Мелиссовый отвар

Дилан всегда старался держаться подальше от людей, не показывая своих эмоций. Не потому, что не умел их проявлять — просто не видел в этом смысла. После того как его мама погибла в автокатастрофе, доверять кому-то стало почти невозможным. Отец? Так и не узнал, кто он. Ему всегда говорили, что тот где-то в командировке.

«Что-то затянулось»,

— всегда хотелось ответить, но сын молчал, не желая расстраивать мать. Позже, в пять лет, он подслушал разговор, где узнал, что его отец на днях умер от болезни сердца. Тогда ничего не почувствовал, ведь никогда не был с ним знаком.

***

— Всегда помогай тем, кто слабее, — всплыли в памяти слова мамы. — Для кого-то ты можешь стать последней надеждой. Маленький Дилан тогда просто кивнул, не отрываясь от игры. Победа над боссом казалась намного важнее. Кто бы мог подумать, что это окажется её последним напутствием?

***

Честно говоря, спасая того ребёнка, сам мальчик даже не думал, что частично повторит судьбу самой близкой для него особы. Всё произошло как-то по инерции. Маленький дитенок, едва ли старше пяти лет, игрался с мячом вдоль тротуара. Его звонкий смех разносился по улице, пока игрушка вдруг не сорвалась с его ладоней и не укатилась прямо на дорогу. Не задумываясь ни на секунду, несмышлёныш побежал за мячом, даже не заметив приближающуюся машину. Дилан заметил всё это с противоположной стороны пешеходного перехода. Ему хватило мгновения, чтобы понять, что ребёнок в опасности. Сердце заколотилось, адреналин вспыхнул, и он сорвался с места, бежа наперерез. — Осторожно! Рывком вытолкнул мальчика в сторону, буквально бросив его на траву у обочины, и сам оказался прямо на пути машины. Всё произошло как в замедленной съёмке: крик свидетелей, звук визжащих тормозов, стук мяча по асфальту... Удар был сокрушительным. Боль, яркая и обжигающая, охватила его тело. Всё перед глазами заволокло мутной пеленой, и последнее, что он успел услышать, — это плач спасённого мальчика и шум собравшейся вокруг толпы.

***

Быть последней надеждой — это больно.

Адски больно.

Его мама тоже прошла через это?

***

Когда потерпевший пришёл в себя после аварии, его мир перевернулся. Первоначально он был в шоке — боль, пугающая тишина, чувство утраты и абсолютной беспомощности. Не мог осознать, что это происходит с ним. Когда пришёл в себя окончательно, осознание пришло с удручающей ясностью — его левая рука и нога были безвозвратно повреждены. Долго не мог поверить в происходящее, всё казалось нереальным. Он пытался двигаться, но не чувствовал ноги, не мог поднять руку, которая когда-то так уверенно держала мяч в игре. В больнице Дилан лежал в полной тишине, вспоминая моменты, с привычными ему руками и ногами. Он знал, что потерял их навсегда. Проходили дни, а с ними уходит и нестерпимая боль. Вскоре смирился с мыслью, что он будет другим. Что больше никогда не будет бегать, прыгать, играть в футбол. Уже не будет той обычной жизни, которую он знал, и это казалось невыносимым. Ведь даже на операциях и реабилитации всегда слышал только одно:

«Тебе не удастся вернуть все как было».

Мальчик начал верить, что это правда, и что ему стоит забыть о том, чтобы когда-то снова почувствовать себя нормальным. Не раз он стоял перед зеркалом, и, глядя на своё тело, чувствовал безысходность. В голове крутилась лишь одна мысль: «Это не ты. Это не твоя жизнь». Смотря в окно, ,,герой" видел других детей, которые гуляли с обеими ногами и руками, и эти сцены отзывались в нём пустотой. Он навсегда останется не собою.

***

Тот водитель, сбивший его тогда. Навещал Дилана почти каждый день, но зачем? Чтобы загладить вину? Спасти репутацию? Он услышал от медсестёр, что этот мужчина — владелец крупной компании. Что-то связанное с машинами. Booroong Motors Потерпевший усмехнулся, представляя, как это бы звучало в газетах: «Владелец крупной фирмы по продаже машин сбил ребёнка на одной из своих.»

