волк и тигр

вино было вкусным. горечи спирта почти не чувствовалось, а та толика, что присутствовала, лишь гармонично дополняла кислинку винограда. семенчук давно не пил такого вкусного вина. и давно не был в столь неприятной компании. арсеньев подкрался как-то незаметно, он единственный так мог. у него были повадки хищника, но не того, что берёт силой, а того, что берёт внезапностью, долго выслеживая жертву и усыпляя еë бдительность спокойствием. пусть он и называл себя волком, по поведению он был скорее тигром. а вот семенчук действительно мог бы назвать себя волком, и именно что волком в стае, вожаком. а волк, как известно, слабее тигра, но в цирке не выступает, а общение с арсеньевым иногда было настоящим цирком. он улыбался, говорил мягко, но явно никаких положительных эмоций к собеседнику не питал. в этом мерзком разговоре вкусным было только вино, которое сергей не переставая пил из бокала. не то чтобы он мог опьянеть от этого, но до этого уже по глупости выпил водки за здоровье юбиляра, а вот та могла бы немного помутить мысли. иного объяснения семенчук для себя не видел, иначе почему бы ему разглядывать арсеньева, совершенно не слушая, что он там говорит. что-то явно поменялось в фигуре бывшего офицера полиции, да и в лице тоже, он словно осунулся, во всем его образе чувствовалась какая-то грусть, словно он всë время расстроен и хочет опуститься на колени и спрятать лицо руками от отчаяния. семенчук повёл плечами. таким мыслям не было объективных причин, лишь чуйка, которую ничем не объяснить, кроме проницательности, а арсеньев не самый простой для чтения человек. возможно, это все была тонкая игра на чувствах, чтобы сгладить углы, хотя тоже странно, вряд ли такая личность стала бы играть на слабости. — я пришёл поздравить старого друга. — с такими друзьями и врагов не надо. — ну что же ты так, серëжа, многие понимают, что со мной дружить надо. — мне не надо. рука как-то машинально потянулась к лацкану пиджака и потянула его вниз. евгений недоуменно посмотрел на происходящее с его одеждой действо, а затем поднял взгляд на сергея, тот же непринужденно пил вино, которое почти закончилось, и не выдавал никаких эмоций по поводу своих движений. семенчука просто немного раздражала эта складка подклада, что виднелась на рубашке. да и в целом образ арсеньева был каким-то странным, очень расслабленным, не собранным, помятым, словно подтверждая предположение о его не лучшем моральном состоянии. ещë и эти мешки под глазами. — ты вообще нормально спишь по ночам, жень? — звучало так, словно сергей намекает на муки совести, но это был хороший способ скрыть истинные причины этого вопроса. — нормально, — у евгения этот вопрос вызвал только раздражение. после него он резко дёрнул лацкан пиджака, что совсем недавно поправлял семенчук, и ушëл. диалога по существу здесь не вышло. вообще-то семенчука не особо интересовало состояние арсеньева. его в целом мало интересовал арсеньев. наверное. когда занимаешься чем-то опасным и постоянно ходишь по грани не хочется завязывать близкие отношения с хорошими людьми, ведь они будут страдать, а хорошие люди не должны этого делать, должно же им хоть что-то воздасться за их доброту. а вот плохих людей не жаль, они и должны страдать. только вот кто может решать, кто плохой, а кто хороший? вопрос замечательный, и семенчук прекрасно знает на него ответ, хоть и не может его произнести. но по каким-то причинам арсеньев ещë жив, а значит уверенно заявлять о его статусе нельзя. сергей быстро забывает эти рассуждения, отвлекаясь на михайлова, что заносит картину в помещение ресторана, хотя та уже вроде была подарена. однако, надолго отвлечься не выходит. становится интересно, почему арсеньев сидит рядом с сыном любимова и о чем-то разговаривает. а ещë интересно, почему сына любимого зовут именно евгений. они ведь уже были коллегами к моменту рождения у геннадия петровича первенца, может ли такой выбор имени быть следствием близких дружеских отношений между любимовым и арсеньевыи? вполне возможно. евгений вообще странное имя, какое-то немного неоднородное, если покрутить его на языке, то чувствуется дисгармония букв и их сочетаний. хотя, так прям критиковать имя из-за одного неудачного представителя не стоит, есть в этом что-то неправильное. семенчук повëл плечами. нужно отпустить ситуацию. дома, ложась в постель рядом с любимой женщиной, что его сердце выбрало еще много лет назад, сергей ощущал, что слишком много