Конфеты

Андрей купил конфеты. Макаров послал его в ближайший к дому магазин, да и он был сам не против — в холодильнике осталось мало чего съестного, а командир хотел чего-то вкусного к чаю. Он пришел к нему на съемную квартиру, чтобы лично обсудить некоторые важные вопросы по будущим миссиям — Ваня в больнице, его недавно сильно контузило, и место правой руки Макарова пришлось занять Андрею. Он думал, это на время, но командир как будто бы намекал, что хотел бы видеть верного солдата на этой должности и дальше в будущем. — Купил? — послышалось из кухни по возвращении домой. — Да. Андрей со второго раза стянул с ног кроссовки, решив не утруждать себя развязыванием шнурков. Он уперся ладонью в стену рядом с закрытой входной дверью и, пыхтя, высвободил ступни в носках из плена обуви. Затем он поставил на пол пакет из небольшого магазинчика на первом этаже (в ближайшую «Пятерочку» было слишком лень тащиться, да и в малюсеньких продуктовых по типу этого можно найти кучу импортных сладостей, которые Макаров ценил примерно так же, как и «Аленку» с драже. Очень сильно ценил, то есть) и принялся снимать с себя куртку. На улице ноябрь, жутко холодно и мокро, накрапывал дождь со снегом, и у него наверняка очень сильно порозовело все лицо. Затем Андрей прошел по короткому коридору на крохотную кухню. Ему самому со своей комплекцией в этой малютке было не очень удобно, а с Макаровым в гостях так и вовсе: тот сидел на угловом диване и потягивал чай из белой кружки в красный горошек. Чай он любил черный, без сахара и очень крепкий, настолько, что пакетика на вторую заварку уже не хватало. Может, это у него после тюрьмы осталось, кто знает. Андрей поставил пакет на стул и принялся выкладывать из него продукты на стол. Коробку с двенадцатью шоколадными конфетами он сразу передал Макарову. — Спасибо. Сколько стоило? — тот с интересом взглянул на Андрея. — Рублей двести. Не считал, — Андрей выложил на стол батон хлеба, копченую колбасу и упаковку чая. Командир же стянул упаковку с коробки и прищурился. В самом углу было написано «конфеты с сертификатом на двенадцать минетов». Минетов. Минетов. Владимир поджал губы и посмотрел на Андрея из-под опущенных ресниц. Это намек или шутка? А может, нелепая случайность — упаковка ни чем не отличалась от нормальных коробок конфет, а пикантную надпись вообще засунули в угол и напечатали мелким шрифтом, — вдруг Андрей не заметил? Ну не мог же он разыграть своего командира? Хотя, вышло забавно… сертификат на минеты, надо же, что в продуктовых толкают. Интересно. Командир перевел взгляд обратно на конфеты. Коротким ногтем он подцепил тонкую крышку и поднял ее, после чего едва подавил в себе приступ громкого смеха: внутри ютились двенадцать квадратных конфет в очень интересных обертках. На серых кусочках бумажек находились надписи разного уровня пошлости: от почти безобидного «я соскучился по твоим губам» до идиотского «время петь в мой микрофон». Тем не менее, Владимир достал одну конфету из упаковки и тут же съел ее, запив чаем. Шоколад был вкусный, таял во рту и не имел уж слишком сахарного оттенка, чаем запивался на ура — в общем, довольно неплохо. Особенно учитывая, что это шуточный подарочный набор. Или не шуточный. — Посмотри, — недолго подумав, командир вручил Андрею, который прервался, чтобы вымыть руки, сертификат. На белом блестящем картоне было написано «тот, кому подарили этот набор, в любой момент может предъявить это сертификат и получить один из двенадцати незабываемых минетов», и этот текст заставил того выпучить глаза. — Это… — Андрей, не зная, какие слова подобрать, повертел картонку, а затем и вовсе положил (чуть ли не кинул) ее на стол. Второй рукой он провел по своим рыжеватым волосам, чуть взлохматив их, и вздохнул. — Я случайно купил. Извините. — Случайно? — Владимир вскинул брови и сделал еще один глоток чая. Принявшее цвет помидора лицо его солдата говорило о том, что тот явно не врал. — Серьезно? — Да… да. Макаров хмыкнул. Он расправил фантик от конфеты — той, которая с фразой «давай прям щас», — и посмотрел на Андрея. Тот, наверное, уже во всех подробностях представил себе казнь перед всеми контрактниками и теперь стоял, комкая пальцами клеенку стола. Балбес. — Я- — Да ладно, вкусные же конфеты. На, попробуй, — тот дал одну конфету. На ней написано «скажите: 'аааа'». Андрей, окинув быстрым взглядом сначала сладость, а потом командира, взял ее и развернул обертку, после чего отправил в рот. — Ну? Вкусные. Но лучше бы ты «Аленку» с драже купил. Напряжение мигом растворилось в воздухе. В интонации и выражении лица командира ничего не выдавало раздражение, злость или что-то близкое к ним — Владимир выглядел нейтрально-весело, с чуть приподнятыми уголками тонких губ. Его темные глаза чуть поблескивали, он расслабленно сидел, обхватив одной рукой свою кружку. Он точно не собирался убивать Андрея за такой совершенно мелкий косяк — все-таки, купить ему, пусть и мужчине, конфеты с сертификатом на минеты звучит не так страшно, как сдезертировать и перейти на сторону британцев. Вот за такое уже можно «обнулить».

