В снегах

      Джон, как повелось, не знал, что сподвигло его совершить очередную спешную безрассудность – зная прогнозируемую метель, отправиться через лес в полудневную поездку в другой город, надеясь лишь на свой расчёт времени. Впрочем, точностью в этой области он никогда не блистал, делая всё в последний момент или вовсе забывая. Однако вот он уже ехал по заснеженной автомагистрали, слушая на Ютубе плейлист эпичной классической музыки и размеренно постукивая аккуратным наманикюренным пальцем по рулю.        На экран автомагнитолы вдруг крадучись вылез маленький розовый цилиндр, слегка подрагивая из-за его владельца внутри, и вместо приятной уху классики заиграл тёплый джаз. Джон вздохнул, немного раздражённо выводя дробь пальцами.        Не то чтобы JDH, владелец крупнейшей в Хэнфорте технологической и инновационной компании JCompany, отличался склонностью к какому либо виду агрессии, но звонки... Его всегда немного выводили из себя звонки, ведь ни один человек никогда не пытался с ним связаться за чем-то, кроме работы. Помимо Саймона, разумеется, этот старый прохиндей был для него намного большим, чем просто "человеком". И хотя Джону концепция дружественных, семейных уз, как например, у Солуса и его приёмного сына Дилана, была далека, он ведь тоже хотел услышать хоть какую-то заинтересованность в своей личной жизни. Исключительно ради нового опыта, конечно, не потому, что в последнее время в его лаборатории и разуме стало слегка одиноко.       Его мысли же, как всегда недремлющие, рассеянно стали тихонько предполагать наивероятнейшую причину обращения к нему именно в данный момент, ведь звонить боссу во время деловых поездок – лишиться премии в лучшем случае, в худшем – потерять работу на ближайшее время, лет так на двадцать. Хотя не то чтобы его гендиректора это когда-либо волновало, да и сам Джон относился к выходкам старого знакомого весьма... благосклонно, за неимением лучшего слова.        Джон пару раз тапнул по цилиндру, который мягко завалился на бок, и из него появился мультяшный Саймон. – Вам удалось заполучить моё драгоценное внимание, месье фокусник.        Миниатюрная версия Солуса медленно, ловя сигнал в лесной глуши, поднялась и опустила шляпу на голову, добродушно улыбаясь во все тридцать два, и из динамиков послышался знакомый глубокий голос. – Во-первых, ты забыл телефон, Джон, – как всегда напыщенным, самоуверенным тоном с ноткой укора сказал Саймон. Рука Джона рефлекторно метнулась к дипломату с чертежами и планшетом. И правда, заветного, любимого гаджета там не оказалось. – Во-вторых, почему ты не предупредил о своём отъезде? Тебе совсем не жалко старика?        Он игриво закатил глаза, а уголки тонких губ дёрнулись в игривой улыбке. Конечно, совсем Солус стар не был и всего-то едва ступил в сорокалетие, при этом выглядя и чувствуя себя на все тридцать, но ох, сколько раз это становилось причиной шуток, как плохих, так и хороших. – Ах, да, совсем забыл рассказать тебе, пап, – съязвил Джон без капли злобы, слегка расслабляясь, раз звонок был не рабочей причине. Он рассеянно ткнул по цилиндру маленькой фигурки на автомагнитоле, заставляя ту спрятаться внутри своего головного убора. – Вижу, у тебя хорошее настроение, – прокомментировал старший мужчина, шурша бумагой, и тихонько вздохнул. В реальной жизни это не было бы слышно, но вот чувствительный динамик телефона, изобретённого именно Джоном, прекрасно уловил колебание воздуха. – Я знаю, что просить тебя быть осторожнее бесполезно, но ты ведь понимаешь, что, случись беда, ты даже не сможешь позвать на помощь. – Обижаешь, вишенка, – Джон же весело хмыкнул, беззаботно относясь к волнению собеседника. Мысль о том, чтобы позвать на помощь, показалась ему крайне абсурдной, и на его обкусанных губах наконец сверкнула зарождавшаяся улыбка, показывающая ряд белых ровных зубов с выраженными клыками, по которыми он провёл кончиком языка, а следом звонко цокнул, сожалея, что не может сделать сальто. – Вспомни, сколько раз я выбирался из различных передряг. Расслабься, я ведь всё рассчитал.        