domino effect. / эффект домино.

Это казалось столь незначительным, в веренице событий, окутывающих тёмное подполье Йокогамы. Да мало ли такого добра на рынке, поставщиков сотни, а то и тысячи, если сделать всё по инструкции, тихо, без свидетелей и лишних движений, никто ведь не предаст особого значения.

***

Работа в государственной клинике в качестве лаборанта никогда не претендовала на звание "работа моей мечты", если бы в мире всё зависело не от денег — точно пошла бы в какой-нибудь педагогический или получила бы образование с музыкальным профилем, но пока приходиться смотреть на непредсказуемую реальность широко распахнутыми глазами и довольствоваться тем, что есть, а если уж сравнивать по уровню заработка, нынешняя ситуация на рынке труда доказывала, что выбор её был, действительно, не так уж и плох. Хотя это не сейчас спасало, но, по крайней мере, не окончательно опустилась на дно финансовой ямы. Новый день — новые счета, соответственно — новый долг, от оплаты которого, не откажется ни за что. Её скоро прижмут к стенке за старые неоплаченные квитанции, а взамен на одну старую, приходят ещё две позавчерашним числом. Аято не просто знала своё дело, она понимала его, всецело и полностью отдавала отчёт каждому своему движению, будь то очередной скучный анализ, расшифровка или научный эксперимент и о такой возможности заработать узнала от бармена, работающего в заведении неподалёку от дома. С тех пор как началась её чёрная полоса появилась и традиция приходить сюда каждую субботу. Выпить, выговориться кому-нибудь, кто не осудит, не задаст лишних вопросов, а просто выслушает. Так делают многие и она не исключение, может и неправильно поступает, совсем не как примерная леди, но вдруг этот поход в бар перед выходным днём и пара бокалов "Космополитена" — единственное, что заставляет цепляться за жизнь. В один из таких вечеров мужчина пошутил, что с её навыками и знаниями ей дорога не в банк за новым кредитом для оплаты лечения матери, а прямиком в наркобизнес, и горя бы не знала. Он то осознавал, о чём говорил, сам баловался запрещёнными веществами, и лишь этим не обходилось. Бармен в тихую распространял их некоторым посетителям давно и, как бы глупо это не звучало, с умом. Поэтому, даже если знакомые и были в курсе его дел, никто и никогда не смог бы поймать его на горячем. Это и стало её спусковым крючком. Огромный долг, а лучше подельника ей не найти, самой провернуть подобное не получиться, а тут прямо под боком человек с опытом. Пара кристалов метамфетамина, которые принёс новоиспечённый коллега, были тщательно изучены и доработаны, основываясь на доступных ей материалах. Что-то незначительное было взято из лаборатории, основные компоненты пришлось искать самостоятельно, разобравшись с оборудованием и химическим уравнением дело начало продвигаться. Сделать такой наркотик со знанием процесса было не очень сложно, варить такое можно из чего угодно, вопрос лишь в желаемом качестве. Неписанный договор был таким: с неё чистый продукт и вопросы подготовки к процессу, его - сбыть товар без шума и пыли, воспользовавшись связями. Такого человека пьяный посетитель вряд ли спросит, откуда взялось, и это не первый его опыт в продаже, поэтому риск минимален. Вытекает сделка — тридцать процентов, так называемому, "торговому агенту", оставшееся — "повару". Да, это ужасно. Да, нарушение закона, но разве есть иная возможность? Если за эту одноразовую оплошность ей заплатят столько, сколько не дали бы и за год честного труда на нынешнем месте работы, то она готова. И готова на всё, сразу это поняла. Знает о последствиях, о рисках, и о том, что узнай об этом мать, тот час же попыталась остановить и выбить из головы дочери такие вещи, скорее бы предпочла умереть, чем позволила младшей Аято пойти ради неё на подобное. Именно за это ради неё и хотелось пойти даже на сделку с Дьяволом. Она всю свою жизнь делала