Взгляд из глубины

Но конец лжи ещё не означает начала правды.

Фредерик Бегбедер

99 франков.

Начались долгие этапы. Кас выезжал в местные библиотеки, Сэм рылся в интернете в поисках нужной информации, а Дин честно помогал ему в этом. Каждый день было примерно одно расписание: они поднимались, пролистывали весь – очень скудный – материал, Кас уезжал искать в других источниках, Дин и Сэм садились за компьютеры, затем наступала ночь. Где-то в перерывах Дин пытался поговорить с Касом о случившемся в кафе, но ангел избегал этого разговора как мог. Дин чувствовал себя паршиво. Скрывать происходящее с собой становилось трудней. Синяк не только рос, он ширился и порождал новые. Один превратился в три. И теперь живот, грудь и спина покрылись чернотой. Спать без футболки, переодеться при них – Дин не мог. Но это только часть проблем. Когда они только приехали, Дину показалось, что ему лучше. Он даже ел! Правда, один раз в день. Но теперь вновь поглощать пищу становилось невозможным. Дин, который славился своей любовью ко всему жирному и вредному, вдруг перестал есть. Это вызывало вопросы и множество подозрительных взглядов. Поэтому Дин буквально запихивал в себя еду. А потом отправлялся в свою комнату, и его выворачивало. Вскоре Дин понял, что проще ссылаться на плохое настроение и удаляться «обедать» к себе, избавляясь от содержимого тарелки. Кас, видимо, приняв всё это на свой счёт, решил смиловаться над Дином и даже пытался уговорить его присоединиться за ужином к ним, но Дин вежливо отказывал. Чувство вины росло по мере того, как глаза Каса затуманивались печалью. Сидя в тишине своей комнаты, Дин прокручивал свою жизнь. Однажды с ним такое уже было. Даже дважды. Когда он готовился отправиться в ад и когда решился стать живой бомбой. Что в первый раз, что во второй, Дин принимал свою участь. Пусть ему было страшно – даже очень – он понимал, для чего это делал. Ради кого. Но сейчас… Сейчас всё по-другому. Казалось, кто-то решил просто избавиться от него, вычеркнуть из бытия, заставить исчезнуть. И Дин не понимал, за что. Да, он делал много плохих вещей, но разве хороших не больше? Разве всех тех людей, что они с Сэмом спасли, мало? Разве остановить конец света несколько раз мало? Разве, черт возьми, того, сколько раз они умирали, мало?! Дин ненавидел всё это. Свои чувства боли и страха, неуверенность и неспособность честно рассказать последним дорогим людям правду. А ведь он хотел оставить охоту. Может быть, они бы консультировали новых охотников, открыли что-то вроде училища, но сначала он хотел съездить в отпуск. В настоящий, мать его, отпуск! Теперь все мечты рухнули, превратились в прах. У него всё отняли. Пусть у него ещё были дни, а может, часы, с братом и Касом. Он мог спуститься к ним, провести с ними время. По-настоящему. Они могли поехать прямо сейчас на какой-нибудь песчаный пляж, загорать и пить коктейли. Могли делать что хотят! И Дин мог бы… мог бы быть счастливым… Но тогда им придётся бросить охоту. Дин рано или поздно уйдёт, а вот Сэму ещё предстоит жить в этом мире. Почему-то в сознании всплыло лицо Каса. Будет ли он горевать, когда не станет Дина? Или такое существо – древнее и могучее, которое видело создание мира, воспримет всё это как новый этап? Дин впервые бесстыдно подумал о том, как Кас всегда приходил на помощь, как улыбался и, как всегда, пытался исправить всё то, что натворил. Дин знал, что Кас до сих пор себя не простил. Но Дин давно отпустил. С Касом всегда было так… Даже в самые ужасные моменты, что они пережили, Дин не желал его отпускать. Да, он злился. Да, он даже ненавидел его. Но всегда где-то в глубине считал его своим. Своим другом. Своим ангелом… И чем ближе был его конец, тем чётче Дин понимал, что Кас ему