думал, причем о совершенно странных вещах. у него всегда было хорошее чутье и оно сейчас подсказывало, что скоро ждать беды. это не давало успокоиться. отойти от дел было сознательным решением, чтобы сохранить семью и остатки себя, не совсем превратиться в чудовище. в волка. в волка без стаи, что бродит по лесу, злой от слабости и голода, и готовый наброситься на любое живое существо, что может быть хоть сколько-нибудь пригодным для употребления в пищу. в голову вновь пришла странная мысль. арсеньев был похож на амурского тигра, на того, что живёт возле людей и его места для охоты постоянно вырубают, поэтому он выходит в села, ест скот и наводит страха на жителей. он не опустился, потому что изначально желал вести себя агрессивно и приносить вред, просто его выкинули из привычной среды обитания и оставили без еды. таким был и арсеньев на гражданке. глаза закрываются и сильно сжимаются, нужно перестать думать о всякой нелепице и уснуть. чутье никогда не подводит. раскрытие как архитектора не должно было быть делом времени, да и в целом не должно было происходить, но оно произошло. а потом взрыв в суде. всë таки, его решили спасти, а не ликвидировать, а значит, он ещё зачем-то нужен. семенчук скрывается быстро и качественно, так его учили и так учил он сам своих бойцов. в стрессовых ситуациях у человеческого мозга есть несколько видов реакций, в том числе и мыслительных, иногда стресс обостряет ум, откидывая всë ненужное и применяя только самые необходимые знания, а иногда мыслительная активность понижается и голова забивается абсолютно отвлеченными от ситуации вещами. в случае семенчука, такой вещью был арсеньев. волк слабее тигра, но вот только если столкновение произойдет с голодным и раненным зверем, то можно и поразмыслить. — не дергайся, — нож упирается в область печени, арсеньев замирает, приподнимая руки. у семенчука нет времени на тонкие схемы и долгие игры, ему нужно место на пару часов, здесь и сейчас, а ещё нужен тот свидетель, что будет молчать, — кто дома? — никого. — где жена и сын? — лезвие начинает слегка надавливать. арсеньева поражал этот контраст, вот только совсем недавно он припер к стенке любимова, получив должность через небольшой шантаж, а сейчас прошлый обладатель этой должности угрожает ему ножом прямо рядом с домом. — жена и сын у еë родителей. — значит так, сейчас ты спокойно берешь ключи и проводишь меня к себе в квартиру, не задавая лишних вопросов, давай, марш. арсеньев умел оценивать обстановку, без этого умения он бы не смог держаться наплаву такое долгое время. семенчук является архитектором, натренированным, профессиональным убийцей времëн ссср, он сам же просто полицейский с довольно средними навыками, которые были ухудшены на фоне чрезмерного употребления алкоголя в последнее время, в этой ситуации стоит вести себя осторожно, подчиняясь чужим командам. евгений не думал, что сергей хочет его убить, поэтому, при правильном поведении, всë пройдет быстро и гладко. ключи звенят в руках, дверь парадной тихо пищит, семенчук отказался подниматься на лифте, ссылаясь на камеры, поэтому на десятый этаж пришлось идти пешком. последняя ступенька, ещë пару шагов, щелчок замка и дверь распахивается, открывая темную и прохладную квартиру. арсеньев жестом пропускает семенчука вперед, но тот отказывается, хозяину квартиры приходится заходить первым. сергей подметил для себя, что все его рассуждения о евгение были верными. квартира была неухожена, на кухне стояли баррикады водочных бутылок, а в холодильнике повесилась уже не первая мышь. в свете желтой лампочки арсеньев выглядел ещë более болезненным, она как-то излишне подчеркивала все его морщины, мешки под глазами и опущенные уголки губ. — извини за бардак, не ждал гостей, — евгений вытащил из холодильника открытую бутылку водки и поставил на стол две рюмки, наполнив их до краев, — присаживайся. — что с тобой случилось, женя? — семенчук подходит ближе и вглядывается в чужие глаза, пытаясь понять, является ли происходящее страхом смерти или же это перманентная тоска. — а что такого? я холостой, взрослый мужик, живу жизнь, как хочу. давай, садись, выпьем, нотации в процессе. — жень, — семенчук забирает из рук арсеньева рюмку и выливает еë в раковину, — ты знаешь, что это не выход. — ты приперся в мой дом, вылил мою водку и ещë попрекать меня решил? да я тебя вышвырну отсюда, — евгений встает довольно быстро и резко, но ещë более быстро и резко он оказывается