всё для Юкико, отдавая всё тепло, любовь, время и силы, откладывая себя в дальний ящик и не желая ничего взамен. Шла неделя за неделей, с первой партии получила выручку, этого уже было достаточно, чтобы перекрыть две задолженности, осталось сбыть ещё около трёхстах граммов. И вроде всё отлично, но почему так неспокойно. Это в первый и в последний раз. Вот закончится тот остаток и лучше залечь на дно. Как бы не убеждала и не оправдывала свои деяния, сколько бы не старалась успокоить себя после передачи того злополучного пакета, паника и страх пробирали до дрожи. Это начинало сводить с ума. Стоило только кому-то посмотреть на неё, заговорить или слегка задеть плечом — голова становилась слишком тяжелой. Они всё знаю. Или не знают. Или... Всего один разок оступилась, ничего ведь не случиться. Случиться, милая. Ты ведь уже видишь, как рушиться цепь костяшек, что ты так аккуратно и внимательно прокладывала, еле дыша, ставила на рёбра лицом к спине каждый игральный элемент, замирая от каждого действия. Она буквально только что покинула рабочее место, когда это произошло. Чутьё не подвело. Как обычно, закрыв вечернюю смену, заворачивает за угол знакомого квартала по пути к автобусной остановке, обходит очередную преграду в виде стоп-камня для парковки на узкой пешеходной дорожке и достаёт телефон из кармана плаща, проверяя время. Спешить некуда, транспорт прибудет минут через пятнадцать или двадцать, а то и ещё позже, что случается нередко. В голове каша из мыслей, несвязанных между собой. Пытается сконцентрироваться хоть на чём-то, но с этим у неё были проблемы абсолютно всегда. В последнее недели контролировать это всё сложнее и сложнее, будто не является хозяйкой собственного беспорядка и не может даже принять решение его убрать. Из самопоглощающего состояния вытягивает шуршание за её спиной. Обычно, в такой час, здесь уже не было ни души и брюнетка на миг останавливается, не зная, оборачиваться или ускориться и двигаться дальше. Поздно. Кто-то сильно хватает за руку и тянет в обратную сторону от пункта её назначения, прямо к темному автомобилю, мимо которого она прошла, не обратив внимания, секунд сорок назад. Дальше всё как в тумане. Пока Аято безуспешно пыталась оттолкнуть нападающего или ударить небольшой сумкой, в предплечье всадили иглу. Шприц быстро опустошился, а глаза девушки округлились от страха. Ещё немного и стало понятно, какое именно там было содержимое. Транквилизатор. Не особо сильный, чтобы сразу отключить мозг, но дозы для такого веса жертвы достаточно для полной отключки тела. Раз — легко подхватывает и отправляет на заднее сидение машины. Два — пересекают мост и девушка окончательно теряет сознание. Три — открывает глаза, еле двигаясь, осматривает помещение. Сидит на стуле с мягкой обивкой, напротив человек. Не тот, которого она видела ранее, вероятно другой был ниже по статусу и выполнял приказ, конкретно по её похищению. Парень в перчатках откинулся на спинку, сложив руки в замок и что-то говорил, но в ушах до сир пор дико звенело, не позволяя разобрать суть его, пока что, монолога. Юкико не привязана и не пристёгнута, что было немного странно, ведь сейчас она, должно быть, по-настоящему в заложниках. Окинув взглядом другую половину кабинета, замечает свой аккуратно сложенный плащ и сумку на пуфе возле книжного шкафа, но ловить там явно нечего, ведь средства связи подобные персонажи отбирают ещё раньше, чем успеешь понять, что произошло. Он продолжал говорить, нечасто, знал, что пленница не услышит, но хотел добиться уже хоть какой-то реакции, даже мычания в ответ. Мафия. Портовая мафия. Наконец мысли начали формироваться ясно. Девушка слышала о нём раньше, Чуя Накахара — исполнитель, сильнейший в боевых навыках среди всех членов организации, безупречный контрабандист и, конечно, управляющий гравитацией эспер. Каждый факт о нём заставлял в уме бить тревогу, но всё, на что