Карточный домик

      Лера всегда была собрана, её нельзя было выбить из колеи, да жизнь и не пыталась. Но в один миг всё посыпалось как карточный домик, уничтожая идеально выстроенную структуру жизни. Лера знала, что решение стать Чумным доктором изменит всё, но не была до конца к этому готова. Ей никто не сказал, что к такому нельзя подготовиться заранее. Массовый расстрел людей на ее глазах стал переломным моментом, показавшим, что жизнь выглядит иначе, что никакого честного правосудия нет. Что с того, что она теперь знает, кто виноват? Преступник расхаживает по городу со своим телохранителем, ловит террориста, а Лера последнего спасает. Абсурд. Сумасшествие. Так выглядит теперь её жизнь.       Синяки практически сошли, Лера может вставать с постели, но дальше квартиры предпочитает не выходить, пока расспросы семьи не становятся совсем невыносимыми. Она надевает джинсы и черную водолазку, своё любимое голубое пальто и удобные кроссовки. Вызывает такси. Охранники у бара косятся на нее, но пропускают. Лера садиться за бар и заказывает виски. Наугад, совершенно не зная вкус, просто помня как однажды Олег отпивал из бутылки, пока Сергей не видел.

***

      У Алтана на душе кошки скребут. Хочется закрыть глаза, открыть их и увидеть маму. Но раз за разом ничего не меняется. Месть ослепляет, заставляет принять игру, предложенную жизнью. Он поздно понимает, что стал похож на того, кому хочет мстить, но, когда твои руки по локоть в крови, отступать уже поздно. И не важно, что он лишь отдал приказ. И рассказать некому как скверно на душе. Единственный друг, Вадим, не поймет, засмеет, привыкший к такой жизни. Девушка, Валерия, которой он носил цветы на работу в кафе всего какой-то месяц назад, исчезла. А он, дурак, даже номер телефона не попросил. Может оно и к лучшему. Она была похожа на лучик солнца в его мрачном мире. Она бы не выдержала, потухла, захваченная его тьмой. Так что он даже рад, что никакие ниточки для связи не остались (конечно же, врет сам себе).       Алтан любил заглушать боль алкоголем, сидя в тишине в своей оранжерее, где никто к нему не зайдет без разрешения и не нарушит иллюзию спокойствия. Но тишина стала невыносимой. Воспоминания о неудачной попытке мести крутятся настойчиво в голове. Разумовский был так близок, но Алтан и подумать не мог, что теперь не он Чумной доктор. И будто бы не имеет значения кто под маской, но Алтан с удовольствием взял бы реванш, чтобы проигрыш не ощущался так противно.       Алтан отправляет Вадима на какую-то не важную встречу, пока сам вызывает такси и едет в бар. На входе его не задерживают, и лишь хозяин пытается поприветствовать, но он отмахивается. И только он делает первый глоток рома, расположившись у барной стойки, как знакомый голос режет слух, и Алтан поворачивается, чтобы убедиться в собственных галлюцинациях, но замирает. Сердце учащенно бьется. На другом краю сидит Лера. Она не похожа на ту Леру, с которой Алтан познакомился. Нет огонька в глазах и гордо вздернутого подбородка, под глазами залегли тени, волосы взъерошены, плечи ссутулились. Но, к его удивлению, её состояние не отталкивает, а наоборот — хочется наплевать на все приличия и спрятать в собственных объятиях. Но он сдерживает глупый порыв, встает со своего места и подсаживается рядом.       — Здравствуй, Лер.       Она вздрагивает, поднимает на него испуганные глаза и отшатывается. Смотрит с такой ненавистью, что Алтан теряет дар речи. В голову лезет много причин, но ни одной, имеющей основания.       — Ты уволилась, а номер не оставила. Я… Скучал.       Лера морщиться, натягивает фальшивую улыбку.              — Ты и не спрашивал никогда, — голос хрипит.              — Не сообразил, прости. Ты зла на меня?              — Не на то, о чём ты думаешь, — Лера прикусывает язык, ругаясь мысленно. Алтан склоняет голову на бок, изучает, но понять не может, ждёт, пока она озвучил, но Лера больше ничего не говорит, тянется к стакану и осушает до дна.              Лере противно сидеть рядом с ним, но сердце учащенно бьется, диктуя свои правила. Или это страх? Она заливает чувства алкоголем, горло обжигает, на глаза наворачиваются слезы обиды. Почему именно так? Почему именно он? Почему он это сделал? Почему появился здесь сегодня? Лера прижимает руки к пульсирующим вискам. Музыка бьет по ушам, а она и рада, что не слышит Алтана.       Алтан окликает ее, но Лера не обращает внимания, ее мелко потряхивает, и он тянет ее за руку осторожно, боясь напугать, но, к удивлению обоих, Лера не отшатывается снова, прижимается ближе, позволяя придержать ее за талию. Они проходят в вип комнату, и Алтан открывает окна. Лера подставляет лицо под прохладный ветер, становится легче.       