Солус снова вздохнул, явно разочарованный вполне ожидаемым ответом, но излишние комментарии добавлять не стал, на несколько минут замолчав. И о, как хорошо Джон знал это молчание, в тишине которой томился мыслительный процесс и попытка подавления в голосе явных чувств, а в данный момент именно беспокойства. – Ты уверен, что не хочешь вернуться? – Не будь размазней, Саймон, меня раздражает, когда ты забываешь, что я гений и в первую очередь учёный, а не богатенькая беспомощная фифа, – Джон слегка нахмурил идеальные брови, упустив в слова нотки раздражения. – Богатенький, конечно, но не фифа, – конец он уже просто угрюмо пробурчал, словно обиженный ребёнок. «Как будто я не могу постоять за себя.»       Само собой он мог. Даже когда-то посещал занятия по боевым искусствам и владению как холодным, так и огнестрельным оружием. И это вкупе с выдающимся мозгом, работающим намного быстрее и лучше среднестатистического. Да и не понимал он смысла всех этих сентиментальных тревог, так часто выражаемых Саймоном, с его точки зрения они были крайне бесполезны и отвлекающи, а он ненавидел отвлекаться, хотя, стоит признать, делал это довольно часто.        Джон глянул в окно. Незаметно для него высотки уже давно сменились лесом, укрытым густым белоснежным холодным пухом. Он отвлекся от слов гендиректора, зная, что тот сейчас снова заведёт свою привычную шарманку про вредительство своему организму и то, что бледность его становится уже явно нездоровой, а синяки и мешки под глазами начинают выглядеть совсем уж плохо. «Да вообще, кому какая разница, как я выгляжу...» – подумал он, царапая ярко рыжим ногтем отделку руля. Намного приятнее было бы думать о новой разработке. – ...ёзно. Пожалуйста, Джон, помни про своё состояние, это не шутки. Если ты снова п..        Дослушивать, разумеется, он не стал, порядком устав от не нравящихся ему разговоров. Джон, более не церемонясь, взял маленькую фигурку Саймона на экране и, впрочем мягко, выкинул её за край, тем самым сбрасывая вызов. Ладно, один плюс в телефонных разговорах всё-таки был: он мог просто завершить звонок, когда захочет уединиться, без тупых удивлённых взглядов и вопросов. К сожалению, главное слово – телефонных. Он чуть расслабленнее уселся, слегка поёрзав. Музыка обратно так и не включилась.        Некоторое время он ехал в тишине, погружённый в свои мысли. В голове у него было всё: от новых прототипов и проектов, до планов на следующие закупки. В основном фокусе на этот раз оказалась задумка, ради которой он сейчас и мчался в другой город, несмотря на опасность просто не успеть хотя бы на заправку до начала пурги. Хотя, честно говоря, надеялся он лишь на то, что Молли ничего не напортачит, готовя лабораторию к предстоящим после его приезда экспериментам. За слабо тонированными стеклами начал слабо завывать ветер.        В расфокусированном, уже начавшем опускаться вечере, мелькнули четыре ярких огонька, затем раздался оглушительный гудок и Джон, вырвавшись из размышлений и тут же придя в состояние высокой концентрации, ловко выкрутил руль, едва успевая только задеть боком кузов грузовика, и придержал дипломат, не давая ему упасть на грязный коврик. Машина резко затормозила, и он нахмурился, глянув в боковое зеркало, дабы посмотреть на номер отсталого, выехавшего на встречку, который как раз тоже остановился.        Сердцебиение Джона вдруг слегка ускорилось, подгоняемое чувством неправильности. Даже сквозь завывания разыгравшегося ветра и скрип снега он слышал размеренное биение чужого сердца. По крайнер мере, именно это подсказывал ему мозг, анализируя, как он уже был уверен, подступающую опасность.       Он потянулся в бардачок, намереваясь достать обычно лежащий там пистолет, однако, как и в случае с телефоном, гениальный мозг сыграл с Джоном плохую шутку. Покопавшись в памяти, он отчётливо вспомнил, как только вчера проводил опыт, можно ли попасть пулей в чеку летящей гранаты и сдетонировать её, при этом лёжа на диване вниз головой.       Он посмотрел на подошедшего к его двери крупного мужчину, едва ли не закрывшему ему полностью обзор на дорогу и лес. Зоркий взгляд, не перемещая точки фокуса, подметил стиль casual, чёрные тона одежды, небритую щетину и несколько шрамов: один на шее, два у виска. – Эксперимент не удался, я потерял сознание, – буднично повторил Джон последнюю мысль, пришедшую в голову, к которой в следующие четыре секунды оказалось приставлено холодное дуло глока. Он впервые за последние несколько лет почувствовал себя по-настоящему уязвимым. – Бумаги, – последовала резкая команда, и Джону не потребовалось много времени, чтобы понять одну единственную, кристальную истину: зря он вчера проводил этот глупый эксперимент.