сейчас располагали обстоятельства, позволяли лишь смириться и ожидать вердикта. Я... Влезла на их территорию? Если оказалась здесь, то тут нечего больше думать. Чистый слух возвращается и Аято слышит от него короткое подтверждение своей догадки. Накахара по-прежнему статно, в той же позе, склонив голову на бок, устало всматривается в изменения выражений лица безмолвной собеседницы. Его голос такой мирный и уравновешенный, что это кажется каким-то гипнозом или сеансом психотерапии, но никак не допросом. Почему так? В чём подвох? — Что тебе от меня нужно? — наконец подаёт звук и напряжённо опускает брови, специально растягивая свой вопрос, словно пытается лично вызвать его обратную, правдивую сторону личности, на что тот лишь кратко ухмыляется. Он слишком долго ждал, пока девушка полностью придёт в сознание, вести монолог изрядно наскучило, такой метод общения не был для него обыденным. Терпеть и сдерживаться Чуя ненавидит, эти словесные прелюдии сейчас лишь исключение из его правил, но она, почему-то, этого не оценила. — Ты права, перейдём сразу к делу, — мягко начинает парень, лениво приподнимаясь с широкого кресла. — Использовать грубую силу я бы сейчас не хотел, и меня искренне больше привлекает идея поговорить с тобой, как два взрослых адекватных человека, ты же не из глупых девочек, правда, Юкико? — неторопливым, почти скользящим, шагом направляется к навесному шкафу позади своего рабочего места и справляется с несложным механизмом на дверце. На столешницу опускается два изысканных винных бокала, которые следом на треть исполнитель наполняет одним из вин своей коллекции. Без особых усилий Чуя передвинул кресло к собеседнице и уселся рядом, принимая удобною позу. Сидит почти вплотную, так, что даже не нарочно колени вот-вот соприкоснутся. Рука двинулась к напитку, серо-голубые глаза бесстыдно блуждали взглядом по пленнице, периодически замедляя своё исследование и в конечном итоге, полностью останавливая на миловидном личике. Замечая подобное наблюдение лаборантка плотно сжимает зубы, стараясь держать себя в узде и поддаваться , но... — К чему весь этот фарс? — действительно, она как совершенно незначительная деталь, которую выброси, а механизм будет функционировать абсолютно так же, да и судя по тому, что она слышала о мафии, отстрел персонажей подобных Юкико даже не достоин внимания. — Я лишь пытаюсь вести себя как подобается джентльмену, ни больше, ни меньше, — пусть он и сказал это достаточно серьёзно, но честным это не казалось совершенно. — В любом случае, я не собираюсь с тобой больше разговаривать, не нужно вести себя так, будто мы старые друзья. Он рассмеялся в кулак, искренне и громко, отчего девушка поёжилась и с недоумением уставилась на него. — А кто твои друзья? — резко остановил комедию, словно отвлекаясь от мыслей протянул рыжеволосый. — Может тот бегунок, который сдал тебя, стоя на коленях со стволом между зубов? Или твой босс? Детка, он сказал мне где и чем ты обедаешь, не успел я и почки отбить. Это вызвало в ней ту самую бурю эмоций. Злость, обида, отчаянье, вина. Внутри горит, громко дышит, словно сейчас из носа пойдёт пар. Да, Юкико сама виновата, виновата во всём, что произошло тогда и происходит сейчас. Стоило просто плыть по течению, не сбиваясь с курса, работать усерднее и как-то бы образумилось. Но нет же, нужно было затащить себя прямо в Преисподнюю. Резко поднимает бокал и, проливая содержимое, наотмашь целиться в голову мафиози. Накахара без усилий блокирует удар. Ну и пусть, получилось ненадолго отвлечь или ей так казалось. Делает рывок и к выходу, хватаясь за ручку. Не заперто? Господи, какая же дура. Факт. Дура в кабинете человека, который даже не привязал, не старался удерживать, не запер дверь, и после выпада остался на месте, чтобы осушить бокал до дна. Почему? Ведь что бы я не сделала — бессмысленно. В мгновение ока тело Юкико отлетело от двери, стремительно