дорог. Но как-то по-особенному. Ему хотелось видеть его каждый день, хотелось делить проблемы, хотелось говорить с ним. Просто быть с ним. Когда эта мысль пришла ему впервые, Дин испугался. Настолько, что вскочил с кровати и тяжело задышал, смотря по сторонам, будто кто-то мог подслушать его мысли. Он не мог понять, что это значит и как к этому относиться, поэтому просто сделал вид, что подобной мысли никогда не было, спрятал её куда подальше и забыл. Как он пытался уверить себя в этом. Так прошло две недели. Недели, когда Дин просыпался в поту, думая, что конец пришёл. Недели, когда он обнаружил, что похудел настолько, что приходилось надевать толстую кофту под рубашку, чтобы никто не заметил этого. Благо Дин не чувствовал жара, наоборот, лишь холод. Дни, когда он отдалился от них настолько, что такое ему не снилось даже в кошмарном сне. – Дин! – постучал Сэм в его комнату. Лучи солнца прокрадывались в комнату, мелкими узорами рисуя тени. Дин отвернулся, желая спрятаться от них, и накрылся тёплым одеялом. Стояло двадцать пятое октября. – Дин! Я вхожу! Надеюсь, ты одет? Сэм постучал ещё раз и открыл дверь. Неуверенно делая шаг вперёд, он на минутку удивился царящей здесь атмосфере. Слишком темно, и пахло тут… странно. Старым мхом и прогнившими деревьями. Сэм списал всё это на сырые стены от долгих дождей. – Ты ещё спишь? Пора вставать, спящая красавица! Сэм подошёл к клубку из одеяла и подушек и хмыкнул. Дин стал спать в кофтах с длинным рукавом, ещё и одеяло! Сэм заметил это и стал делать отопление посильнее, благо печь в доме позволяла. Им с Касом было не совсем уютно, но, обсудив, что Дин, скорее всего, не оправился от тяжёлого перелома, решили терпеть. Но одеяло… в такую-то жару? Сэм глянул на окна. Закрыты. Он подошёл к брату, снова окликнув его, и тот вяло пошевелился. Тогда он потрепал его по плечу – удивительно костлявому. Сэм решил, что Дин и впрямь стал меньше есть, но у кого не бывали такие периоды? – Дин! – он толкнул его сильнее. И тут Дин распахнул глаза, резко вскочил, выуживая свой пистолет из подушки, и прицелился прямо в лицо Сэма. Он дышал, как загнанный зверь. – Эй, эй! Ты чего! Это же я! Дин не слышал. В комнату вбежал Кас, держа клинок наготове. – Дин? – спросил он, разглядывая его с ног до головы, задерживая взгляд на взъерошенных волосах. Дин, только осознавая, что сделал, быстро опустил пистолет, оглядел своё тело, надеясь, что ничего не видно. И вновь упал на подушки. – Чёрт, Сэм! – он потёр глаза. – Я же мог пристрелить тебя! Какого хрена ты подкрадываешься? – Я стучал не меньше десятка раз, будил тебя! Но ты не просыпался. – Последняя фраза была сказана уж слишком большим подозрением. – Прости. – поспешно ответил Дин. – Я вчера поздно лёг спать. Что-то срочное? Вместо Сэма ответил Кас, пристально вглядываясь в него. – Мы нашли. Горячая кружка кофе обжигала ладони. Сэм сидел во главе стола, сбоку Дин, а Кас напротив. Дин попытался прикинуть шкалу боли на сегодня. Он выработал этот способ несколько дней назад, когда грудь сдавило так, что он едва не потерял сознание. Тогда Дин придумал шкалу: 1–6 – можно терпеть; 7–9 – больновато; 10 – пиздец как больно! Дин поставил себе четвёрку. – Ну так что, расскажите? И когда вы успели? – Пока ты дрых. Да и мы с Касом, тебе не в зачёт, работали чуть больше, пока ты в комнате отсиживался. Дин хмыкнул, отхлебнул кофе. Он становился бесполезен. – Так вот. Начнём сначала, – заговорил Сэм. – Существовало два города – Содом и Гоморра. Но жители были грешниками, и Бог – Чак – разрушил их до основания. Вот смотри: Содом был очень богатым и цветущим городом, но жители его «были злы и весьма грешны». Быт. 13:13. Посему и Бог предал их нечистоте в похотях сердца их, так что они осквернили