***

Постепенно Дилан осознал, что авария оставила след не только в теле, но и в его психике. Может, она и стала спусковым крючком, но тревожность теперь не отпускала его ни на минуту. Ведь уже не первый раз просыпается среди ночи, рыдая. Ему снилась мама. Снилась авария и их последняя встреча, когда всё ещё было хорошо. Тогда она собиралась в гости и хотела взять его с собой. Но он, как всегда, капризничал, что хочет остаться поиграть с другом. Мама поцеловала его в макушку и сказала, что вернётся через три часа. И если что-то будет нужно — Юнг Джанми-ним всегда рядом.

***

Каждый раз сын винил себя. Если бы не начал капризничать, если бы она поехала раньше... Или наоборот, если бы задержал её на пару минут дольше. Всё было бы по-другому.

***

Проснувшись в очередной раз, Дилан увидел перед собой седовласого мужчину. — Не спится? — мягко спросил тот, подавая стакан с напитком. На вопросительный взгляд пациента другой улыбнулся и добавил: — Это всего лишь мелисса. Помогает расслабиться и крепче уснуть. — Спасибо, — коротко ответил, выпил, поморщился от горечи и снова уснул.

***

Но всё изменилось, когда Квон вновь навестил его с одной идеей. Молча, с пониманием, он предложил не просто решение проблемы — он предложил шанс на новую жизнь. Дилан, несмотря на внутреннее сопротивление и сомнения, всё же позволил себе поверить, что, может быть, всё будет не так уж и плохо. Долго не мог справиться с собой, боясь, что надежды снова обманут его. Но когда Лимо рассказал ему, что он сам собирается создать протезы, которые не просто заменят утраченные конечности, а дадут ему больше, чем он когда-либо мог себе представить, тот почувствовал в себе впервые за долгое время искру надежды. Находился в нерешительности — готов ли он довериться этому человеку, готов ли он снова надеяться на что-то лучшее, чем просто «адаптация» к новым условиям жизни? Но в какой-то момент душевная боль уступила место чувству, что, возможно, это шанс. Шанс снова почувствовать себя полноценным человеком, несмотря на всё, что произошло.

***

Когда Лимо Квон узнал, что сидящий перед ним — сирота, в его глазах промелькнуло нечто... Это не была жалость — её Дилан ненавидел. Это было что-то другое. Искреннее желание помочь.

***

Изобретатель не доверял никому выполнение столь важной задачи. Решение было принято: он сам проведёт операцию, чтобы дать Дилану второй шанс на полноценную жизнь. Владелец корпорации, гений в области робототехники, Лимо понимал, что никто, кроме него, не сможет создать идеальные протезы, которые будут не только функциональными, но и максимально удобными. Работа началась сразу после согласия Дилана. Собрал лучших ассистентов — хирургов, инженеров и техников, которые могли бы помочь ему в технических аспектах, но основную работу взял на себя. Дни и ночи он проводил за разработкой протезов. Его цель была амбициозной: создать не просто механические конечности, а высокотехнологичные устройства, которые станут для ребёнка продолжением его тела. Каждый элемент проектировался с учётом анатомии и физиологии мальчика. Система управления протезами должна была быть настолько естественной, чтобы Дилан даже не задумывался, что они искусственные. Когда всё было готово, настал день операции. Квон, облачённый в стерильную хирургическую одежду, уверенно вошёл в операционную. Он знал, что ошибки быть не может. Процесс занял несколько часов. Добродетель установил импланты, которые соединяли нервные окончания с протезами. Это была тончайшая работа, требовавшая ювелирной точности. Его ассистенты помогали, подавая инструменты и следя за состоянием мальчика, но каждый важный этап выполнял сам Лимо. Когда операция завершилась, мужчина снял маску, чувствуя, как усталость сковывает его тело. Однако в глазах горел огонь удовлетворения — всё прошло идеально.

***

На следующий день Дилан пришёл в себя. Лимо был первым, кого тот увидел. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, наклонившись к мальчику. Дилан замер, опуская взгляд на своё тело. Левая рука и нога больше не были его собственными, но выглядели... поразительно. Изобретатель не просто решил поставить тому обычные металлические протезы, как многие бы ожидали. Он создавал что-то гораздо более сложное и совершенное. Пациент был ошеломлён тем, как они идеально имитировали настоящие конечности. — Ты сам это сделал? — голос непроизвольно дрожал. — Да, — спокойно ответил. — Я обещал, что помогу тебе. Он поднял руку, с удивлением наблюдая, как пальцы плавно сгибаются и разгибаются. Это было странно, но невероятно. — Они... слушаются меня? — Полностью, — с улыбкой подтвердил другой. — Это не просто протезы. Это твоё продолжение. Тот долго молчал, затем прошептал: — Спасибо. В ответ лишь кивнул. В этот момент он знал, что его усилия стоили того.