прижатым к стене с заломанной рукой. — слушай меня внимательно, женечка, все считают меня мертвым и мне нужно время, чтобы в эту легенду точно поверили. я пробуду здесь два дня и уйду, а ты за эти два дня прекратишь превращать себя в отброса, понял? — понял. из них двоих так себе психологи. семенчук не может объяснить для себя, почему ему не плевать на человека, которого он презирает. возможно, это просто желание сражаться с сильным или хотя бы равным соперником. а, возможно, у семенчука просто начала ехать крыша от стресса и потерь, и теперь он здесь, пытается придумать себе близких людей, о которых хочется заботиться. сергей как-то немного машинально начал убирать мусор в пакеты и выливать водку, что лежала в морозилке. с едой было сложнее, благо, жена арсеньева, явно обеспокоенная за мужа, оставила ему замороженных полуфабрикатов. спасибо ей за это. евгений всë это время спал. он, видимо, давно не спал, потому что уснул практически моментально после того, как семенчук просто накинул на него одеяло, закрыв им его с ног до головы. конечно, арсеньев, его состояние, его квартира и прочее были не делом семенчука, но ему почему-то очень хотелось помочь, сделать что-то хорошее. у этого было несколько объяснений, по крайней мере, столько их для себя он вывел сам. во-первых, раскрытие в качестве архитектора заставило вспомнить о старых делах и пробудило муки совести и давние моральные вопросы, во-вторых, тоска по семье съедала как душу, так и разум, за эти долгие годы слишком привычным стало приходить домой, к семье, в теплый и уютный уголок, где тебя ждут и любят, в-третьих, арсеньев может быть полезен, он много кого и чего знает, он много чего умеет, его нужно вернуть в строй и использовать. можно было подумать, что все эти причины в совокупности повлияли на действия сергея, он сам также склонялся к этой версии. он действительно расслабился за эти годы тишины. арсеньев проснулся от ощущения падения. последние несколько недель подобное происходило довольно часто, при этом вспомнить, что же такое ему снилось, никак не выходило. до ванной мужчина брëл как в тумане, всë ещë находящийся под впечатлением от неприятного пробуждения. вода холодила кожу и приводила в чувства, отрываться от затянувшегося умывания не хотелось, но в зеркале промелькнула чужая фигура и этот факт разбудил моментально. евгений схватил опасную бритву и направил еë на стоящего в дверях человека. нужно быть честным, он уже забыл про то, что семенчук находился у него дома. — значит, тебя на моë место назначили? — сергей стоял, оперевшись о дверной косяк и скрестив руки. — это было моë место, — евгений бросает бритву на раковину и берет полотенце с крючка, вытирая им лицо, — я гляжу, ты у меня тут похозяйничал. — есть такое. в таком бардаке сложно не похозяйничать. — надеюсь, ты приготовил чего поесть, хозяюшка. — это ты, конечно, наглеешь, но да, приготовил. — вообще-то это не я ворвался в твой дом, угрожая ножом. — тебе дай рот открыть, так ты на меня все грехи в мире повесишь, есть пошли. было то удивительным или же нет, но семенчук отлично готовил, хоть ничего сложного в котлетах с макаронами и не было. сергей неплохо освоился в квартире арсеньева за те пять часов, что он проспал, уже сидел с кружкой чая, хотя даже сам арсеньев слабо помнил, где там у него лежит заварка. — что ты говорил про то, что холостяк? — сергей отпивает чай, не смотря на своего собеседника. конечно, он понимал, что лезет не в своë дело, но влезть очень хотелось. — никому не нужен уволенный подполковник, — было даже удивительно, что евгений ответил, он выглядел весьма замкнутым человеком, возможно, долгое молчание и общая тоска сказались на желании наконец выговориться хоть кому-то, — а ты? скольких убил за время службы в полиции? — двоих. — так мало? — достаточно для срока. сдашь меня? — не хочу. кто мне еще в квартире уберется и поесть приготовит? семенчук дал себе два дня в этом доме. конечно, его вряд ли кто стал бы здесь искать, да и в целом, кто бы его искал, он же для всех мертв, но засиживаться на одном месте всë равно опасно, тем более с таким человеком как арсеньев. он его сдаст и глазом не моргнет, да и с чего бы ему в целом это делать, семенчук для него скорее неприятный человек. хотя, совсем недавно евгений рассуждал про дружбу и то, что они волки и им стоит держаться вместе. да уж, волки. арсеньев точно не волк, сергей в этом для себя убедился, он тигр. тигр, который сейчас начал