между собою тела свои. – Так, ну разрушил Чак городок грешников. Как с нами-то это связано? – Бог не разрушал Содома и Гоморры. Это были ангелы. А точнее, один конкретный Архангел. Михаил. – Но зачем ему это? И я до сих пор не понимаю, как это к нам относится. У Дина было скверное настроение. – Всё очень сложно. Михаил тогда тесно общался с людьми, мне… неизвестно для чего, но я знаю, что у него был человек. Друг. Его звали Лот. У него были жена и две дочери. Однажды Михаил появился у его ворот, возжелав попасть к нему в дом. И всё бы ничего, но его заметили люди. В Содоме действительно были… распутные нравы. В общем. Человек увидел ангела и стал звать всех посмотреть. В то время люди верили в нас по-настоящему, поэтому смогли увидеть его божественность. Михаилу это не понравилось, и он укрылся в доме Лота. Но люди не желали уступать, они просили его выйти, показаться. Они… возжелали его. – То есть, ну… – начал Сэм, – они хотели?.. – Каждый хотел получить его благословение, Сэм! Но да, в современных писаниях почему-то всё превратили в телесную жажду, уж не знаю почему. – Кас нахмурился. – Богу всё равно кого вы любите, ведь сама любовь… она, – он обвёл братьев взглядом, задержался на мгновение на Дине, – чудесна. Но те люди… их сердца принадлежали греху. Содом славился своим образом жизни. Там процветал гедонизм. Бедные страдали, пока богатые упивались. Гоморра тоже недалеко ушла… И Лот, – глаза Каса затуманились, припоминая детали, – считался праведником. Михаил уважал его за это. А Лот… поклонялся Михаилу, почитал. Любил. И чтобы отвести людей от архангела, Лот предложил тем людям, что окружили его дом, своих дочерей. – Кас повёл плечом. – Предложил воспользоваться ими. Это всё изменило. Лот пал в глазах Михаила. Друг стал грешным. Весь город грешный, как тогда он посчитал. Предательство друга разозлило Михаила. Он вышел к людям и попросил найти их в Содоме и Гоморре десять праведников, и тогда он пожалеет их город. Он дал им три дня. Пиликнул телефон. Дина. Писал Кроули, и, несмотря на живой интерес дослушать историю, Дин не мог не прочитать. Кашлянув и не глядя на Каса, он быстро проверил телефон. – Кроули пишет, что случилось ещё одно землетрясение и Калифорнию накрыла нехилая волна. – Твою ж мать… – Сэм упал лицом в руки. – Продолжишь? – Дин бросил вопросительный взгляд на Каса. – Кхм… М… Праведников не нашли, ведь среди тех людей были лишь грешники. Лот умолял пощадить их, и Михаил смиловался, сказав, куда бежать Лоту, но приказал не оборачиваться. Тогда всё и случилось. Когда Лот покинул пределы Содомы, с неба упали первые метеориты, началось землетрясение, кровавые дожди. Люди стали превращаться в соль, и жена Лота тоже. Содом и Гоморра были уничтожены. Кас замолчал, глядя в пустоту. Но Дин знал, Кастиэль сейчас смотрел сквозь время. – И при чём тут они сейчас? Лот выжил? – И да, и нет. Когда города уничтожились, это место пропиталось ужасом, страхом и злом. Ведь не все люди, живущие там, были грешниками. Были и хорошие, и добрые. Но их не пожалели. Лот пусть и сбежал со своими дочерями, они не могли никуда пойти. Им пришлось жить в пещерах. Они озлобились. А его дочери сошли с ума. Дочери решили, что лучшей платой за грехи станет продолжение рода, но мужей у них не было. Тогда они поили отца вином и спали с ним по очереди. Они плодили грех. Старшая дочь родила сына и назвала его Моавом; он — отец живущих поныне моавитян. Младшая дочь также родила сына и назвала его Бен-Амми; он — отец живущих поныне аммонитян. Но это не помогло им спастись, с каждым днём их души чернели, злобились. Они проклинали сами себя. Содом и Гоморры всё ещё оставались язвами на лике мира, от них шла гниющая злоба. – Кас втянул воздух. – Подобное взывает