***

Дилан знал, что если Лимо не останется с ним навсегда, то хотя бы эти протезы будут служить напоминанием о том, какие люди всё-таки могут быть добрыми. И всё-таки… ему бы хотелось в будущем встретить кого-то такого же талантливого и умного, увлекающегося робототехникой. Он никогда не интересовался этим, но, видя, какие потрясающие вещи можно творить, будучи мастером своего дела, он бы хотел иметь похожего друга в будущем.

***

Теперь лишь валялся на койке, ему дали пару дней, чтобы прийти в себя. Но, чёрт возьми, уже так надоело лежать. — Значит, теперь я наполовину робот? — спросил мальчик, глядя в потолок, не ожидая ответа от пустоты. — Ты всегда останешься человеком, Дилан, — прозвучал спокойный голос. На пороге стоял тот же мужчина. Белоснежные волосы, одежда, как с модного показа — выглядело странно, хотя спасенный уже привык. — То, что ты сделал... на такое и не каждый человек решится, — добавил Лимо. К счастью, бизнесмен оплатил все расходы, но его мотивы так и оставались загадкой. — Вы всё ещё приходите? — Дилан прищурился, его голос полон недоумения. — Почему? Квон усмехнулся, чуть наклонив голову. — Ты хочешь, чтобы я тебе всё сразу рассказал, дитя?

***

— Ты ещё должен научиться ими управлять, — сказал Лимо, поддерживая его за спину, чтобы тот не упал. — Двигайся плавнее. Как двигаешь правой ногой, так и левой — зеркально. Дилан опёрся на стену, оставив мелкую трещину на обоях. — Ох, — вскрикнул он, отскочив от стены. — Я не хотел. — Всё в порядке, — улыбнулся наставник. — Просто помни: левой рукой не прикладывай такую же силу, как правой. Эта теперь сильнее. Ты привыкнешь. Подопечный кивнул и, сделав несколько шагов по комнате, почувствовал, как эти белые стены угнетают его. Но знал, что пока реабилитация не закончится, ему предстоит оставаться здесь. По крайней мере, мне некуда спешить. Да и не к кому, — горько усмехнулся он.

***

Позже пациент окончательно пришел в себя, и Лимо, заметив, что мальчик уже вполне научился управлять своими новыми конечностями, пригласил его поесть в небольшую забегаловку неподалеку. Атмосфера там была необычная — уличные фонари тускло освещали тесные столики, а запах еды наполнял воздух. Дилан уселся напротив благодетеля, все еще немного подавленный. Он молчал, не зная, что сказать, а мысли о приюте продолжали мучить его. Ведь так не хотел возвращаться туда. Там не было ни единого уголка, который сирота мог бы назвать своим, а взгляд всех тех чужих лиц был всегда чуждым и равнодушным. Когда трапеза подошла к концу, младший уже собрался встать, уважительно поклонился и поблагодарил за всё. Он был готов уйти, мысленно возвращаясь к привычной жизни, полной одиночества и неопределенности. Но как только он направил взгляд к выходу, его остановили. — Куда ты собрался? — спросил Лимо мягким тоном, будто указывая на нечто важное, что Дилан мог бы упустить. — Ты не подумал... — он сделал паузу, как будто размышляя, и продолжил с лёгкой улыбкой. — Может, я собираюсь тебя усыновить? Эти слова будто застали его врасплох. Мальчик замер, не понимая, что услышал. Поначалу он даже не мог осознать, что это на самом деле не шутка, что Квон всерьез говорил о том, чтобы забрать его к себе, дать дом. Он замолчал, не в силах произнести ни слова. Тот мир, который так жестоко его игнорировал, и который он сам так давно пытался избегать, вдруг как-то размягчился и предложил ему шанс, на который он даже не смел надеяться. Пауза затянулась. Дилан уже мог почувствовать, как у него вдруг защемило в груди. — Вы... ты серьёзно? — широко раскрыл глаза, в удивлении посмотрев на Лимо. — По твоему, такие злобные учёные, как я, умеют шутить? — Ты не похож на злого, — ответил Дилан Квон, улыбнувшись чуть ли не впервые за долгое время.