Серпантин

Следующие несколько дней Чжао Юньлань чувствовал себя королём. Когда Сяо Чжи попытался что-то вякнуть, пользуясь тем, что Чжао Юньлань не сможет сейчас ему врезать, за него вступилась Чжоу Сяо. Сделала вид, что споткнулась, налетела и облила горячим чаем за завтраком, а потом долго не отпускала, извиняясь. Никто не заподозрил подвох, падала она очень натурально. А потом подсела к ним за столик и самодовольно улыбнулась. — Ну как я его? — Сяомэй, ты была великолепна! — искренне восхитился Шэнь Вэй. Чжао Юньлань кивнул в знак согласия. На душе потеплело. Казалось, даже еда стала вкуснее. Он учился в этой школе уже второй год и считал, что прекрасно обойдётся без друзей, упивался одиночеством и злился на отца. А потом к нему подселили Шэнь Вэя, а эта странная Чжоу Сяо вдруг решила, что друг Шэнь Вэя — её друг тоже. Сперва это раздражало, а теперь вдруг стало нравится. Ну и возможность выбраться из школы, хоть ненадолго, на пару часов, очень грела сердце. Единственное, что огорчало — постоянные попытки Шэнь Вэя дозвониться до родителей. Он спросил разрешения воспользоваться вичатом Чжао Юньланя и отправил запрос родителям, его не смущало, что контакт не в сети несколько месяцев. Чжао Юньлань уже подумывал, как бы деликатно направить Шэнь Вэя к школьным психологам, но боялся, что тот воспримет это как предательство. *** Школа имени Бянь Цюэ специализировалась на помощи детям. Сюда попадали дети с трудностями в поведении, пережившие насилие в семье, агрессивные дети, дети из семей, где родители загружены работой по шестнадцать часов в сутки и у них недостаточно времени следить за образованием, дети, перестаравшиеся с подготовкой к экзаменам. Разные дети с разной историей. Школьные психологи, опираясь на опыт заокеанских коллег, решили организовать группы поддержки. Групповая терапия помогает выговориться, озвучить страхи, комплексы, поддержать таких же травмированных, как и ты, людей, помогает примириться с болью и начать исцеление. Кроме того, осуществлялась и личная терапия, но залог успеха — участие самого пациента. Нельзя помочь тому, кто отрицает свою травму. У Шэнь Вэя уже была пара встреч с психологом доктором У, но они не принесли никакой пользы. Он искренне не понимал, о чём с ним хочет поговорить этот элегантный мужчина с проницательным взглядом из-под стильных очков. Доктор У спрашивал про его семью, хобби, отношения с братом, призывал не таить боль в себе. — Какую боль, доктор? — недоумевал Шэнь Вэй. — Да, мы поссорились с братом, он готовится к гаокао, а родители уехали в командировку по работе. Раньше такое было, но они никогда не оставляли нас одних, либо отец уезжал, либо мама, но у них важная работа, а мы уже не маленькие дети и вполне можем позаботиться о себе. Я не знаю, чем именно так сильно разозлил гэгэ, что он отправил меня сюда, но надеюсь, получится ему позвонить и поговорить, — совершенно спокойно говорил Шэнь Вэй. — Хорошо, можешь идти, — сказал доктор У. Вежливый ребенок поблагодарил за потраченное время и выскользнул из кабинета. Доктор У же отправился к старшему учителю Чао. — По-прежнему никакой реакции? — спросил учитель, подавая коллеге чашку с прекрасно заваренным улуном. — Нет, — покачал головой доктор У, усаживаясь в кресле напротив. — Он свято уверен в том, что родители уехали, но обязательно вернутся, стоит только подождать. — Психика защищается. Он придумал себе объяснение и верит в него. — Это может привести к большим проблемам в будущем. — Он не живёт в мире фантазий, я не вижу признаков депрессии, он полностью отдаёт отчёт своим действиям, не закрывается в себе, подружился с соседом, учителя его хвалят. Но