отправившись в сторону углового дивана, сделанного под кожу, что значительно смягчило падение. Щёлк и замок заперт на ключ, который владелец тут же отбросил куда-то в сторону, обрезая путь к свободе. На всё ушло не больше пяти секунд, голова закружилась, легкие горели, казалось теперь не может и шелохнутся. Не от боли, от страха, будто сейчас мафиози бросится на неё и размажет одним движением, не успеет та и пискнуть. Ловит момент и хватает, выскользнувшую ранее в полёте, ножку бокала, рефлективно выставляя её перед противником. Непонятно только, зачем и откуда вообще силы на борьбу. Растрёпанная, волосы выбились из тонкой резинки, небрежно распадаясь по плечам, атласная юбка неравномерно задрана с одной стороны, зацепившись за колено. — Ты бы и правда вышла сухой из воды, шансы были неплохие, одна лишь загвоздка — слишком хорошо. Твоя формула на порядок чище, чем та, что вывели варщики, работающие под мафией и, соответственно, наши ребятки немного расстроены из-за падения спроса на их продукт. Прогнозы не сбылись. Он, с абсолютным, как и до этого, спокойствием, размеренным шагом, попутно скидывая влажные от вина перчатки и пиджак на кофейный столик неподалёку. Если быть до конца честной, это пугало ещё сильнее, первый вариант развития событий с нападением сдавался хоть немного логичным в сложившейся ситуации, а сейчас вообще было непонятно чего ожидать, отчего тело предательски поджималось как можно дальше из-за любого движения рыжеволосого. — Я могу ещё долго играть с тобой в "доброго полицейского", но мне эта роль начинает откровенно напрягать, — нарушает тишину Накахара с лёгкой улыбкой на губах и садиться на диван, ослабляя галстук, словно с насмешкой наблюдая картину перед собой. — Даже не даёшь мне сделать взаимовыгодное предложение, а я так хотел. Пододвигаеться и протягивает руку к её дрожащим, бросая намёк на то, чтобы девушка просто отдала своё самодельное "игрушечное" оружие. — Центральное отделение Исого, шестой этаж, тринадцатая палата, — надоело. Сердце пропускает удар, глаза широко распахнуты, ресницы неконтролируемо трепещут. Она не просто застыла от шока, Аято выпала из реальности от услышанного. Всего одна фраза и гордыня вперемешку с самоуверенностью размазаны по стенке, расковыряли самую болезненную рану. Это в принципе не хорошо и не здорово, когда собственное благополучие тебя абсолютно не интересует, но если предложили бы спасти себя или... Она бы даже не дослушала и выбрала "или". Конечно, он знает её имя, место работы, графики, знакомых, вот тот человек, который знает всё, и этот адрес тоже не исключение, хоть девушка никогда и никому его не упоминала. Значит были и у неё дома, нашли чеки и добрались до матери. С ней сейчас кто-то из его людей? — Пожалуйста, не надо, — полушепотом срывается мольба с уст брюнетки и Накахара улыбается шире. Ножка от бокала успешно отправлена рыжеволосым в сторону стола, прямо к остальным осколкам. Не спеша широкая ладонь ложится на девичью голень, мягко притягивая ближе. Тело предательски задрожало, но, кажется, она оставила идею по сопротивлению, погружаясь в осознание полной картины своего удручающего положения. Щёки Накахары розовеют под действием алкоголя. Пьянел он крайне быстро, хоть пил вполне много и часто, язык развязывался ещё сильнее чем обычно, а вслед за ним и руки, отчего сейчас недвусмысленно пальцы поглаживали оголённые участки кожи. Вид у неё сейчас был превосходным. Глаза выдавали тревогу и отсутствие каких-либо остатков надежды, сейчас она настолько уязвима, насколько возможно. Человеку в таком состоянии даже нет надобности бросать дополнительные угрозы. — Я запишу полный рецепт с детальным описанием процесса и составов, все нюансы, вплоть до нужного оборудования и адресов, по которым вы сможете найти материалы для производства, — быстро выдаёт Аято и пытается вернуться в прежнее положение, ближе в спинке диван, но