Молчаливый уют

— …и желание разорвать этот ржавый ключ… Стив резко поднимается с места, привлекая всеобщее внимание. Наташа заинтересованно смотрит на него, прикрывая кружкой легкую улыбку. О, она определенно понимает, что сейчас происходит. В отличие от Сэма, на которого направлен убийственно-холодный взгляд символа Америки. — Что-то не так? — аккуратно спрашивает он спустя неловко долгое молчание. Кажется, даже Тони, активно разговаривавший до этого с кем-то, пожал плечами и обратил все свое внимание к ним. Один только человек во всей этой нескладной разношерстной компании продолжал непринужденно смотреть в неяркий экран телефона. Баки немного жалел о своем отказе в пришивке сенсора к руке, но не отрицал удобства современных гаджетов, а тем более смартфонов. Такой-то источник информации и видео с белыми кошками! Инновации, прогресс! Точно так же он собирался отрицать все возможные взгляды, направленные на него после слов Сэма и резкого подъема Стива. То, что челюсть дернулась, а глаза на секунду замерли, знал лишь он и не понимал в данный момент своего участия в потенциально нежелательном событии. Ведь такие случались не раз и не два. Баки со вздохом вспоминает, как Стив, изображая мамочку, ругался с Тором… С, мать его, Тором! О всех проблемах конкретных одиннадцати слов. Наташа, не изменяя себе, гоготала на весь этаж, иногда подмигивая Джеймсу, не имеющему желания признаваться с подобным в каких-либо отношених. Или тот случай на прошлой неделе… — Баки? — о да, не стоило ожидать покоя от нетактичного в случаях, когда требуется тактичность, Стива. Баки незаинтересованно поворачивает голову и моргает, давая понять, что весь во внимании и кошка на небольшом тусклом экране стоит меньшего внимания, чем предстоящая сцена. — М-м-м? Стив опускает плечи и грузно вздыхает. Садится на свое место и машет рукой Сэму, мол, продолжай, я слушаю. Уилсон громко сглатывает и отворачивается к Вижену, у которого, видимо, какое-то замыкание, раз он никак не прокомментировал все происходящее. Поймав на себе взгляд Баки, Наташа игриво подмигивает, отсалютовав ему. Барнс удрученно вздыхает, доставая наушники из кармана. И так всегда. Можно подумать, что это абстрактный в некоторых понятиях акт опеки, но для Баки было и будет типичным поведением Не-Чересчур-Забочусь-Стива-Роджерса. Или инновация, способ адаптации. Впрочем, не так важно, если вдвойне неловко сначала Баки и только потом Стиву. К разочарованию всех людей, смотрящих с экрана на символ нации, Капитан Америка донельзя глупый в обычных человеческих отношениях и сбоях в них же. Несмотря на сопутствующие факторы, Баки предпочитает молчаливо отвернуться и показать средний палец Наташе. Потому что даже если поведение Стива непосредственно касается его, он абстрагируется от этого, бормоча что-то про сороковые. Даже если воспоминания о них смутные, туманные и невероятно плоские. Только Баки в конце концов знает, что в его башке. — И вот! Я хотела к рассвету успеть испечь кексы для Тони, но… — Стив громко вздыхает и протягивает руку с выпяченной ладонью, призывая замолчать. И сукин сын сразу переводит взгляд к Барнсу, милосердно поднимая брови с настолько невинным лицом, будто взаправду не понимает, что ставит их двоих в неловкое положение. — Что? — сдается Баки, откладывая книгу на стол. К счастью, людей на базе мало, значит и позор невелик. И ведь он сам иногда дивился: как так, этот человек, в которого всего лишь почти век назад вкололи несколько миллилитров сомнительной жидкости, пытается… уберечь? защитить? Да что угодно он пытается сделать, кроме прикрутить к виску здравомыслие. Не отменяя факта, что пытается-то предоставить комфортные условия для Зимнего Солдата, человека-киборга, убившего больше двух десятков людей и сражавшегося с ним, внушительно потаскав старковский щит. — Всё нормально? — снисходительно улыбаясь, спрашивает Стив. О боже, как хорошо, что рыжей рядом нет. — Более чем, — отстраненно отвечает Баки, снова взяв книжку в руки. Ванда только пожимает плечами. Странные. Но продолжаться вечность это тоже не может. Напряжение и ехидство от конкретно понимающих людей — и, черт подери, в этом списке не должна быть Наташа — лилось из каждой поры, клетки и что там еще есть у этой тройной коалиции.

***

— Ты можешь прекратить это? — Расстёгивая кофту, спрашивает он, медленно поворачиваясь к чайнику и нажимая на красную кнопочку. — Что? — искренне не понимая, в чём провинился, обескураженно спрашивает Стив. Баки никогда не узнает, что неловкие разговоры с неловкими для этого людьми уже состоялись. Конечно же, он настоял на своём. — Нападать на людей, если они используют в речи одно из одиннадцати слов, — будто цитируя классическую цитату, чётко проговаривает Барнс. Подходя к ящику с чаем, он ненароком забирает с круглой ручки резинку и завязывает небрежный хвост. Стив легко улыбается, замечая выбившуюся из строя прядь, падающую на хмурое лицо. Баки правда старался дуть изо всех сил, чтобы стряхнуть её с глаз. — Не понимаю, о чём ты, — откидываясь на мягкую спинку дивана, беспечно отвечает Стив. Баки слишком громко хрустит пальцем и стучит ложкой по стенкам кружки. Стив определённо переживёт это, если тот согласен не влезать в то, что он считает своим делом. Но когда он садится на другой край дивана и демонстративно долго пьёт чай, Роджерс мирится с тем, что в какой-то степени это его вина, и приближается к нему, целуя в висок. Напряжение из тела пропало задолго до этого дня, но почему-то Стив уверен, что сейчас Баки расслабился полностью.

***

— Да, и что такого интересного было на паре по… — Тони честно пытается вспомнить, о чем увлеченно говорил пацан, пока он деконструировал свой костюм. — Истории прошлого столетия! — Улыбаясь и, кажется, совсем не обижаясь запинке старика, восклицает Питер. Он вновь утыкается в учебник и, стараясь выглядеть серьезно, читает: — В тысяча девятьсот семнадцатом году октябрьская революция забрала с собой пять членов царской семьи. Возможно, Романову не стоило возвращаться на родину, — Питер перестает читать, прищуриваясь к фамилии царя, смакуя ее на губах перед тем, как громко воскликнуть, оборачиваясь к держащейся за живот девушке. — Наташа! Тут твоя… Он замирает, чувствуя твердое прикосновение на плече. Стив не самоубийца и, даже попробовав одолеть Тони, знает о трудностях в исполнении, но ничего не может с собой поделать, услышав два, но на деле четыре блядские слова. На Баки оборачиваться не хочется: видеть непонимающий и отсутствующий взгляд серых глаз желания нет, но страх, будто нечто из произнесенного заставило кнопочки засветиться, а мужчину потерять контроль, решил за него, и через пару секунд он заметил только недовольство и сжатые в тонкую полосу губы. — Он же совсем ребенок, — бормочет Баки, и Наташа, не выдержав, громко хохочет, кажется, даже подавившись газировкой. Стив неловко пожимает плечами и чешет затылок. Да, ему стоит избавиться от привычки оберегать защищенного. Определенно. Точно. Не сейчас. Не в ближайший век.