к подобному. И когда их век кончился, Лот и дочери угасли и превратились в демонов. Они взяли себе новые имена. Отныне Лот называл себя – Садом, а дочерей нарёк Гоморрами. – И что было дальше? – спросил Сэм. – А дальше они пошли уничтожать города, подобно своему. Их сила ужасала, они впитали в себя страдания всех, кто погиб невинным. Михаил узнал об этом и низверг их души под самый Ад. Даже глубже. Оградил их кольцом огня. – То есть, судя по твоему рассказу, ты сейчас говоришь, что три древних демона вернулись на землю? – В этом-то и загвоздка. Когда Люцифера посадили в клетку, он пытался сломать печати извне. До Лилит он пытался прибегнуть к силам Содома и Гоморр. Каким-то образом им удалось найти лазейки и выбраться из Ада. И тогда уже мы уничтожали их окончательно. – Раз Вы их уничтожили, почему ты думаешь, что это они? – спросил Дин. – Потому что всё сходится. И тут Дин решил рискнуть всем. Глядя Касу в глаза, он как можно более небрежно спросил: – А они, кхм, могли… могут… Как они убивали людей? Может, не знаю… Жрали их изнутри? – Получив сразу две пары подозрительных глаз, он поспешно добавил: – Может, не знаю, в соль превращали? Просто… ну… никто не умирал столь необычными смертями. Может, это и не они? Дин вяло улыбнулся, но уголки губ подрагивали так сильно, что он поспешно отпил из чашки. Кас не сводил с него взгляда. – Нет, они не делали ничего такого. По крайней мере раньше. Для них свойственны массовые расправы. Глобального масштаба. – Как землетрясение, вулкан и цунами? – хмыкнув, спросил Сэм. – А, и, кажется, я забыл метеорит. Дин был благодарен, что тема сменилась так быстро. Но в душе давно поселился мелкий сорняк, который против воли Дина множился. Почему они не замечают, неужели не видят, как ему плохо? Как больно? Дин, как и всегда, мысленно вырвал сорняки с корнем. Вышло не очень. – Да. Это именно в их стиле, Сэм. Но есть ещё кое-что, что навело меня на эти мысли. – И что же? Мёртвые бычки? – криво усмехнувшись, вставил Дин, на что получил укоризненный взгляд от Сэма. – На самом деле ты прав, Дин. – Кас как-то странно улыбнулся ему. Слишком тепло и нежно. Или это Дин впервые увидел его улыбку такой? – Старые демоны привязаны к старым правилам. Им нужны действительно мощные энергетические события для подпитки сил. Например, падёж скота в таких количествах. И место пробуждения тоже отличается. Они не могут появиться как рядовые демоны. – Врата Ада. – кивнул Сэм, а потом с сарказмом спросил: – Это достаточно символично? – Вполне. – ответил Кас. – А ещё дата. А как вы знаете, самая подходящая ближайшая дата это… – Хэллоуин, мать твою, – закончил Дин. – Скорее, к сбору урожая в честь Самайна. Но да, Дин. Думаю, они появятся в этот день. – Погоди-погоди, Кас, – встрепенулся Сэм, – ты хочешь сказать, что они ещё не здесь? И это всё, – он развёл руками в стороны, – даже не начало? Кас поджал губы и кивнул. – Когда они придут… Я не знаю, что их сможет сдержать. Михаил в клетке, Люцифер… может, это именно он вызвал их. Ангелы заперты. – И вновь остаёмся мы. Кучка неудачников и идиотов. Дин поднял стакан, будто чокаясь, и допил последние капли кофе. – И как же нам… остановить их? Как убить таких могущественных демонов. Сэм задал вопрос, глядя на Каса. Эта надежда в его глаза. Дин не мог смотреть. Ему нужно продержаться до Хеллоуина. Он обязан! Дин обязан защитить Сэма и Каса. Нужно лишь продержаться. – Скорее всего, у нас будет лишь одна попытка. Когда они явятся, то сначала будут достаточно уязвимы. Нам нужно будет священное масло и адский огонь. С последними словами Кас посмотрел с нечитаемым выражением лица на Дина. – Понял. Дин быстро кивнул и встал, доставая телефон. Найдя нужный контакт – Мерзкий Ублюдок – он нажал на вызов.