восстанавливать силы, а значит скоро его мягкость растает и он нападет, это дело времени. пока что арсеньев ждет решение о возвращении его на службу в прошлой должности, но этого ещё не произошло, поэтому он может чувствовать себя в несколько уязвленном положении. как только назначение состоится от этой улыбки не останется и следа. арсеньев всегда считал семенчука интересным человеком. он мало кого признавал за равных и сергей был тем самым редким случаем, когда можно было сказать о каком-то равенстве, что, конечно, привлекало. у евгения не было друзей, к своим пятидесяти он так и не смог выстроить круг общения, который бы не касался дел, работы и получения выгоды, это был большой недостаток, касающийся общения арсеньева с людьми да и, пожалуй, единственный его недостаток в этой сфере. с семенчука особой выгоды было не поиметь, к службе он относился опосредованно, дел совместных они не имели, это был идеальный кандидат для друга. беда была в том, что они расходились по своим взглядам на эту жизнь, причем так, что сгладить эти различия было невозможно. теперь же семенчук в крайне уязвимом положении, позиция, на которой он стоял, посыпалась, на этой пыли они вдвоем более чем могли бы выстроить что-то новое. конечно, арсеньев не знал, как об этом сказать, но пытался намекнуть на свой дружественный настрой. правда, понимали его, скорее всего, не очень верно. конечно, никто никогда не захочет иметь дело с продажным, лживым и меркантильным оборотнем, про арсеньева все говорят в уничижительном тоне. да и что с того? в лицо этого никто не скажет. не дергай тигра за усы. но, возможно, семенчук, виновный в преступлениях куда больших, чем пару взяток на безбедную старость, не побрезгует и не испугается? сергею начинало нравиться в квартире арсеньева. по своему плану он должен был уйти этой ночью, но начинал подумывать задержаться еще на пару дней. здесь спокойно, никто не ищет и ничего не просит, здесь выходит скрыться от собственных волнений, прикрываясь иными заботами. сегодня семенчук в квартире один, евгений отправился на службу. первый день на новом месте, которое когда-то было занято самим сергеем. чувствовалась легкая печаль, арсеньев не тот человек, который должен служить в органах в целом и занимать руководящие должности в частности, но ситуация обстоит так, что плохой человек не означает глупый или неумелый, в данном случае интеллект и навыки прямо пропорциональны аморальности. оставалось только про себя рассуждать. в конечном счёте, семенчук сейчас находится в квартире, которая, очевидно, не от государства получена, в каком-то смысле арсеньеву за его умение брать большие взятки можно выразить благодарность. возвращение на службу ощущалось чем-то прекрасным. удовлетворенность от достижения успеха и гордость за самого себя пронесли евгения буквально сквозь этот день. по возвращению домой мужчина не чувствовал ни капли усталости и был в прекрасном расположении духа. сергей подметил это, выйдя встречать хозяина квартиры, и улыбнулся в ответ. всë же, и в том, что арсеньев любит свою работу, есть что-то хорошее. — как первый день? — отлично, серëженька, отлично. — многое изменилось? — абсолютно ничего. но ещë изменится, я за этим прослежу. семенчук усмехается и проходит на кухню, чтобы разогреть еду. что-то всë таки в бытности домохозяйки было, есть в этом своя романтика, как будто легче что-то делать, когда за это будут получены какие-то похвала и одобрение. арсеньев бодро садится за стол и потирает руки, он всегда так делал, что-то вроде насмешки. сергей сел рядом и диалог как-то завязался сам собой, но не смог затянуться и углубиться, раздался звонок в дверь. евгений недоуменно посмотрел сначала на свои часы, а затем в сторону коридора. мужчина поднялся и уверенно пошел к двери. гостей, которых вышло увидеть в глазке, можно встретить крайне редко. дверь тихо открывается, а дальше из тихого не было ничего. фсб ворвалась в дом весьма уверенно. осмотр помещений, поиск потайных выходов и открытое окно. конечно они искали семенчука, но тот ушел раньше. печально было то, что он уже не вернется. сергей всегда считал себя человеком крайне проницательным, тем, кто блестяще читает людей, но он, видимо, ошибался. конечно, все это могло быть только совпадением, но, учитывая личность арсеньева, в это совершенно не верилось. арсеньев всегда был, есть и будет сволочью, что ради личной выгоды продаст не только родную мать, но и всю свою семью впридачу.