Чуя сразу дёргает её на себя, кажется сейчас это уже не так интересно и он крепче сжимая хрупкую ногу. Оба понимают, к чему всё ведёт. Глаза на мокром месте, но что сейчас делать она уже не знает, будто от каждого слова и движения зависит выговор, а что может произойти потом остаётся только гадать. Так быстро, как сегодня, заткнуть себя вместе со своими амбициями ей ещё не приходилось. Мафиози достаёт из кармана телефон и с нечитабельным выражением лица набирает текст. Он отдаст приказ? — Прошу, - шепчет Юкико и двигается вперёд, осторожно касается его запястья, обхватывая обеими руками. — Прошу... Чего ты хочешь? Я сделаю. А Чуя ведь и слова не проронил, не дал ни единого намёка, всё, из-за чего она сейчас сдаётся буквально только в её воображении. И как немного было нужно, просто дать ей время себя накрутить. Парень приподнимает бровь, всматриваясь в отчаянное лицо лаборантки. По-прежнему держится за него и тихо просит, склоняя голову вниз. Картина маслом, теперь она добивается от него ответа, как быстро поменялись ролями. Портовая мафия использовала подобные манипуляции для достижения цели постоянно, но он не был сторонником таких длительных переговоров, можно же решить всё быстро и сразу на месте. Видимо, этот случай станет исключением. Пожалуйста, не молчи, скажи хоть что-нибудь. Рыжеволосый коротко соглашается с предложением и отправляет сообщение, отправляя телефон к своему пиджаку на кофейном столике. Девушка уже не пробует унять дрожь, но старается хотя бы не заплакать навзрыд от скопившегося под рёбрами тугого комка эмоций. Почему-то так тяжело, словно придавило огромным валуном и нет возможности даже вдохнуть. Что ты им написал? — Расслабься, Юкико, — успокаивающим голосом проговаривает Накахара, хаотично поглаживая ногу уже чуть выше, подбираясь к колену, и корпусом наклоняется навстречу, обжигая дыханием щёку неподвижной собеседницы. — Слышишь? Всё будет хорошо. Она послушно кивает, доказывая отсутствие сопротивления и напряжённо сглатывает. Поднимает на него взгляд и мафиози, не желая больше терять времени, накрывает искусанные от нервов губы своими. Поначалу почти ласково, но нетерпеливо пробивается языком вглубь, ставит свободную ладонь на затылок Аято, несильно надавливая, и девушка безоговорочно поддаётся, неумело отвечая на поцелуй. Это точно не хуже того, что представляла себе в голове пару минут назад, поэтому не станет делать глупостей, их было предостаточно. Да, не хотелось, чтобы всё произошло именно так, но сегодняшний опыт показал, что ей ещё крупно повезло. Надежда теплилась внутри. Надеюсь, ты не врёшь. Лёгкий привкус сухого красного вина попадает на рецепторы, движения ещё плавные, глаза закрываются и она позволяет мыслям ненадолго замедлить свой поток. Обмякает в руках Накахары, а свои отправляет на его нагрудную портупею. Чуя старается осторожничать, хоть уже на пределе. Это всегда давалось ему с трудом. По правде говоря, реши он действовать в привычном режиме — разговор закончился бы ещё за столом, даже не смотря на жуткую усталость. Неожиданные касания девушки словно пробивают током, распаляя с новой силой. Дыхание сбивается, пальцы впиваються в бедро, парень на миг отстранаеться и быстро тянет её ближе к центру матраса. Одним рывком снимает ременный аксессуар, обученный годами практики, следом желет, и сразу возвращается к приоткрытым губам Аято. Нависает сверху и приступает к изучению новых участков хрупкого девичьего тела. Ладони мягко, но уверенно, скользят по изгибам талии, плечь, небольшой груди, задирая одежду то тут, то там. Внимание привлекает её лёгкая блуза молочного цвета, не застёгнутая до конца, и он аккуратно, чтобы не порвать тонкую ткань, справляется с остальными пуговицами, отбрасывая ненужный элемент одежды в сторону. Горячее дыхание Чуи ласкает шею, короткие влажные поцелуи осыпают торчащие девичьи ключицы, опускаясь ниже, крепкие руки блуждают