. – Да. Я лучше всех стал экзамен по скорости печати. Ни одной ошибки. Мистер Тремэйн взял трубку от телефона, набрал номер и стал ждать. Смотря в бумаги на столе, он сказал: – Приготовьте мне чай. Я открыл рот в немом недоумении, и хотел спросить что–то ещё, но он лишь отмахнулся и начал говорить по телефону. В волнении я снял с себя дождевик и верхнюю одежду, повесил её на крючок, который заметил при входе, и сунул сертификат в карман. Выйдя в коридор, я направился на кухню. Открыв пару ящиков, я нашёл чистый стакан и чай в пакетиках. Поставив эти вещи на стол, моей следующей задачей стал поиск горячей воды. Но здесь был лишь пустой электрический чайник. Взяв его в руки, я подошёл к крану, чтобы наполнить его водой. Неожиданно кран резко хлопнул, и вода расплескалась вокруг, намочив также и мою рубашку. Постояв пару секунд, пытаясь понять, что произошло, я сразу же переключил себя на выполнение первой просьбы, не обращая внимание на мокрую одежду. Наполнив чайник, я поставил его подогреваться, после чего найденной тряпкой стал вытирать капли и лужи на кухне. Все эти странные и неожиданные происшествия не дали мне сосредоточиться на себе и своих мыслях. И пока чайник ещё не вскипел, я решил на время дать себе передышку и понять, где я сейчас нахожусь и что делаю. Я сел на стул и посмотрел на свои руки. Кожа на запястьях была гладкой, как будто ничего и не было. Но я знал, что это обман. Каждое движение, каждая мелочь – от тянущего ощущения под рукавом до едва заметного жжения – напоминали мне о том, что я сделал. Но сейчас... сейчас это казалось чем–то далёким. Неважным. Все эти странные события вытеснили привычный хаос из моей головы. Я не думал о боли, о том, как она становилась спасением, когда всё остальное рушилось. Я провёл пальцем по своему запястью, где ещё совсем недавно был след от лезвия. На этот раз я не почувствовал ни укола стыда, ни привычного удовлетворения от воспоминания. Только пустоту. – Может, это хороший знак? – Прошептал я сам себе, но мой голос прозвучал неуверенно. Чайник закипел, его свист вырвал меня из раздумий. Я встал, налил воду в чашку и посмотрел на неё, как будто там были ответы. Всё было так странно. Сегодня я не чувствовал, что хочу причинить себе вред. Но это пугало. Словно лишившись привычного механизма защиты, я остался с обнажённой, уязвимой душой. Взяв чай, я направился снова в кабинет. Зайдя, я увидел, что мистер Тремэйн всё ещё разговаривал по телефону. Стараясь его не тревожить, я поставил кофе рядом с ним, а после молча встал рядом со столом и улыбнулся. Немного мне начало это нравится. – Да, конечно, мистер Ван–Клайв, мы ещё обсудим это. Закончив разговор, мистер Тремэйн положил трубку и отпил из чашки. Он взглянул на меня исподлобья, и это ощущалось как выстрел в лоб. Я замер словно олень перед фарами, ожидая от него любое слово. Но он встал из–за стола и направился к дивану, даже не смотря на меня. – Мистер Шевалье, у Вас рубашка мокрая. Подойдите сюда и вытретесь. Вспомнив о моём конфузе, я быстро развернулся и также подошёл к дивану, где он уже сидел. Мистер Тремэйн протянул мне рулон салфеток, указав присесть на кресло. Смущаясь, я оторвал от рулона несколько кусочков, стараясь осушить ярко выделяющееся белое пятно. Мои руки дрожали, но я не переставал улыбаться. Он опять смотрел на меня, на мои движения. – Вы хотите стать секретарём? Я кивнул. – Вы отличаетесь от всех, с кем я проводил собеседование. У Вас хорошие показатели. Вам будет здесь скучно. Теперь уже я посмотрел на него. – Всё в порядке. Я даже рад этому. В удивлении он поднял брови и скрестил руки на груди. – Вам придётся заниматься нудной документацией – а в сфере юридической она особенно объёмная и запутанная. Часами сидеть за компьютером, проверяя мельчайшие детали в текстах, обрабатывать запросы, составлять отчёты. Не каждый выдерживает такой рутинный темп. Это то, что вы хотите? Его голос звучал как вызов, как будто он нарочно пытался отговорить меня, проверить на прочность. Но я упрямо держал его взгляд, несмотря на неловкость, всё ещё прячущуюся в моих руках, которые теперь крепче сжимали влажную бумагу. – Прекрасно. – Сказал я. Он пристально вглядывался в меня. – Вы очень... необычный. Вы будто постоянно напряженны и пытаетесь что–то скрыть. Как будто носите с собой груз, который не хотите показывать другим. Это не мешает вам работать? Его слова ударили неожиданно, будто он увидел во мне то, чего я старался спрятать. Сердце забилось быстрее, а в груди поселилось знакомое жжение – смесь стыда и страха. – Нет. – Ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. – Наоборот, работа помогает мне сосредоточиться. Он чуть приподнял подбородок, задумчиво наблюдая за мной, как будто ещё решал, верить или нет. Наши взгляды зацепили друг друга, и было как–то сложно отвести глаза. Будто что–то невидимое связывало нас. Резкий звонок телефона, стоящего на столике, прервал наш немой разговор. Мистер Тремэйн резко встал, взяв его в руки и положив мне на колени. Я почувствовал, как его крепкая ладонь провела по моему колену. – Завтра утром я жду чай без сахар, мистер Шеволье. И зовите меня Ризли.