отрицание правды только усугубит боль, когда он наконец будет вынужден признать, что произошло. — Подружился? С Чжао Юньланем? Вот это новость! — Учитель Чао взялся за телефон. — Мисс Тун, — позвал он секретаря. — Вызовите ко мне студента Чжао, прямо сейчас. *** — Чего? — Чжао Юньлань вошёл в кабинет и опёрся на дверь. Он не любил мозгоправов, не понимал, зачем ему эти встречи. Его мама погибла у него на глазах, разве разговоры об этом помогут вернуть её? Ему казалось, что эту тему закрыли ещё до каникул, и вот теперь снова вызвали. — Здравствуй, Юньлань, — заговорил доктор У, — мы хотим спросить тебя о твоём новом соседе. — Я не доносчик и не собираюсь становиться им. — Чжао Юньлань скрестил руки на груди. — Если это всё, я пошёл. — Тебя никто не просит доносить, — остановил его одним строгим взглядом учитель Чао. — Сядь! — Юньлань, нам нужно понять, как помочь Шэнь Вэю, — начал доктор У. — Он пережил ужасную травму, но я никак не могу к нему пробиться, ты можешь мне помочь? Чжао Юньлань нехотя сел и закинул ногу на ногу. — Какой помощи вы ждёте от меня? Я должен сказать, что не надо держать в себе боль? Что, когда дети хоронят родителей — это нормально?! Если бы нам было по шестьдесят, а родителям за восемьдесят, то было бы нормально, иначе — нет! — Он не признаёт их гибель. Я читал отчёт полиции и доктора в больнице. Шэнь Вэй уверен, что родители в отъезде, эта фантазия опасна, чем сильнее он отрицает реальность, тем разрушительнее может быть ущерб в будущем. Расскажи нам, как он себя ведет? — Нормально себя ведёт. Спит, учится, занимается спортом, ходит к вам, но не понимает, зачем его отвлекают от учёбы. Мы не говорили про его родителей, — соврал Чжао Юньлань. Он не хотел предавать друга. — То есть ты не замечал признаков глубокой грусти? Вспышек агрессии? Замкнутости? Может, ему снятся кошмары? — Ничего такого. Скучает по брату, кажется, этот Е Цзунь настоящий мудак! Мог бы и поговорить с братом, а не бросать трубку. — Он ему звонил? Когда? Я не помню его в списках записавшихся для звонков домой учеников, — чуть нахмурился учитель Чао. — Не помню, в какое-то воскресенье. Попросил привезти рюкзак. Е Цзунь бросил трубку. Я одолжил Шэнь Вэю свой. — Ясно, спасибо, если он продолжит упорствовать в отрицании реальности, придется прибегнуть к медикаментозной терапии. — Я могу идти? — Чжао Юньланю очень не понравились последние слова врача. — Шэнь Вэй не псих! А препараты сделают из него идиота, пускающего слюни! — Ты знаешь, что такое нарыв? — спросил доктор У. — Когда рана не очищена от гноя, но зарубцевалась. Она может даже зарасти новой кожей, но внутри тлеет воспаление и копится гной. Если её не вычистить, может начаться заражение крови, приводящее либо к ампутации, либо к смерти. Вскрывать гнойник больно, но с грязью выйдет всё лишнее, и тело начнет исцеляться. Его травма — это нарыв, и, чем дольше он отрицает, тем серьёзнее нагноение. — Я знаю, что было со мной, когда меня пичкали таблетками, и не хочу, чтобы мой друг проходил через это! Если он не хочет говорить о гибели родителей, не значит, что он не осознает этого! — Юньлань! Он свято уверен в том, что родители в отъезде! Его брат показывал ему урны и свидетельства о смерти, но Шэнь Вэй не слышит его. Я пытаюсь достучаться до него, но не могу. Если он продолжит жить в фантазии, травма может усугубиться, моя задача, как врача, помочь ему. — Вы не помогаете, — Чжао Юньлань выпятил подбородок. — Хотел бы я верить, что мама уехала навестить родителей! — Как я могу помочь, если ты не ходишь ни на групповую, ни на индивидуальную терапию? Отказываешься общаться с отцом и постоянно ищешь неприятности на свою