***

Кроули понадобился день, чтобы найти масло, и три, чтобы придумать способ донести адский огонь. В итоге, заставив Ровену – Ровену никто не мог заставить, но смерть от ужасных демонов не была ей на руку – наколдовать сосуды, которые выдерживали огонь, Кроули принёс им пять маленьких баночек. – А побольше не мог? – спросил Дин. – Скажи спасибо, что я вообще принёс хоть это. Кроули окинул их взглядом. Дин стоял впереди, а Сэм и Кас рядом с Импалой. Они выбрали небольшое место на возвышенности, где их никто не мог увидеть и подальше от домика. – Помогать я вам не буду. Вы, конечно же, знаете. Так что удачи, мальчики. – Кроули подошёл к Дину чуть ближе и прошептал. – Особенно тебе, Дин. С этими словами он исчез. – У нас осталось три дня. Даже, скорее всего, два, – говорил Сэм, попутно собирая вещи. Ему нравилось в этом доме, но в бункере всё же родней. Хотелось быстрее всё закончить – отчего-то Сэм был уверен, что всё кончится быстро – и вернуться домой. – Один, – поправил Дин. – Нам нужно приехать как можно раньше. Кас сказал, нужно обрисовать всех нас символами и помещение. Ха! Символы от порока. Кто бы знал, что такие существуют! – Тебе бы они не помогли, – подколол его Сэм. – Да ладно, Сэмми, я хороший мальчик! – Кстати о хороших мальчиках. – Сэм отложил вещи и повернулся к брату. – Что у вас с Касом? Дин на мгновение – Сэм заметил – замер. А потом, как обычно, продолжил паковать вещи. – О чём ты? Сэм усмехнулся, наблюдая за суетливыми движениями Дина. – А как ты думаешь? – У нас всё нормально. У тебя всё нормально. У всех всё нормально. – Да? А мне показалось, что вы поругались. И вообще, ты стал каким-то закрытым. – Мы не ругались. – Что-то не похоже. Дин швырнул кофту обратно в ящик. – Чёрт возьми, Сэм! Я же сказал, всё в порядке! Я не знаю, что такое с Касом! – Дин повернулся к брату, не замечая, как повысился голос. – Не знаю и знать не хочу! У меня… У нас нет на это времени! Нету… Выпалил Дин и прикусил язык. Сэм нахмурился, но постарался как можно мягче произнести. – Мы справимся, Дин. Обязательно. Как всегда, справлялись. А потом мы вернёмся домой и возьмём настоящий отдых. Как ты хотел. Съездим на пляж или заночуем в горах! Сэм говорил такие прекрасные вещи. Прямо-таки замечательные. Но у Дина внутри горело. И дело было даже не в его шестёрке на сегодня. Нет. Горело от надежды, которые вселяли эти слова. Надежды, что не было у Дина. С каждым днём он чётче понимал свой срок. Ещё недолго. Скоро не получится скрывать своё состояние. И Дин решил сказать сразу после заварушки с демонами. А потом… потом будь что будет. Но сейчас он и Сэм обязаны выступить на максимум, поэтому он только сказал: – Обязательно.

