Пивовар

Скрип цепей и гулкий стук сапог эхом раздавались по каменной мостовой. Двое стражников тащили женщину в тёмном платье, её высокая шляпа, сбившаяся набок, болталась на тонких завязках. Из-под шляпы выбивались кудрявые светлые волосы, когда-то уложенные в аккуратный пучок, а теперь спутанные и липкие от грязи. Лицо её было измучено, но взгляд, несмотря на синяки и усталость, оставался живым. Она всё ещё не могла поверить, что её так схватили и отправили на пытки. Она не виновна, и, несмотря на избитое тело и разгром в её пивоварне, верила, что невиновность можно доказать. Охота на ведьм... Она никогда не встречала настоящих ведьм. Разве что свекровь могла бы подойти. Мелкая, мерзкая тётка, что всегда тянула с неё деньги, не считая нужным даже уважать её труд. Это было не колдовство, это было просто желание наживы. Вот и вся магия. Инквизитор, ступавший позади процессии, наблюдал за происходящим с холодным, сосредоточенным выражением лица. Его шаги были мерными, и чётки в руках тихо постукивали, как если бы он молился. Но его мысли были далеки от священных слов. Он не верил в ведьм, не верил и в Бога. Вера для него была всего лишь инструментом, средством для достижения личных целей. Его взгляд следил за женщиной, шагающей впереди, и в его глазах горело не священное пламя, а нечто гораздо более земное. Желание. Оно было едва заметно, но невозможно было не почувствовать, как этот взгляд, сверкающий, как золото, пронизывает воздух. Он знал: её пивоварня, её рецепты, её семейные традиции — всё это может стать его настоящей добычей. «Семейные рецепты... если они хоть немного такие, как говорят...» — мысли инквизитора скользили, как шершавый нож по стеклу. Золотая перспектива разворачивалась перед ним, как карта сокровищ. Пиво её — особенное, уникальное. И если эти рецепты действительно скрывают нечто большее, чем просто магия вкуса, этот случай может стать вехой в его карьере. Но сначала нужно было довести дело до конца. «Магия?» — он усмехнулся про себя. «Это не магия, это деньги, власть, новые связи. Всё, что мне нужно, — это выудить из неё все секреты. А если не расколется, я всё равно получу своё. Ведь в её рецептах нет ничего священного. Только жадность и желание сделать свой бизнес лучше, чем у других.» Он подумал о самых действенных методах допроса. Пыточная всегда приносила хорошие результаты. И, как бы она не сопротивлялась, инквизитор знал: рано или поздно её сопротивление сломается. За пивоварней, за рецептом — за всем этим скрывался огромный потенциал для личной выгоды. Массивные ворота застенка тяжело захлопнулись за её спиной. Она, вероятно, не осознавала, что её будущее уже решено. Но он знал, что даже если она не расколется, его ждут другие «сокровища». Каждая ведьма (а эта женщина, хотя и не была таковой, всё равно стала частью охоты) скрывает свои тайны. И его задача — эти тайны вытащить. Скрип ворот, закрывающихся за её спиной, отозвался в сердце инквизитора чем-то почти удовлетворённым. Он ощущал запах успеха в воздухе, как аромат самого дорогого вина. Начало охоты на ведьм было всего лишь в прошлом месяце, и для многих это было ещё пустой болтовнёй. Но для таких, как он, это был шанс. И как раз такая «ведьма», как эта пивоварша, была именно тем, что нужно. Свежий улов, не слишком громкий, но ценный. Охота только начиналась. Всё в движении, всё на стадии возбуждения страха. Он знал: для большинства людей колдовство — это что-то далёкое, необъяснимое. Но для церковников и таких, как он, это стало выгодным бизнесом. «Ведьм» ловить было делом неблагодарным, но таким выгодным, что с каждым днём всё больше охотников стремятся заполучить свою долю. И эта женщина с её пивом, с её секретами, становилась идеальной целью. Инквизитор ухмыльнулся, воображая, как его лицо появится на всех угощениях в ближайших тавернах. Все будут знать, что он, инквизитор, раскрыл тайну этой женщины. А если в её пиве скрываются более важные тайны... это будет величайшее открытие. Он прошёл в свой кабинет и расстелил перед собой старые карты. На них уже началась разметка, покопались в истории и в словах, взятых из уст «ведьм». Охота только начиналась, и он был готов на всё, чтобы оказаться на вершине этого безумного процесса. --- Когда её затолкали в пыточную, она ещё не совсем понимала, что всё уже кончено. Её мысли путаются, как только её сажают на жестокий каменный стул, заставляют опуститься перед собой. Она просто была женщиной, которая управляла бизнесом, занималась пивоварением, а не какой-то ведьмой, которой нужно было выдавливать признания из её уст. Она всегда была успешной, даже с этим странным хобби — варить пиво. Кто-то говорил, что она могла бы делать деньги на чём угодно, но она просто любила это дело. Всё шло как надо, пока какой-то идиот не решил, что пиво, которое она варила, — это что-то сверхъестественное. Пару сумасшедших местных поползло к церковникам с жалобами, и вот она здесь. Теперь её жизнь — это не деньги, не пиво, а эта тёмная, глухая пыточная. Первый церковник был огромным и вонял потным телом. Он кричал в её лицо, требуя, чтобы она покаялась. Он был уверенным, как парень на свадьбе, который думает, что все его решения — единственно правильные. Словно он сам не мог понять, что пиво — это просто пиво, а не зелье на основе тёмной магии. И она, конечно, должна была это признать. — Признайся, ведьма! Покайся за