***

Затем чаепитие продолжилось. Андрей снял пленку с колбасы и отрезал от нее несколько тонких ломтиков. Их он положил на кусочек уже нарезанного в магазине хлеба, а картину дополнил свежим огурцом сверху. Владимир же вместо бутербродов ел конфеты. Их осталось всего десять штук, и он намеревался слопать их все. Все равно у него кружка довольно большая, так что чая хватит с головой. А еще у него появилась идея. Максимально странная, но оттого и манящая — сохранить все фантики, ибо он хотел воспользоваться подарком от солдата сполна. Ему показалось, что предъявлять Андрею обертки каждый раз, как ему захочется отсоса — хорошая мысль. Это лучше, чем двенадцать раз пихать ему под нос громоздкий сертификат, который к тому же и один. Как он работает тогда? Нужно распечатать еще одиннадцать копий? Или подходить и напоминать? Ну так же неинтересно. Андрей оторвался от своей кружки с чаем и удивленно вскинул брови, когда Макаров бросил в его сторону расправленный фантик от первой конфеты. — Что? — Хочу прям щас. Потом Андрей нахмурился. И нахмурился еще сильнее, когда прочитал слова на обертке — то же самое, что только что сказал Макаров, который под маленьким столом уже начал поглаживать его ногу своей, чуть улыбаясь. Так, в своей привычной манере, будто бы снисходительно, но на самом деле лукаво. Он это серьезно? Он не против? Он ведь шутит? Или он не поверил, что вот это вот все — случайно, и решил наказать? — Давай, Андрей. У меня есть сертификат. Андрей сглотнул и потихоньку сполз на пол. Владимир же привстал, чтобы стянуть с себя спортивные штаны, в которых сюда и пришел, и белье, после чего, плюхнувшись обратно на стул, расставил ноги пошире. — Ну? — усмехнулся он. Забавная картина. Андрей выглядел так, словно его вот-вот хватит удар. Доселе он вещами такого плана не занимался, чуть ли не дрожал, глаза у него сделались по пять копеек, и вообще он словно понятия не имел, что делать. Минет. Есть другие варианты? В конце-концов, он подсел поближе. Опалил мягкий член теплым дыханием, которое будто стало горячее после выпитого чая, и погладил его шершавой ладонью. Первый раз, второй — и вот ствол уже начал твердеть. В иной ситуации, с кем-то другим между ног, Макаров бы даже не дернулся, но здесь ведь Андрей. С Андреем другое, оттого пришлось прикусить нижнюю губу, потому что эти простые ласки сделали очень, очень хорошо. Ему пришлось сжать пальцами края стула и его обивку, проехаться ступнями в носках по гладкому полу и шумно выдохнуть через нос, когда отвердевшего ствола коснулись язык и губы. Кольцо из пальцев обхватило у основания, и Андрей, помотав кулаком вверх-вниз, взял в рот. Одну только головку. Как-то несмело, скованно, будто все происходящее до сих пор казалось ему злой шуткой от воображения или затянувшимся издевательством от командира, который не чурался расстреливать новобранцев, что не хотели тренироваться, а тут, за отсос, он мог сделать и нечто хуже. Может, он и правда это в шутку предложил? С серьезным лицом, но просто решив испытать солдата, который оказался чересчур верным и тут же принялся унижаться? А унижаться выходило хорошо. Макарову стоило усилий не растечься по стулу — настолько приятно. Пускай этот минет и минетом сложно назвать, его все более чем устраивало, особенно для первого раза: Андрей в горячий после чая рот дальше головки не брал, остервенело облизывал и посасывал только ее, пускай и помогал себе рукой, и сопел громче самого командира. Пробовать глубокую глотку явно не стоит, да и в сертификате не написано, что минет должен быть первоклассным. Главное, чтобы он в принципе был, а насколько качественным — не особо важно. Каким бы неуклюжим этот отсос ни оказался, Макарова долго не продержался. Через какое-то время Андрей перешел на ствол, принялся целовать и облизывать кожу там, но тому этого хватило, чтобы кончить. Пришлось помочь себе рукой, но это не было минусом, все-таки, у него осталось еще одиннадцать фантиков, и Андрей, что-то ему подсказывало, в будущем точно не откажет и наберется опыта. Тогда уже можно будет его насаживать, цепляться за волосы, заставлять утыкаться носом прямо в лобок и не давать нормально вдохнуть, иметь в глотку и- Кончил командир себе в руку. Толкнулся в кулак пару раз, убрав ладонь Андрея, а потом, тяжело дыша, зажмурился и опустил голову. — Неплохо за двести с чем-то рублей, — усмехнулся он. Он хитро сощурил глаза, а Андрей потупил взгляд в пол, куда уже скатилось несколько капель спермы, и вытер влажный рот. — И конфеты вкусные, — ответил тот хрипло.