***

Последний вечер в домике решили провести в спокойствии. Никакой работы, бумажек и обсуждений. Две упаковки пива, коробка с пиццей и шоу, шедшее на каком-то канале. Они развалились на диване, вытянув ноги. Шоу шло, пиво заканчивалось, пиццу съели, и возрастало напряжение. Перед каждым серьёзным делом устраивались такие негласные вечера. И всегда соблюдалось правило – никаких сожалений, горячих речей и прощаний. И сейчас, когда Дин сидел в своём толстом свитере, прижимая к груди руку, глядя на Сэма, который спорил с Касом о значении той или иной фразы в сериале, Дин ненавидел собственные правила. «Что, если я умру прямо завтра? Да чёрт, прямо сегодня! Неужели последнее, что я им скажу, это – давайте глянем фильмец? Дерьмово» – Эй, Сэм. Подай виски. – Ого. – Сэм моментально переключился на брата. – Ты ведь даже к пиву сегодня не притронулся, а тут сразу виски? – Сэм прищурился. В какой-то степени Дину хотелось, чтобы они догадались сами и ему не пришлось сознаваться, но, с другой стороны, он жутко не хотел, чтобы это произошло сейчас. – Не хотелось. А сейчас хочу. Дин пожал плечами. Он и впрямь не пил уже очень давно. Но всё дело было не в желании – наоборот, с каждым днём оно только росло – а в том, что он принимал бесполезные таблетки. «Лучше бы пил!» Сэм достал бутылку и три стакана. Дин вопросительно выгнул бровь. – За поддержку, – только и ответил Сэм, раздавая стаканы. Каждый молча осушил свой стакан. Дин сразу же налил второй, потом третий… – Эй, приятель, не торопись, тебе ещё за руль. – Сядешь сам, Сэмми. Я отдыхаю. – Что-что? – Сэм сидел на диване, подогнув одну ногу под себя. Он подался вперёд, держа стакан одной рукой. – Ты хочешь дать Импалу мне? Завтра? Возможно, в последнем путешествии? – Именно. – Дин осушил четвертый стакан, глядя на дно. «Будет хреново, если я опять отключусь. Особенно если за рулём». Отдавать Импалу, как Сэм выразился, в последний день было болезненно. Болезненно… это слово теперь применялось ко всему, что касалось Дина. Он умирал каждый день. Медленно и мучительно. Ему приходилось отказываться от многих вещей, целей и мечт, а теперь еще и от детки, потому что он буквально мог отрубиться за рулём и убить их раньше, чем это сделают демоны. И Дина это жуть как бесило. Особенно сейчас, когда градус ударял в голову. – Дин, что не так? – спросил Сэм своим доверительным тоном. Дина это тоже бесило. – Я же уже говорил, что всё в норме, Сэм. На этот раз Дин поднял взгляд на брата. Упёртый и непреклонный. Он ничего не собирался говорить сейчас. Но в этот раз Сэм не собирался отмалчиваться. Он видел, что с Дином что-то не так, но старался спрашивать аккуратно и ждать, когда тот сам созреет для разговора. Сэм также знал, что и Кас пытался поговорить с Дином. Сэм думал, что Касу-то он признается! Но не тут-то было. Зато Дин говорил с Кроули, и это ставило в недоумение. – Нет, Дин, я серьёзно! Ты думаешь, я слепой? Или Кас? – Кастиэль всё это время следил за Дином. Дин плотнее закутался в рубашку поверх свитера. Позиции сдавать он не собирался. – Мы же видим, ты что-то скрываешь! Не считаешь, что, если завтра мы… – Сэм замялся, но Дин на удивление спокойно закончил. – Умрём? Если мы завтра умрём, то что? Мне стоит выложить вам всё на стол? – Да, Дин! Кас поелозил на месте, двигаясь ближе к Сэму. «Отлично! Занял позицию в нападении вместе с Сэмом!» – подумал Дин, злясь