свои грехи! — продолжал он, как будто ему этого не говорил уже двадцать раз. Она только скучно посмотрела на него, как на надоедливого ребёнка, который задал один и тот же вопрос, не получив ответа. — Всё нормально, — сказала она без эмоций. — Вы меня не сломаете. Её слова не произвели никакого впечатления, но что ещё могло произойти? Он уже был в своём мире, сжимая свиток и наклоняя голову, как будто это было важнее, чем её слова. На самом деле ей было уже всё равно. Второй церковник не был таким громким. Он был меньше, и вместо того, чтобы кричать, он шептал, с каким-то странным интересом записывая каждый её ответ. Он был не так очевиден, но его глаза выдали его — он был там не для спасения её души. Он был там ради какого-то рецепта пива. Её пиво. И это было даже смешно, если подумать. — Слушай, это серьёзно. Ну скажи, ты это придумала сама? Рецепт для того пива, о котором все говорят? — спросил он, заглядывая в её лицо, как будто это было самым важным вопросом в мире. Она взглянула на него, и его голос показался ей куда более отвратительным, чем первый. Потому что он даже не пытался скрывать, что ему не важен её выбор, её вера или её жизнь. Ему было нужно только то, что он мог из неё выудить. — Ты что, серьёзно? — она усмехнулась. — Это пиво. Не зелье, не чёрная магия. Просто пиво. Церковник посмотрел на неё так, будто она была чем-то особо опасным. — А что, ты не понимаешь? Это всё не просто так. Люди говорят, что твое пиво имеет магическую силу. Мы не можем просто закрыть на это глаза. — О, да, конечно, магическая сила в пиве, — она не сдержала смеха. — Признаю, мне надо было использовать свою магию, чтобы приготовить его быстрее. А может, у меня тут целая армия эльфов с золотыми палочками? Её сарказм, казалось, не взволновал его. Он был слишком занят, записывая что-то в свиток. Её слова вообще не имели значения, кроме тех, что могли помочь его личной миссии — получить рецепт пива. Она сидела там, чувствуя, как её руки начинают болеть от того, что их уже давно скрутили за спину. Боль стала частью её жизни. Они били её и спрашивали о чём-то, чего она не делала. И вот, она уже не удивлялась. Верующие, они называли себя праведниками, но никто из них даже не пытался понять, что за ерунду они творят. Её ещё пытались заставить признаться в колдовстве, которое она не совершала. И всё это было настолько абсурдно, что она начала думать, что если бы они не продолжали пытать её, может быть, она бы просто рассмеялась и ушла. Но в какой-то момент ты понимаешь, что смех не поможет. Признание в колдовстве тоже не поможет. Она просто хотела уйти из этого ада. Но тут в какой-то момент они снова пытались докопаться до её "тайного" рецепта. Она взглянула на них с полной безразличной усталостью, и ответила: — Взгляните, как же вы не понимаете. Пиво — не магия. Это просто способ пережить ваши тупые бесконечные допросы. Её не обманули ни их угрозы, ни их вымученные догадки. Они просто были идиотами, считающими что требовать рецептуру пива под пытками и прикрываться верой, это благо. Инквизитор посмотрел на свиток с рецептами, небрежно оттирая палец от пергамента. Женщина была в обморочном состоянии, её взгляд тускнел, но он не обратил на это внимания. Её признание? Сомнительно. Но что с того. Рецепты уже собраны, этого достаточно. И если её сожгут на костре — так тоже будет нормально. Это сыграет в его пользу: выслуга, очки для карьеры, пусть даже по ложному обвинению. Его не интересовало, верит ли она в свои невиновность или нет. Что с того, что она может быть просто женщиной с бизнесом, а не ведьмой? Важно то, что теперь её судьба решена, а его положение — укреплено. Это не его проблема, если церковники и простые люди не видят разницы между просто хорошей пивоваркой и колдуньей. Он бросил последний взгляд на неё, отдал указание оставить её в камере и спокойно вышел из помещения. Сожжение? Плевать. В любом случае, завтра её пустят в огонь, и на её месте появится кто-то другой. Кто-то, кого тоже можно будет использовать. Всё шло по плану. Монахи сидят в маленькой комнате, едва освещённой тусклыми огарками свечей. Книги и свитки, переписанные рукой монахов, покрывают стол, а на полу — остатки воска от множества свечей. Один из новичков, с тревогой в глазах, решается задать вопрос. — А не грех ли пиво варить? — спрашивает он, осторожно покосившись на старшего монаха. Тот, не поднимая глаз, ловко разливает пиво в деревянные кружки. — Грех, конечно. Но если оно будет освящено, то это уже не пиво, а... святое причастие. Молодой монах кивает, не уверенный, стоит ли задавать следующий вопрос. — И что, мы можем пить это? Старший монах ухмыляется и пьёт первым. — Конечно. Пить можно, если оно будет угодным Богу. Главное — не забывать, что всё, что мы делаем, — благое дело. А если заодно и вино варить, и людям угодить — чего плохого? Молодой монах, почесав затылок, всё-таки решается на вопрос, который мучил его с самого начала. — А что с женщиной-то? Её действительно сожгут? Старший монах поднимает взгляд, его лицо становится серьёзным. — Уже сожгли наверное. Но рецепты от нее интересные остались. Монах молча кивает и снова берёт в руки кружку. — Если это сработает, мы все на коне. Старший монах улыбается, выпивает ещё один глоток и ставит кружку на стол. — Сработает. Мы же не зря у неё эти рецепты выведали. - Если и не сработает то... Ведьм ещё много.