Осознание.

Сатору не понимает, как они дошли до этого и в какой момент свернули не туда. Казалось бы, в чем проблема? Однако эти двое не могли переступить через свою гордость, оставаясь при своем мнении, не желая идти на уступки. Сатору считал, что он прав и Сугуру поймет это, прибежит извиняться и Годжо еще будет думать, прощать ли горе партнера или нет. Гето же считал, что Сатору зазнался, хотя он всегда был таким, выскочкой, которую хотелось поставить на место и Сугуру никогда не шел навстречу, не тешил его огромное эго. Так по крайней мере ему казалось, ему хотелось в это верить. Оба разошлись по комнатам их квартиры, не желая контактировать, видеться и каждый отлично игнорировал существование второго, если все таки пересекались. хотя все же Сатору поглядывал на своего партнера изредка, в надежде, что это останется незамеченным, но Сугуру чувствовал на себе прожигающий его спину взгляд. Это не могло не тешить. Тем не менее продлилась их молчанка недолго. В глубокую ночь, Годжо пробирается в комнату к своему парню, хотя тысячу раз взвешивал «за» и «против», но не устоял. Он застал спящим своего партнера, укутанным в теплое одеяло и Сатору закусил губу. Ощущал себя ужасно, ему не хотелось делать первый шаг, но тем не менее находясь отдельно, ему снились кошмары и один Сугуру мог спасти его от них в своих объятиях. Подходя ближе, он ложится рядом. Хоть было холодно, он не смел будить Сугуру и лишь уткнулся холодным кончиком носа ему в одеяло на спине, глаза прикрывая. От чего то на душе скребли кошки, было чертовски паршиво от осознавания своей уязвимости и ничтожности без Гето, но в то же время ему нравилось, что этот парень завоевал его сердце и привязал к себе, будто приютил котенка в дождливую и холодную погоду, спасая от голода. — Сатору? — сонный и слегка хриплый голос доносится до ушей беловолосого, что он вздрагивает и сердце делает кульбит, что он даже не сразу ему отвечает, пытаясь..пытаясь что? — нет. — сказал юноша, даже не успев понять, что все таки он произнес. Молчание затянулось, а посему Гето приподнимается и поворачивается к тому, принимая полу-сидячее положение. От взгляда устремленного на обладателя голубых глаз становилось не по себе. — тебе приснился кошмар, верно? — спокойный со стальными нотками пробирает до костей, а Сатору слабо-слабо кивнул. Туше. Но он не ожидал, что к нему прикоснутся. Проведут ладонью по белым волосам, слегка растрепав их, от чего он все таки силится поднять свой взгляд, встречаясь с фиалковой радужкой. — ты мог разбудить меня. — тихий шепот раздался над самым ухом, что казалось Сатору сейчас расплавится под гнётом собственных чувств и противоречий. Сатору не мог так просто взять и разбудить его, разве это не кажется странным, что после серьезных разборок он мог просто так заявиться к нему, как ни в чем не бывало? Это же бред. — Ты не мог бы...нет, забудь. Сладких тебе снов. — И он встает, собираясь позорно слиться, остаться одному вариться в собственных мыслях, самоуничтожаться, но не втягивать в это самого Гето, хотя он легко мог достать его из этой ямы, но Годжо почему-то сам не разрешал себе довериться так просто, будто осудят, посмеются. Хотя Гето так никогда не делал, с чего вдруг эти мысли? Из мыслей его выдергивает теплая рука, что схватила за кисть и он оборачивается, видя в темноте эту ласковую улыбку, что всегда пробирала до костей и Сатору не умел ей противиться, да и признаться честно, не хотел. Его осторожно притягивают к себе на колени, укрывают нагретым одеялом холодное тело и когда он успел так замерзнуть? Его затрясло и далеко не от гребанного холода, не от ебанных кошмаров, что всегда настигали его в одиночестве, а от того, что он почувствовал облегчение, что его просто поняли без слов, укутали в свои объятия и просто молчат, поглаживая совсем нежно и любяще по спине. Будто ему разрешено делать все, что он захочет, только пусть он будет открыт и доверится. Сугуру задумался и осознал наконец, что все таки он идет на поводу у своего горе-партнера, иногда это раздражает, иногда ему хотелось врезать Сатору за его необдуманные и глупые действия, но это же Сатору и он любил его, любил каждую частичку его души и несмотря на то, какие бы ссоры у них не были, он всегда ему поможет. Не может смотреть на такого разбитого Сатору, он в такие моменты так похож на побитую собаку, что хочется утешить и помочь, дарить ему всю свою любовь. Оба засыпают только под утро, обнимаясь как в последний раз и оба делают для себя вывод, что они не могут друг без друга, а ссоры бывают у всех и как бы сильно они не кричали друг на друга, как бы не хотели уступать - их не разделить. Чувства куда сильнее каких-то там разногласий.