снова звонит

— Не молчи. — Я боюсь говорить. Ханбин тревожно кусает губы. От Хао можно ожидать чего угодно и самое любимое Ханбина это то, что ему сложно отказать. Очень сложно. На улице уже давно ночь. Дело шло за полночь, а внезапное хорни настроение как всегда «вовремя». Хотя для Хао это абсолютно обыденная ситуация, ведь его тяга к регулярному сексу стала чем-то из порядка вещей. Его отношения с Ханбином были на весьма подвешенном уровне. Они не встречались, но и безумно влюблены не были, не ненавидели друг друга и вообще были в более дружеско-привилегированных отношениях, даже с учётом того, что Хао с каждым днём всё больше хочется, чтобы Ханбин вытрахал из него всю дьявольскую душу поражённую сексом от самого начала до самого конца. — Я хочу раздеться по пояс, можно? — Хао спрашивает чисто для галочки и абсолютно будничным голосом, а Ханбин удивляется, подозревая только одно. — Почему ты спрашиваешь..? — Потому что ты молчишь. Да, Ханбин не сказал ни слова, лишь продолжал нервно кусать губы в кровь и дрожать от внезапного холода. — Это то, о чём я думаю? — Да, это секс по телефону. — Блять. Ханбин напрягся. Ему неловко представлять себя в подобном. Опошлять обычный телефонный звонок ему не приходило даже в голову, но связываясь с Чжан Хао он должен был подготовиться морально ко всему. В прямом смысле. Ханбин даже не до конца понимал как это делается, потому снова поджал губы, склонившись над компьютерной клавиатурой, подперев голову рукой. Хао услышал этот тяжёлый вздох. Конечно, он понимал, что вряд ли у Ханбина было что-то такое, поэтому решил взять всё на себя. Впрочем, с ним он всегда брал на себя инициативу когда дело заходило до интимного. То ли Ханбин такой тормоз, то ли он просто стесняется, что мало вероятно, то просто не считает Хао безумным извращенцем, но... всё именно так. Хао безумный извращенец. То как они дразнили друг друга провокационными фотографиями в переписке, естественно, не прошло бесследно. Хао рассмотрел каждый миллиметр того фото Ханбина из спортзала, где он в черной майке, с напряжёнными руками, открытыми плечами, фотографируется в зеркале. Он раз триста глазами проходился по рельефным рукам Ханбина, вспоминая как каждый их секс он трогал ими его, как обнимал и Хао даже умудрялся представлять что-то новое. Например, а что если... безлюдный спортзал, Хао, Ханбин, его майка и зеркало. Там наверняка и стоны звучат громче и атмосфера экстремальнее. В любом случае, накануне этого звонка было то же самое. Хао на глаза снова попалось то фото, он снова принялся его рассматривать и всё это зашло дальше чем нужно было. Хао возбудился. Ханбин далеко, Ханбин у себя дома, всё ещё дрожит над телефоном от мнимого холода, хотя и окна и двери закрыты, а по батареям давно пустили отопление. — Я скучаю по твоим касаниям, у тебя такие нежные руки.. — голос у Хао до мурашек кокетливый, с придыханием и сексуальностью. Он умел, он знал как делать свой обычный голос таким. Годы практик дают свои плоды. — Я бы сейчас тебя поцеловал. По-французски. Я знаю, что тебе так нравится. — Хао.. Ханбина бросило в дрожь. Голос Хао ко всему вышеперечисленному был немного ниже его повседневного, это говорило о том, что он полностью расслаблен. Атмосфера в комнате давно прониклась соблазном, который излучал Хао даже через этот чёртов телефон. Ханбин всё ещё обескуражен и не знает что отвечать. Но у Хао свой план. — Я снял футболку, — она улетела в этот же момент куда-то в сторону, падая на абажур прикроватной лампы. — На мне только шорты. Во что ты одет? — Тоже шорты... и майка. — Значит твои руки открыты? — Мг. Наконец-то