Она не плачет. А хочется до ужаса разрыдаться, чтобы боль не душила, чтобы хотя бы на миг стало легче. Рассказать как тяжело, как каждый день хочется проснуться и узнать, что все происходящее — плохой сон. Нет никаких долгов. Нет Разумовского с его сумасшедшими планами. Нет в воспоминаниях расстрела людей. Нет в кошмарах Алтана в боевом костюме и Вадима, убивающего семью. Есть только красивый красный букет гладиолусов. И Алтан обычный богатенький парень, смотрящий на нее с теплом и заботой. А Лера обычная студентка, работающая в кафе. Но реальность иная, и полюбила она не обычного парня. Члена клана. Террориста. И его же возненавидела.       Алтан аккуратно притягивает ее к себе, будто дикого животного, которое может броситься. Он не знает, почему в ее глазах столько ненависти, не понимает, но будто чувствует ее боль, хочет забрать, но не может. В нем самом этой боли столько, что она бы мир затопить могла.       Лера напряжена, старается не шевелиться в его объятиях, но не выдерживает, прячет лицо в его плече, вдыхает знакомый запах дорогого парфюма и виноградной электронки. Едва не усмехается от контраста, от абсурдности ситуации. Ведет ладонями по его плечам, чтобы убедить себя, что это не плод ее воображения. И отпускать не хочется, будто это что-то меняет, будто стоя вот так, все плохое остается позади, за дверью. Но она помнит, как эти же руки направляли на нее катану, помнит каждый удар, каждый миг их сражения, каждый синяк, оставленный не падением, а именно Алтаном. Ее снова трясет, пальцы сжимают плотную ткань пиджака, а он сильнее прижимает ее к своему телу, делая только хуже. Но она оттолкнуть не может. Не хочет. В глупом порыве — они никогда его не забудут, она никогда себя не простит — тянется к его губам.       Алтан понимает, целует Леру отчаянно, ощущает вкус виски, скользит ладонью по шее, запускает пальцы в короткие мягкие волосы, руку опускает на поясницу, прижимая ближе к себе, боится, что она отстраниться слишком быстро. Она не скажет, почему злиться, но Алтан понимает, что этот поцелуй прощальный.       Одной Лере известно, что прощается не с ним. Она прощается со всеми мгновениями вместе, с первой улыбкой, запахом химозного дыма, нежными руками и с букетом красных гладиолусов. Она прощается с тем Алтаном, которого узнала давно. В её глазах и мыслях должен остаться лишь Дагбаев. Террорист. И она должна испытывать к нему только ненависть.       На губах ощущается соленый привкус, и Лера наконец смотрит на него. В алых глазах столько боли, столько невысказанных чувств, будто она смотрит в свои. Лера разжимает пальцы, отпуская пиджак, стирает мокрые дорожки слез с щёк Алтана.                           А он смотрит на неё и взгляд отвести не может. Шевельнуться не смеет, боясь спугнуть, оборвать этот момент. Давно его слёз никто не видел. Он не мог позволить себе слабость, не после того, как попрощался со своей прошлой жизнью. Лишь за закрытыми дверями, когда в доме нет ни единой души. Но перед Лерой Алтан устоять не может, душат собственные переживания, чувство вины, и ненависть её лишь хуже делает.       Они не отрывают взгляды друг от друга, кажется, целую вечность, пока Алтан не притягивает Леру резко к себе. И она выдыхает нервно, вновь прижимаясь к сухим губам, опускает пиджак с его плеч — ей так давно хотелось увидеть одну эту чёртову водолазку, облегающую подтянутое тело. Алтан невольно делает шаг назад, спотыкается и падает на диван, утягивая за собой Леру.       Она смотрит сверху вниз, сидя на его бёдрах. Ведёт тонкими пальцами по мышцам, отгоняя воспоминания о силе, таящейся в них, останавливает ладонь на шее и вновь смотрит в его алые глаза, так похожие на подаренные, будто в прошлой жизни, гладиолусы. Лера вздрагивает, когда Алтан проводит костяшкой пальца по скуле, заправляет короткие пряди за ухо. И что-то внутри щелкает, она всхлипывает тихо, кладет голову на его грудь. Алтан поворачивается, и Лера оказывается зажата между ним и спинкой дивана. И следовало бы оттолкнуть, убежать, но она продолжает лежать. Сердце разрывается от желания ударить, причинить боль и прижаться еще ближе, рассказать о собственных чувствах. О том, как приятны ей его нежные касания.       Алтан гладит Леру по голове и спине, вдыхает незнакомый запах ванили — раньше она пахла кофе — и думает о том, что вечность бы так пролежал. Вдали от разборок клана и жажды мести. А она уже и не кажется такой нужной, месть, только пути обратно уже нет, он уже руки в крови замарал.       Они молчат. Подрагивающие плечи и слезы на щеках говорят гораздо больше, хоть и не объясняют причин. Они могли быть вместе, если бы Лера была просто студенткой, работающей в кофейне, а Алтан просто богатеньким парнем, у которого по случайности сломалась машина. Но уже ничего не вернуть, не притвориться, и причины быть вместе не найти.       И если жизнь — карточный домик, то они отстроят новые.