повсюду, растопляя тело под собой. В каком бы беспокойном положении не была Юкико, это не могло не дурманить. Если отбросить лишние мысли и плыть по его течению, сейчас хотелось растаять и расползтись под мафиози, как шоколад под жарким летним солнцем. Накахара делал абсолютно всё как надо, каждое прикосновение пробирало до мурашек, словно он давно знал, где именно её коснуться и где оставить свой след. Думать после этого и не хочется, и не получается. Взгляд девушки цеплялся за рельефные плечи, обтянутые плотной тканью классической рубашки и она уже сама тянется ближе, чтобы помочь от неё избавится. Без прежнего стеснения проводит кончиками пальцев по неравномерной, от боевых шрамов, коже, рисуя невидимую линию от локтя до затылка, очерчивая напряжённые мышцы. Да, ему это нравиться, даже слишком. Находит молнию на юбке и через мгновенье оставляет лаборантку только в белье, но недолго полюбовавшись раздразнивающей картиной, ловко извабляется и от него. Кажется, кровь в жилах закипает, капельки пота начинают скапливаются у висков, терпеть скоро станет невозможно, как бы не старался. Снова опускается к устам брюнетки, легонько прикусывает, словно отвлекая, и разводит ногой рефлективно сжатые колени девушки. Ладонь Накахары стремительно опускается вниз от груди, к плоскому животу, медленно скользят к влажным складкам. Пальцы неспешно поглаживают промежности, распределяя естественную смазку и сразу находят клитор, приступая к медленным круговым движениям, что заставляет щёки Юкико сильно залиться краской. Она уже не замечает, как активно ёрзает под мафиози, как хватается за него, когда тот погружает пальцы в сочащееся лоно, как стопой поддевает пряжку его кожаного ремня, когда он оставляет ещё один небольшой засос на груди, сжимая свободной рукой торчащие рёбра. То сжимает, то разжимает пальцы внутри, проходясь по чувствительным точкам, отчего с губ девушки срывается тихий стон, а бёдра неконтролируемо подрагивают и разводятся ещё шире. В брюках запредельно тесно, из-за чего рыжеволосый отстраняется, но не прекращает стимулировать Аято, лишь периодически сменяя темп и способ. Ботинки давно сняты, металлическая пряжка звенит, ударяюсь об пол, вслед падают чёрные брюки и боксеры, освобождая внушительный пульсирующий орган. Юкико слегка напрягается и поджимает ногу, но тут же переводит взор на мирные голубые глаза напротив, отталкивая панику. Несмотря на сильное желание и пылкий нрав, он по-прежнему превосходно себя контролировал и следил за каждым движением, не упуская ситуацию ни на секунду. Будто убаюкивает, растирает бёдра горячей рукой, бережно сминает грудь, массируя набухшие соски, расцеловывает пульсирующую венку на шее, деликатно обводит языком впадинку меж ключиц. Чужое частое возле уха и тихие просьбы опьяняют сильнее любого выдержанного вина. Он поудобнее усаживается между раскинутых девичьих ног и останавливает руку Аято, в момент как та только, еле весомо, опускается на член, не успев сомкнуть пальчики в кольцо. — Я сделаю всё сам, ты главное расслабься, — улыбается уголками губ Чуя и коротко чмокает в живот. Достаёт из девушки обильно залитые, её же соками, пальцы и ещё пару раз проводит по раскрасневшимся складкам. Равномерно распределяет смазку по стволу и прислоняет головку ко входу, помогая себе рукой. Погружается как можно медленнее, останавливаясь на половине, и даёт девушке возможность привыкнуть к размеру. Он рвано шепчет на ухо успокаивающие речи и водит кончиком носа от шеи до виска, в попытках восстановить прежнюю невозмутимость. Протяжно мычит, сдерживая вскрик, что так и норовил вырваться из груди. Ей было больше дискомфортно, чем больно, хотя этого тоже не отнять. Шипит сквозь зубы, резко откидывая голову назад, из-за чего в глазах ненадолго темнеет, и впивается ногтями в предплечье Накахары. Парень шумно выдыхает в лицо пленницы, когда та сильнее сжимает стенки влагалища