самое интересное. Хао, также как и Ханбин, по ту сторону звонка сидел в своём компьютерном кресле, опустив его спинку немного назад. Он был уже без футболки, закрыл глаза, для удобства представления, свободной рукой поглаживает свое горячее от возбуждения тело, представляя на месте собственных рук, руки Ханбина. — Закрой глаза и представь как я тебя целую, пока ты держишь меня за талию, — которая у него гордые 60 сантиментов и Ханбин, если постарается, обхватит её двумя руками и сможет соединить пальцы. —Представил? — Да.. — Ханбин не решился это остановить, в моменте ему стало интересно к чему это придёт, правда ли по телефону также действенно как наяву или самоудовлетворение, поэтому откинулся спиной об кресло и держа телефон возле уха, также закрыл глаза. — Что бы ты сделал после этого? — Даже не знаю... — Тогда представь, как я сел к тебе на колени, — Хао всё ещё говорит спокойно, от чего по телу бегут сотни мурашек. Воображение Ханбина всё больше и больше разыгрывалось, с тех пор как он закрыл глаза и стал серьёзно пытаться что-то представить. Кажется, и прикол всего происходящего он начинает понимать и воспринимать. Он четко видел перед глазами как полуобнажённый Хао, которого он держит за талию, сидит у него на коленях. Ханбин представил как он ёрзает по его бёдрам специально, дразнясь и выводя из себя. Это очень в его стиле. Ханбин додумывал эту картину сам, добавляя что-то новое. Например, он представил как Хао нагло и бесстыдно смотрит ему в глаза, не переставая ёрзать задницей по члену и демонстративно стонет. Нечто подобное тоже очень в стиле Чжан Хао. К счастью или к сожалению, настоящий Хао не слышит мыслей Ханбина, от которых он сам уже порядком возбудился и тяжело дышал. — Потом я обнимаю тебя за плечи и перестаю целовать, — Хао продолжает говорить. — Хочешь, чтобы я расцеловал твою шею или это сделаешь ты? — Нет, это сделаю я. Сначала шею, потом я спускаюсь к твоим ключицами, которые выпирают также как на той фотке из бассейна, целую там, обнимая за спину. После этого Ханбин резко слышит очень томный вздох через телефон. Видимо, он делает всё правильно. — А дальше? — Целую в грудь? Тебе вроде нравится. Простым «нравится» это не описать. Хао в восторге когда Ханбин так делает. У него самые нежные губы в мире, они как зефир, такие же пухлые и сладкие, а когда он целует чувствительные участки тела, задействуя язык и руки, то из раза в раз рискует потерять Хао, потому что тот плавится в его руках моментально. — Мне очень нравится когда ты так делаешь.. — Почему? — У тебя очень мягкие губы, я правда в восторге. Я очень хочу тебя поцеловать, блять, — последнее слово Хао сказал почти шёпотом и на выдохе. Он слишком возбужден. — Хорошо, я перестаю целовать грудь и целую снова в губы. Хао тоже представляет себе эту картинку, вспоминает вкус губ Ханбина, вспоминает его приятный запах и как же всё это действует на него всё сильнее и сильнее с каждым разом как Ханбин что-то говорил. — Я сейчас обкончаюсь нахуй, Ханбин.. А теперь уже Ханбин вошёл во вкус, отвечая: — Я разрешу тебе меня раздеть до конца, после этого я раздену тебя. — И? — Я снова полезу целоваться и немного сожму шею. Блять. Знает же, как Хао слаб на подобное. — Сука. Я бы, как всегда, простонал в поцелуй. После этого Ханбин вспоминает как это ощущается, а с закрытыми глазами это воспринимается куда ярче. Перед ним картинка из прошлого, как весь растраханный Хао, такой растрёпанный и сексуальный, лежит, слегка обнимает за плечи и, смотря в глаза, не стесняясь жалостливо, но довольно стонет. Теперь до конца возбуждается уже Ханбин, пока Хао уже