голову?! — А как вы можете помочь? Скрываете от меня, что изобрели машину времени, я могу вернуться назад и не дать тому ублюдку пристрелить маму? Или раздобыть для отца немного мозгов? О, он не ведёт переговоров с террористами, подумаешь, всего лишь жена! Хотя мозги без машины времени не помогут! — Ты злишься, но вместо того, чтобы работать над этим, запираешься от всех. Шэнь Вэй первый человек, на которого ты адекватно реагируешь. — Да, я злюсь. Я ненавижу того урода и моего отца за то, что они сделали. И буду ненавидеть всю жизнь. И от того, что повторю пятьдесят, сто, миллион раз, что мама умерла, легче не станет! Она погибла! — Чжао Юньлань вытер злые слёзы и добавил тихо: — Шэнь Вэй — первый нормальный человек в этой грёбаной школе! А вы хотите сделать из него послушную куклу! — Мы хотим помочь! — Доктор У, думаю, на сегодня мы закончили, — вмешался учитель Чао. — Спасибо тебе, Юньлань. Чжао Юньлань хлопнул дверью. Его трясло, слёзы наворачивались на глаза. Он не мог позволить себе разрыдаться прямо посреди школы. Мелькнула мысль упасть на сломанную руку, чтобы боль физическая отвлекла от душевной, да и слезы можно было бы оправдать. Вместо этого он чуть ли не бегом припустил в свою комнату. Хотелось остаться одному и успокоиться. Все эти мозгоправы твердили, что нужно отпустить, а он цеплялся за свою боль — это единственное, что осталось. Несколько фотографий в телефоне — дома две полки заполнены альбомами, но кто же разрешит их взять? — и платок. Открыв дверь, Чжао Юньлань увидел, что Шэнь Вэй стаскивает с подушки наволочку. Заветный платок упал на пол. Шэнь Вэй наклонился, чтобы поднять, и Чжао Юньлань чуть не ударил его. — Отдай! — Он выхватил платок и стиснул его в кулаке. — Почему ты роешься в моей кровати?! — Я не рылся. — Шэнь Вэй побледнел, испугавшись внезапной агрессии соседа. — Я хотел перестелить бельё, сегодня четверг. В субботу в прачечных вечно толпа, я стираю одежду по четвергам, решил и твою захватить. Чжао Юньланя всё ещё трясло, но он попытался успокоиться. — Нужно было спросить. Как я буду пододеяльник вдевать?! — Он резко развернулся и спрятался в туалете. Видимо, это единственное место, где можно хоть недолго побыть одному. Долбанул рукой по стенке, зашипел от резкой боли, сел на холодный пол и подтянул колени к груди. Шэнь Вэй сменил постельное бельё на обоих кроватях, взял корзину, в которой привык носить одежду в прачечную. В школе пришлось многому учиться с нуля, но он не жаловался. Чжао Юньлань не выходил. — Я ушёл в прачечную! — крикнул он на всякий случай. Ещё несколько минут Чжао Юньлань сидел неподвижно, сжимая в кулаке платок. Рука немилосердно болела, кажется, он ударил слишком сильно. А главное — это не помогло! Он неловко встал, умылся и вышел. Шэнь Вэй поменял ему бельё, и Чжао Юньланю стало стыдно, что сорвался на нём. Это всё долбанные мозгоправы! Он лёг и попытался удобнее устроить руку. *** Стирка заняла полтора часа, в это время Шэнь Вэй побегал и успел принять душ. Забрав уже высушенное бельё, он постучал перед тем, как войти. — Чжао-гэ? — Зачем ты стучишь? Я всё равно никого бы не смог привести в комнату, даже если бы хотел. — Чжао Юньлань поднял голову от подушки. После истерики накатила слабость, он задремал и потерял счёт времени. — Всем иногда нужно пространство, — тихо сказал Шэнь Вэй. — Когда я был дома, мы жили с братом в одной комнате, но мама купила нам складные экраны, чтобы при необходимости мы могли отгородиться даже друг от друга. У нас обоих есть наушники с полным шумоподавлением, папа купил оригиналы, а не реплики, чтобы у нас всегда была возможность побыть в тишине. Я не взял их с собой — собирался в спешке, — скомкано закончил он. — Ну, здесь о такой роскоши остаётся только мечтать. — Чжао Юньлань не смотрел на мечущегося Шэнь Вэя. — Прости, я не должен был срываться на тебя. Это всё мозгоправы. Говорят, что хотят помочь, а потом делают только хуже. Из-под подушки выглядывал уголок ткани светло-сиреневого цвета. — Этот платок… ты им так дорожишь, он всегда у тебя. Чжао Юньлань сунул платок глубже под подушку, пряча от посторонних глаз. — Да. — Он помолчал, а потом вдруг вывалил всё: — Это мамин. Она не признаёт... признавала бумажные платочки, всегда носила в рукаве обычный. Мы были в кафе. Обычная забегаловка, хотели поесть хого. И народу-то было человек десять, не считая персонал. Отец опаздывал, как всегда, важные дела. А этот урод... Он что-то требовал от отца, приставив пистолет к голове мамы! А потом выстрелил. Сначала в неё, потом в себя. Чжао Юньлань словно растерял всю свою самоуверенность и напускную взрослость, став самим собой — шестнадцатилетним парнем, оставшимся без самого дорого и близкого человека в мире. Шэнь Вэю стало вдруг очень холодно и страшно от слов соседа. Представив, как плохо Чжао Юньланю, он решительно подошёл к его койке, лёг рядом и обнял его. — Когда мне было грустно или страшно, гэгэ приходил ко мне с одеяльной терапией. Он — одеяло, а я — тот, кому оно нужно. Чжао Юньлань подвинулся, на узкой койке вдвоём лежать было тесно. Он не хотел рассказывать об этом, не хотел, чтобы кто-то видел его слёзы, но не мог остановится. Его трясло, как в лихорадке, а Шэнь Вэй гладил по голове, как раньше делала мама, и от этого становилось только хуже. Чжао Юньлань рыдал и никак не мог остановиться. — Прости, что я без твоего ведома трогал твои личные вещи, Чжао-гэ. Я не хотел тебя расстроить, правда, только немного помочь чем могу. — Одеяльная терапия? — Чжао Юньлань шмыгнул носом. — Прости. Мне не следовало... Дурацкий день, рука болит. Можешь сгонять в лазарет попросить таблетки? И загляни в библиотеку, успокой подругу. Я скоро приду, надо делать доклад по физике. *** Хмурая доктор Цзинь посверлила Шэнь Вэя строгим взглядом, но выдала ибупрофен. Чжао Юньлань проглотил таблетки и пошёл в библиотеку. Чжоу Сяо не приставала с расспросами, так что он быстро разобрался с докладом — всегда любил физику. Напряжение дня дало о себе знать, Чжао Юньлань уснул, едва голова коснулась подушки. Шэнь Вэй не хотел ложиться спать. Он проверил, насколько хорошо запихнул простыню под матрас, долго и тщательно чистил зубы, торчал в душе, пока кожа на пальцах не сморщилась. Он с ужасом смотрел на кровать и не понимал, чего так боится. Откровения Чжао Юньланя что-то сделали с ним, казалось, стоит закрыть глаза — и он вспомнит. А вспоминать не хотелось. Он уже несколько дней не пытался дозвониться до родителей. Может, попробовать сейчас? Шэнь Вэй даже подошёл к кровати Чжао Юньланя и с минуту смотрел на спящего, но всё-таки не решился разбудить его. Он забрался под одеяло, как будто нырял в холодную воду, закрыл глаза и постарался уснуть. Ему приснился хлопок, потом мамин крик, картинки менялись с такой скоростью, что он не успевал ничего осознать. Он проснулся от того, что Чжао Юньлань тряс его. — Просыпайся, не кричи, перебудишь всю общагу! — Чжао-гэ, — прохрипел Шэнь Вэй. Перед глазами всё ещё стояли вспышки, в ушах звенел мамин крик, и почему-то резко заныли ступни, словно он не спал, а прошёл не меньше двадцати тысяч шагов в быстром темпе. — Ты кричал, — пояснил Чжао Юньлань. — Спи. — Он сделал шаг назад, но Шэнь Вэй вцепился в его футболку. — Не уходи, пожалуйста! — Одеялотерапия, — вздохнул он, лег рядом и обнял Шэнь Вэя. — Давай спать, не