вокруг пульсирующего ствола, но придерживается старого плана и двигается плавно. Ему нравится читать её выражение сейчас, наблюдая за переменами гримас. Сначала тяжёлая, натянутая, непривыкшая к такой наполненности, потом смирение, а следом и принятие целиком. Веки Аято опустились, вдохнула поглубже и ослабила хватку своей руки, чуть приобнимая мафиози, что разрешает ему продолжить. Слаженные уверенные толчки, касания по всему телу. Она лично перехватывает его и втягивает в поцелуй, зарываясь ладонью в непослушные рыжие волосы. Почему-то стало так спокойно и... Плевать. Абсолютно на всё, на то что было пол часа назад, или на то, что будет завтра. Конкретно в этот момент — плевать. Нет уже ни страха, ни вины, ни злости. Так тепло, хоть в кабинете до этого не было и намёка на отопление, жар, который они излучали сейчас, казалось, мог окутать помещение и побольше. Подстраиваются друг под друга, и видит Бог, взгляни кто-то на них со стороны, язык не повернулся бы назвать это соитие побочным эффектом неудачных первых переговоров. Исполнитель по-хозяйски сжимает талию и девушка выгибается в спине ещё сильнее, когда он входит глубже обычного. — Чуя... — впервые обращается к нему так вслух и рыжеволосый ухмыляется, мысленно ликуя. Фрикции более ритмичные, но не чересчур. Умелые пальцы снова опускаются на клитор, надавливают и настойчиво массируют, срывая с зацелованных губ новый удовлетворительный стон. Юкико жадно хватает воздух, растворяясь в мужских руках, которые безостановочно стимулируют в такт с махами крепких бёдер, нарочно доводя до предела. В глазах её словно заискрилось, ноги содрогаются от волны неизвестных ранее ощущений, губы невольно шепчут его имя раз за разом, трепещущая под ним от каждого малейшего движения внутри или снаружи. Обмякает, как тряпичная куколка, уже и не пытаясь угомонить судорожно подскакивающие колени. Чуя безусловно доволен результатом проделанной работы. Он всё ещё внутри, наслаждается видом. Стенки влагалища часто сжимаются на члене и пока это не закончилось его темп значительно меняется. Парень выравнивается, принимает сидячую позу, подхватывает брюнетку под ягодицы и тянет к себе вплотную. Входит до упора и уже не сдерживаясь плотно насаживает хрупкое уставшее тело. Теперь он может позволить себе долгожданную разрядку. Закидывает девичью ногу на плечо и переходит на дикий ритм, из-за чего девушка растерянно хватается за Накахару. Из горла вырывается крик, он толкается под углом, и так, запредельно твёрдый, слишком чувствительный от затянувшихся прелюдий, орган, фактически вколачивается, возвращая к чувствам появившимися болезненными ударами внутри. Она неразборчиво что-то просит, но Чуя уже не слышит и этого, забивая на хвалёный контроль. Затыкает рот девушки губами, хаотично орудуя языком и ударяясь с ней зубами. К счастью Аято, этот порыв был недолгим. Мафиози спешно снимает с себя измученную варщицу и в то же мгновение испускает на живот, ласково утыкаясь носом в шею девушки с тихим довольным рычанием. Чуя мягко толкает её назад, провоцируя просто упасть на диван, что в итоге и происходит, а сам осторожно вытирает тело, то ли платком, то ли перчаткой, этого, сквозь затуманенный взгляд, она так и не смогла рассмотреть. Переводит лицо с синеглазого в потолок, передвигаться тяжело, хочется уснуть и очнутся дома, желательно в период того самого лета, перед которым всё свернуло не туда. Снова это чувство. — Пожалуйста, скажи, — наконец нарушает длительную тишину Юкико и не нужно продолжать, он прекрасно понимает, о чём речь. — Как я и говорил прежде, беспокоится нет повода для беспокойств. То сообщение никак не было связано с тобой, — верит, ведь Накахара действительно не врёт. Ответить нечего, снова загнала саму себя. Так и лежат, оба без сил сверлят глазами темноту. И что будет дальше? — С остальным разберёмся по утру. Отдыхай, — и в долгий сон без сновидений.