Чертов англичанин

      — Ты больше не любишь меня? — Уилл стоял в дверях кабинета весь бледный, губы у него дрожали, глаза были на мокром месте.              Бруно равнодушно посмотрел на него и развалился в кресле. Малыш Уилл был мастером актерской игры, а слезливые глазки использовал как коронный прием. Они у него были красивыми, карими, блестящими. В них-то в свое время Бруно и влюбился. А также в тонкую гибкую фигуру, в звонкий отрывистый голос с легкой хрипотцой. Как жаль, что за этой безупречной красотой скрывалась настоящая тварь. Уильям Аптон — двадцать пять лет, англичанин, звезда рекламы, любовник и огромная заноза в заднице Бруно.              — Бру-уно, — жалобно протянул Уилл, картинно вскидывая руки и бросаясь к столу. — Ты не можешь так поступить со мной?              — Ну почему же? — проговорил Бруно, придирчиво разглядывая свои ногти. — Могу.              — У нас ведь все было хорошо, — ладони Уилла легли на стол.              Взгляд Бруно невольно упал на длинные тонкие пальцы. Уилл очень умело ласкал ими Бруно, а еще он искусно делал это губами и языком. У Уильяма было множество разных талантов, но от его характера бросало в нервную дрожь.              Они встретились год назад, в шестьдесят четвертом. Бруно Тонетти был сыном влиятельного бизнесмена, правда, бизнес этот был не совсем законным. Алкоголь, наркотики, оружие — все это служило основным источником дохода семьи Тонетти, но в Чикаго их знали как владельцев клуба Парадиз. В то время Бруно было двадцать шесть, он уже принимал активное участие в бизнесе, работая с фальшивыми документами и подставными поставщиками. Уильям тогда только-только начал карьеру в рекламе и частенько заглядывал к ним после очередного прослушивания. Уилл всегда носил темные обтягивающие джемперы и узкие брюки, что подчеркивали его стройную невысокую фигуру. Бруно он напоминал этих парней из группы Битлз. Позже выяснилось, что он тоже англичашка.              Пить Уильям не умел, и всякий раз его поход в клуб заканчивался отключкой прямо за столиком. Бруно часто присматривал за клубом, пока отец играл в покер в закрытой комнате, и не раз лично приводил Уилла в чувства. Он не мог не воспользоваться моментом, чтобы потрогать соблазнительное тело и полюбоваться бледным аристократичным лицом. Он устраивал Уилла на кушетке в кабинете, садился рядом, задирал вверх джемпер и гладил рукой плоский живот и грудь, смотрел на его приоткрытые губы и до ужаса хотел их поцеловать. Потом наваждение проходило, Бруно опускал джемпер, шел за водой и хлопал Уильяма мокрыми ладонями по щекам, пока тот не просыпался. Однажды Бруно не удержался и все-таки коснулся губ спящего англичанина, а тот, как оказалось, не спал. Знал бы тогда Бруно, к чему это все приведет.              — Мне опять отказали, — Уилл вломился в кабинет Бруно и уселся на кушетку.              — Что на этот раз? — спросил Бруно, подходя к парню и садясь рядом.              — Им не понравился акцент! — возмутился Уилл, глядя на Бруно выпученными глазами.              Акцент действительно был заметный. Резкие переходы с низких тонов на высокие и обратно, непривычное произношение знакомых слов, множество посторонних звуков в речи. Для большинства американцев это было чересчур, но Бруно нравилось, как Уилл играет своим голосом, растягивает гласные, а согласные произносит с придыханием. Нравилось смотреть, как меняется его мимика, наблюдать за жестикуляцией. Англичане славились своей сдержанностью, но Уилл был не таким. Уилл был личностью эмоциональной и страстной, особенно хорошо это заметно было в постели.              — Бруно, давай займемся любовью прямо сейчас? — руки Уильяма обвились вокруг его шеи, губы потянулись к губам. Бруно ответил на поцелуй.              — Отец может вернуться в любой момент, — выдохнул он в губы Уилла.              — А мы сделаем это быстро.              Уилл отстранился и, опустившись на пол, встал на колени. Расстегнув брюки Бруно, он ощупал пальцами пока еще мягкий член и, наклонившись, целиком вобрал его в рот. Бруно закусил губу и прикрыл глаза, устраивая ладонь на затылке Уилла и опуская его голову ниже. Член стремительно увеличивался, и вскоре головка уперлась в стенку горла. Уилл замычал, сильнее сжимая губы и потираясь носом о волосы в паху. Бруно откинул голову и тихо застонал. Этот англичашка вытворял своим ртом такие невероятные вещи, что мурашки шли по коже. Тонкие губы скользили по члену, то ускоряясь то, наоборот, двигаясь медленно, гибкий шустрый язык щекотал чувствительные места. Бруно запустил пальцы в идеально уложенные волосы, взъерошивая, пропуская пряди между пальцами, сжимая и оттягивая. Уилл хмыкнул и медленно выпустил член изо рта.              — Я хочу, чтобы ты взял меня на столе, — прошептал он, облизывая губы и призывно глядя на Бруно.              Тонетти криво усмехнулся, мазнул пальцем по его щеке и сказал низким от возбуждения голосом:              — Располагайся.              Губы Уилла растянулись в улыбке, глаза довольно сощурились. Встав на ноги, он снял ботинки, расстегнул брюки и быстро скинул их на пол. Белья он никогда не носил. Бруно скользнул взглядом по стройным белокожим ногам, узким поджарым бедрам, посмотрел на стоящий член Уилла и с шумом втянул воздух. Аптон попятился, сел на стол и поманил Бруно пальцем. Тот подошел и, спустив свои брюки полностью, схватил ноги Уильяма и закинул себе на пояс.              — Вазелин в верхнем ящике? — спросил Уилл, ложась на спину, вытягивая руку вверх и пытаясь нащупать ручку ящика стола.              — Да, — выдохнул Бруно, потираясь членом у него между ног.              С некоторых пор вазелин всегда был у Бруно под рукой, потому что Уилл не принимал отказов. Да и Бруно был не против. Уилл протянул ему баночку с вазелином и, задрав джемпер, провел ладонями по своей груди. Обмакнув пальцы в вазелин, Бруно осторожно ввел один из них в зад Уилла и немного подвигал в разные стороны. Уильям вздохнул, сжал пальцами свои соски и нетерпеливо вильнул задом. Бруно просунул второй палец и наклонившись, накрыл губы Уильяма поцелуем. Еще немного — и Бруно вынул пальцы, приставил член и вошел. Уилл закатил глаза и застонал. Подняв его ноги выше, Бруно стал медленно двигаться, стараясь входить до конца. Стоны и всхлипы Уилла казались самыми прекрасными звуками на свете, его бледное лицо заливал нежный румянец, искусанные губы стали ярче и мягче. Бруно с удовольствием целовал их, кусал, облизывал, ловил ртом восхищенные стоны.              Уилл всегда первым доходил до финала, Бруно догонял его минуту спустя. Они целовались еще какое-то время, а потом приводили себя в порядок. Уилл уходил, и Бруно не знал, когда в следующий раз увидит его.              — Меня показывают по центральному! — Аптон с радостным криком вбежал в кабинет и резко остановился, увидев отца Бруно.              — Кто этот англичанин, Бруно? — спросил Тонетти.              — Просто… мой друг. Уильям, подожди меня внизу.              Пока Уилл продолжал жить в свое удовольствие, у Бруно начались неприятности. Сначала отец велел своим шестеркам присматривать за ним, как будто подозревая в чем-то. Потом возникли проблемы с бизнесом: поставки стали задерживаться, цепочки нарушались, ФБР и полиция перехватывали товар. Пришлось налаживать новые связи и менять поставщиков. Из-за всех этих проволочек Тонетти понесли убытки.              Талант Уильяма наконец признали, и он получил место в агентстве. А еще он стал чаще приходить в клуб после съемок. Бруно был занят документами и редко спускался к гостям, пока не узнал, что Уилл хорошо проводит время с другими мужчинами. В следующее появление Уильяма он уже был в зале. Видя, как тот любезничает с другими мужчинами и откровенно предлагает себя, Бруно скрипел зубами и гневно сжимал кулаки. Взгляды, позы, жесты, наклоны головы — казалось, Уильям готов был отдаться любому мужчине, что обратит на него внимание. Бруно не выдержал и, продравшись сквозь толпу, схватил его за плечо, оттаскивая от какого-то светловолосого красавчика и уводя в уборную.              — Какого дьявола ты делаешь? — спросил Тонетти, закрывая дверь на защелку.              — Я просто развлекаюсь, — Уильям пьяно улыбнулся и, обвив руками шею Бруно, потянулся за поцелуем.              — С кем еще ты спишь? — спросил Бруно, останавливая его.              — Ни с кем, — Уилл сделал оскорбленное лицо. — Как ты мог подумать?              — Я не слепой, я вижу, как ты вешаешься на других. Если ты продолжишь это делать, ко мне больше не приходи.              — Ну не сердись, лучше возьми меня прямо сейчас…              Бруно взял. Сильно, грубо, зло. Но Уиллу это понравилось. Член Бруно легко входил без всякой подготовки, и сомнения в том, что Уилл лжет, у Тонетти больше не оставалось. Застегнув брюки, он открыл дверь и вышвырнул Уилла из уборной, велев больше не возвращаться.              И теперь, неделю спустя, у Уилла хватило наглости ввалиться в кабинет Тонетти и говорить о любви. Он так и стоял, опираясь ладонями на стол, шмыгал носом, смотрел оленьими глазами, но Бруно больше не верил ему.              — Уходи, Уилл, — сказал он, наливая в бокал коньяк и делая большой глоток. — Все кончено.              — Бруно, я люблю тебя, — пальцы Уильяма коснулись кисти Тонетти, погладили, обхватили запястье. — Мы можем сделать это в последний раз?              Зачем только Бруно согласился? Ведь он уже принял решение.              Этот раз был особенным, не таким как все предыдущие. Уилл отдавался ему без остатка, стонал, не сдерживаясь, царапал, кусал, вылизывал кожу, дрожал и извивался на столе, насаживаясь задом на член. В конце Бруно чувствовал себя выжатым как лимон. Он отстранился, пошатываясь, подошел к кушетке и упал без сил. Уилл слез со стола, подтянул брюки и глотнул коньяка из оставленного бокала.              — Спасибо, Бруно, я закончил дело.              — Что? — Тонетти приподнялся на локте и посмотрел на него непонимающе.              — М-м, одну секунду, — Уилл допил коньяк, неторопливо подошел, присев на корточки, пошарил рукой под кушеткой и показал Бруно какое-то устройство. — ФБР уже здесь, нет смысла дергаться.              Внизу действительно что-то происходило. Бруно резко сел, прислушиваясь к суматохе и крикам. Уилл сжал жучок в кулаке и встал. На лестнице послышался громкий топот.              — Уилл, ты не можешь так поступить со мной… — в горле у Бруно пересохло, губы задрожали.              — Ну почему же? Могу.