хочу проспать завтрак. Шэнь Вэй прижимался к Чжао Юньланю, дышал с ним в такт и постепенно успокаивался. Ему не мешала ни узкая койка, ни неудобное положение. Он снова боялся засыпать, но не от предчувствия кошмаров, а просто боялся проспать лучшие моменты. Он не чувствовал себя так хорошо уже очень давно. *** Утром он опять проснулся первым, но не стал пытаться вылезти из кровати, боясь разбудить Чжао Юньланя. Тот смешно морщился во сне, Шэнь Вэй залип на его губах. Нестерпимо захотелось поцеловать их. Он даже потянулся, но Чжао Юньлань проснулся, потянулся и чуть не упал. — Что? А... Доброе утро, сяо Вэй. Кажется, я уснул. — Он принюхался. — От меня воняет. Друг, я понимаю, что это уже переходит все границы, но ты поможешь помыть голову? Я даже шампунь налить не могу нормально! — А, я? Да, конечно, я могу, в смысле помогу, чем смогу, — заблеял Шэнь Вэй, внутри обмирая от страха и коря себя на все лады. Он понимал, что выставляет себя идиотом, но ничего не мог с собой поделать. Совершенно не стесняясь, Чжао Юньлань разделся, прошёл в душ. — Тебе, наверное, неудобно тянуться? — Он повернулся и наклонился, чтобы Шэнь Вэй спокойно намылил его голову. Шэнь Вэй старался не пялиться, очень старался. Чжао Юньлань был высок и строен, он уже начал превращаться из неуклюжего подростка в юного мужчину с красиво проработанными широкими плечами, мускулистыми руками, острыми ключицами, твердой грудью и плоским животом, с уже прорисовывающимися мышцами пресса и полоской волос, бегущей вниз от пупка. Шэнь Вэй взял шампунь и запретил себе смотреть куда-то кроме мокрой головы Чжао Юньланя, намыливая густые волосы, которые от воды начали завиваться в крупные кольца. Только закончив помогать, Шэнь Вэй понял, что всё это время сам был полностью одет и теперь промок до трусов. — Раздевайся, — скомандовал Чжао Юньлань. — Я сбегаю в прачечную, а тебе надо принять душ без одежды. Позаботишься, чтобы твой больной сосед не остался ещё и голодным? Раз ты из-за меня промок, я займусь стиркой. Шэнь Вэй очень надеялся, что Чжао Юньлань не заметит его румянец или спишет всё на действие горячего душа. — Я... Я разденусь сам, принеси, пожалуйста, моё полотенце, оно в шкафчике. — Ага, я быстро. — Чжао Юньлань кое-как обтёрся, оделся, повесил на крюк полотенце и подхватил мокрую пижаму Шэнь Вэя. Наверное, стоит уделить ему чуть больше внимания, надо же было пойти в душ в одежде! Шэнь Вэй в жизни так быстро не избавлялся от одежды, он не был наивным младенцем, и утренняя эрекция навещала его с двенадцати лет, но у него ещё никогда не вставало на другого человека! Соседа! Друга! Парня в конце концов! Он с полминуты смотрел на свой член как на предателя, а потом всё-таки сжал его в руке. "Просто обычные утренние проблемы", — убеждал он себя. И он совсем не думал о прессе Чжао Юньланя и тёмной полоске волос. Просто эта картина прочно засела в памяти. Быстрые, резкие, грубоватые движения, чтобы как можно скорее решить вставшую проблему, не приносили никакого удовольствия. Во всём теле чувствовалось напряжение, а когда Чжао Юньлань зашёл в душ, Шэнь Вэй возблагодарил строителей, которые сделали стекла кабинки матовыми, позволяющими видеть только неясный силуэт, и ничего больше. — Сяо Вэй, я принёс твоё полотенце. — Да, спасибо! — крикнул он, кончил и опустился на пол. Никогда не чувствовал себя более глупо. Может, попроситься перевестись в другую комнату? Но тогда Чжао Юньланю дадут другого соседа, а вдруг он будет храпеть? А если тоже любит поспать, и им будет трудно установить очередь в душ? А кто поможет поменять постельное бельё? Нет, это просто недоразумение. Надо просто вести себя как обычно.