ещё сильнее. Он не стал наливать виски в стакан, а сделал три больших глотка прямо с горла. – И что изменится? – спросил Дин. – Мы бросим всё и побежим решать мои проблемы? – А они настолько серьёзные, что нам придётся всё бросить? – ухватился за соломинку Сэм. – Может, ты забыл, но я помню – мы семья! А семья всё решает вместе! – Семья… – тихо повторил Дин. Где же была эта семья, когда он скручивался над унитазом? Когда слёзы боли застилали глаза? Когда он в нескольких метрах от них чуть ли не заваливался набок, оттого как перехватывает грудь? Семья. Грёбаная сука, семья, что не видит, как он воет от боли каждый ебучий день! Дин знал, что эти мысли неправильны. Знал, что сам скрывает и ничего не говорит. Он гнал эти домыслы, но виски раскрепостило и смело оборону. Эгоизм или, может, чувство неправильности и беспомощности затопило Дина. – Да, Дин! Семья! Ты должен сказать, что происходит! – Сэм прав, – твёрдо произнёс Кас. – Может быть, я нет, но Сэм-то достоин твоего доверия. Дин засмеялся. Он прикрыл рот рукой, но это не помогло удержать смех. Он сменялся то горечью, то ядом, то безумным весельем. Задрав голову, Дин открыл рот, глотая воздух. – Ну точно! Вы же никогда ничего не скрывали, да, Кас? – Кастиэль дёрнулся, но взгляд не уводил. В отличие от Дина. – Или ты, Сэм? Забыл, мы же делимся всем на свете! – Дин… – начал Кас. – Нет! Я ясно дал понять, что говорить об этом не намерен! – С нами нет, но с Кроули да? – спросил Сэм. Дин вновь вернулся к Касу. Значит, он всё рассказал Сэму, и утром его братик играл в дурачка, пытаясь выведать то, что и так знал. Они так и замерли в тонущей тишине, глядя друг на друга. И если в глазах Каса застыла какая-то неведомая вселенская печаль и сожаление, вперемешку с озадаченностью и беспокойством, то взгляд Дина таки и пылал злостью и обидой. – Ты мог сам поговорить со мной, Кас, – горько прошептал Дин. В нём всё трещало от неведомого ему чувства. – А ты разве желаешь говорить? – А ты пробовал? Всё это время ты бегал от меня как ошпаренный! И что, подсылаешь ко мне Сэма?! – Я не… я не подсылал. – Кас смутился. – Но это ничего не меняет, Дин. – Втянув воздух, он твёрдо сказал: – Ты должен сказать нам, о чём говорил с Кроули. Сэм кивнул. – Должен? – выплюнул Дин. Спор дошёл до той кондиции, когда стакан в руке Дина уж очень хотел полететь в стену. Хотелось выплеснуть злобу, но Дин держался из последних сил. К тому же боль в груди была такой сильной, что перед глазами плясали звёздочки. «Восьмёрка. Твёрдая восьмёрка!» Дин встал, сжав кулаки. Громко поставил бутылку на стол и обвёл их взглядом. Также молча развернулся, собираясь уйти. – Ты снова это делаешь. – Кас встал и сделал шаг к нему. Дин остановился, развернувшись корпусом. – Уходишь, молчишь и скрываешь. Ты хотел, чтобы я поговорил с тобой. – Кас подошёл ещё ближе и встал перед Дином. – Так вот, я здесь, поговори со мной, Дин! Скажи, что происходит. – И тише добавил. – Я же вижу. Губы Дина дрогнули. Кас заметил это. Бешеное желание сказать разрывало Дина. Но если он скажет хотя бы капельку из правды, они бросят дело. Дин не мог этого допустить. – Нет, – только и сказал он. Обогнув Каса, Дин поднялся на второй этаж, чувствуя боль в груди иного рода, но не менее болезненную. На улице было прохладно и даже зябко. Дин как никогда раньше радовался своему толстому свитеру под курткой. На кладбище никого не