готовый, лишь дразнит себя и ничего не предпринимает. — Это мне, кстати, очень щекочет губы. — Блять, Ханбин, я сейчас не выдержу. Хао в шаге от того, чтобы снять с себя оставшуюся одежду и нагло подрочить на его голос. Хотя это и было его целью, старался держаться он до последнего. И, удивительно, но Ханбин его понимает и все эти намёки тоже. Говорить прямо как-то скучновато. — Хочешь? — Ханбин спрашивает имея в виду именно то, чего хочет Хао. — Хочу. Можно? — Можно. — У тебя тоже сейчас сердце остановится? — после этих слов из трубки послышался смешок. Хао тихо смеётся, развязывая на своих шортах шнурок. — С тобой только так. Ханбин слышит стон сразу после этих слов и понимает, что Хао уже к себе прикоснулся, а сам Ханбин пока не спешит с этим. — Хорошо, какой темп? — Грубый. Тебе же так нравится. Нравится когда относятся как сучке, я прав? — Ханбин... Клянусь, только что Хао был за секунду чтобы кончить от одного предложения. Такой Ханбин всегда ему нравится больше всего. Такой Ханбин когда он ведёт себя дерзко, когда доминирует, когда называет его сучкой. Это всё фетиши, кинки. Не будем осуждать. — Раз уж ты на моих коленях, то всё от тебя зависит. Или хочешь поменяться, чтобы я был сверху? — Нет, останемся так. Представил? Конечно... конечно Ханбин вообразил, как Хао, будучи у него на коленях, сам насаживается на его член, как сам двигается, небрежно скачет, целует в это время, стонет в губы громко, долго, томно и держится за чужие плечи. Это стало последней каплей, потому что Ханбин сунул руки под шорты, немного припустил их и стал сам работать рукой, медленно и неспеша, в такт стонам Хао на фоне. Тот тоже ласкал себя рукой, в кровь кусая губы и всеми силами держа телефон, чтобы не упал, потому что в порыве оргазма это будет самой последней волнующей его вещью, а голос Ханбина послушать хочется. — У тебя пиздец сексуальный голос. Мне очень, очень, очень нравится, — на полудыхании Хао произносит это, ускоряясь рукой и стараясь уловить и не пропустить то, что ответит Ханбин. — А ты стонешь красиво. Хао снова бросает в дрожь в этот момент. Ханбин говорил подобное в самый неожиданный момент, от чего делал его особенным. У Хао было много парней и много говорили ему такие комплименты, но почему от Ханбина это слышать оказалось приятнее, почему именно с ним он открылся, рассказав все свои сексуальные желания, почему именно с ним столько эмоций? — Я сейчас кончу. Блять, блять, блять, — и ещё сто раз звучит это «блять», потому что тогда волна оргазма накрыла настолько сильно, что Хао невольно отстранился от телефона и выгнулся, безбожно добиваясь конца, пока Ханбин был занят ровно тем же. Тогда и рука млела от слишком быстрого движения, и вены крепко выпирали, и сердце чуть не остановилось, но ни один, ни второй не прекращал, безбожно доводя себя до пика. — Я всё, — Хао снова на уставшем выдохе констатировал факт, пытаясь вернуть ровное дыхание, что напрочь сбилось и виной не только был оргазм, но и Ханбин, который казался таким невинным до недавнего времени. — Фак, я тоже. — Ору, зачем я гулял по мужикам, если тот самый был совсем рядом. — Делай выводы, — Ханбин уже сомнительно, но пришёл в себя. — Какие, например? — Ну, если бы мы встречались, привилегий было бы намного больше, — даже не знаю, смог бы Ханбин сказать это в обычном разговоре, а не в разговоре, который был после взаимной дрочки друг на друга, хз. Хао снова тихо смеётся, встряхивая правую руку, снимая напряжение и давая ей отдохнуть. Признаться честно, он ждал когда Ханбин скажет что-то такое. — Это мне задание на подумать? Если так, то я подумаю. — Подумай.