было, но Дин чувствовал, будто кто-то за ним наблюдает. Он чертил большую демоническую ловушку большим ультрафиолетовым маркером. Может, она не была долговечной, но зато её трудно заметить. Эта была уже сотая ловушка. Они расчертили здесь всё, Кас же доделал все возможные обереги. И теперь настала очередь самих братьев. – Это кровь ягнёнка, – сказал Кас, указывая на сосуд в руках. – Она освящена. Я нанесу символы на спину и грудь, думаю, ещё нужно на ноги. А также нам необходимо прочитать заклинание очищения. – Это ещё для чего? – спросил Сэм. Дин пытался слушать, но его мысли крутились вокруг слов «спина» и «грудь». – Они демоны порока. Очень старые. Против них хорошо работает любая защита. Если вы, конечно, не хотите поддаться их силе. Кас посмотрел на Дина. – Ну, давай. Сэм снял с себя куртку и рубашку, оставаясь в одной футболке, и задрал её. Кас быстро начертил несколько знаков на спине, потом на груди. Сэм пытался закатать штанину, а потом, плюнув, просто их снял. Макнул палец в сосуд с кровью и начертил символы, списанные с листика, что так любезно выделил каждому Кас. После чего, подождав, когда мерзкая и вонючая кровь застынет, Сэм оделся и повторил то же самое с Касом. Когда всё закончилось, оба повернулись к Дину. Настало секундное замешательство. – Давайте-ка вот как поступим. Я пойду сам сделаю… а вы доделаете всё здесь? По рукам? Дин потянулся к сосуду, но Кас отвёл руку. Что-то в его взгляде. «Он догадывается, что что-то не так! Я должен что-то предпринять!» – Кас, дай сосуд! Я не хочу, чтобы… меня трогали! Мне это… неприятно, когда ты… Когда кто-то трогает меня! Сэм выдохнул, качая головой, и осуждающе посмотрел на брата, но Кас кивнул, не услышав для себя ничего нового. Он выглядел спокойно или, скорее, равнодушно. Он молча отдал сосуд и ушёл. – Ты придурок, Дин! – огрызнулся Сэм. – Когда-нибудь ты поймёшь, какой ты придурок. «Ох, Сэмми, поверь мне. Я это и так знаю». Дин несколько секунд смотрел на удаляющегося Каса, прежде чем найти укромное место. Он зашёл за небольшой старый пристрой. На кладбище часто ставили маленькие домишки, где жили сторожа. Этот давно заброшен. Воровато оглядевшись, Дин поднял свитер и выругался. Пятна перешли на низ живота. Их цвет из тёмно-синего превратился в более насыщенный чёрный. Дотронувшись, Дин не ощутил боли. Да и в целом сегодня он чувствовал себя нормально. Где-то на троечку. А значит, сможет справиться. Дин вывел знаки на животе, подождал, когда кровь чуть подстынет, и сделал то же самое на ногах, но со спиной вышла проблема. Значит, придётся обойтись тем, чем есть. Закончив, Дин вышел и обнаружил, что Кас и Сэм устроились рядом с Импалой. Дин молча присоединился к ним. Настала глубокая ночь. Сэм и Дин прикорнули в машине, а Кас остался настороже. Их разбудил двигатель Импалы. Дин резко вскочил, пытаясь нащупать кобуру, но тут на его ладонь опустилась рука. – Тише, Дин. Это я, – прозвучал голос Каса. – Что происходит? – сонно спросил Сэм. Он тоже поднялся и протирал глаза. – Куда мы едем? – Я ошибся. – Кас вывел машину. – Мы приехали не к тем вратам. – Что? А куда нам надо? Дин знал ещё о минимум двух вратах, но они были чертовски далеко. – Нужно было сразу догадаться! – говорил Кас сквозь зубы. – Нам нужны самые древние врата, настоящие! – Что? А где…? – начал спрашивать Сэм, но Кас перебил его. – Дьявольские ворота. В ущелье реки Свитуотер.