Эго.

По комнате разносятся громкие, пошлые, грязные стоны. Получше чем в порнухе. Поискренней. Не очень наигранные, а приносящие удовольствие. Они развратные, с мольбами, хрипами, криками, выстаныванием имени Ромадова. За такую порнуху бы заплатили дохуя и больше, но малолетки обкончаются увидев это. – Выебывайся поменьше, иначе кончу сегодня только я. А ты останешься бедным, психующим и нервным мальчиком. – Макс сказать что-то хочет, но воздерживается, язвительно улыбаясь. В спине выгибается, слова возбуждают лютейши, но они играют. Играют, блять, кто быстрее кончит. Не то чтобы они настолько гордые. Просто они копии друг друга, только Коля со светлыми волосами, а Макс с русыми. У них схожие характеры, мысли, действия и оба бесятся друг от друга, но любят невозможно, любят также как сами себя. Ладно, они пиздец гордые и у каждого собственное эго выше всего имеющего хотя-бы мало-мальский смысл. Коля приподнимается, не вынимая члена, меняя угол проникновения, толкает Макса, чтобы тот на спину лёг и по инерции ноги на плечи закинул. По простате попадает сразу же, заставляя дрожь пробежаться по телу младшего. Стон вперемешку с родным «Коленька» разносится по комнате и Ромадов улыбается, оголив клыки. Фраза задевает Макса, он не любит вот под кем-то так прогибаться и стонать чужие имена, но, сука, под Ромадовым не делать этого невозможно, он ненавидит это всё, но Колю очень любит и очень дорожит им, но унижаться не любит. Лицо кривится и Шабанов вздыхает то-ли от наслаждения, то-ли от только, что сказанной фразы. — Не переживай, Максик, твоё ценнейшее эго ещё залечит свои раны после стонов подо-мной. – Ромадов, завали ебало. Надеюсь, что ты своего эго вообще лишился нахуй после моего минета. – Не льсти себе. — Считаешь, что я ещё и сосу плохо? – Макс в глаза заглядывает, он Колю прямо сейчас вынуждает сказать фразу, которая не лучше его стонов будет. – Да брось, я не это ввиду имел. – Говори-говори, Коль. – Да ахуено ты сосёшь, сам же знаешь. – Шабанов тешит самолюбие. – Заулыбался как. Нежнятинка. – Коля наклоняется и целует грубовато, губы покусывая, отстраняется, в любимые глаза заглядывая. Стоны сменяются скулежом, Макс пару слез пускает, сдерживая себя. Коля это видит и какая-то частичка любви к Шабанову решает перестать его мучать. Он касается члена младшего, надрачивая ему. Макс выгибается, пытается сильнее насадиться или толкнуться в руку, чтобы получить ещё больше удовольствия и наслаждения, желая поскорее кончить. Унижается в какой-то степени, но забивает на это большой болт, потому что это же секс, тут же надо думать о удовольствии, а не о собственных чувствах. Шабанов себе так из разу в раз говорит. Все слабы перед своими слабостями, Макс это признал уже. Ромадов делает последние пару толчков и оба наконец-то кончают. Слабость и удовольствие расплывается по всему телу, словно наркотик, заполняющий собой всё и дарящий эйфорию. Оба лениво перекладываются на другую сторону ложась на подушки, в попытках отдышаться. Макс льнёт ближе, утягивая Колю в поцелуй, отдавая ему право руководить им. Ромадов кусает нижнюю губу, зализывая кровь, извиняется, целуя нежнее и языком проводя по зубам и щекам, их языки сталкиваются, даря друг другу наслаждение. Коля отстраняется, но вновь целует, на последок оттягивая нижнюю губу. – После такого только концерт и проводить, да? – Утренний секс ещё никому не мешал, кис.

***

Макс сам напрашивается. Так считает Коля. Макс в гримерке после концерта, выкидывает уж слишком много гейских шуток и откровенно подкатывает, но не к Коле, а к кому-то другому, дабы позлить. Но вы не думайте, что это Шабанов весь такой неправильный, Коля быстро этот вайб подхватывает и делать начал также, рофлами задевая Макса побольнее. Теперь у них другая игра, чьё терпение кончится быстрее. Когда никто из компании не знает про их отношения делать всякую хуйню намного легче. Все кенты отшучиваются, в ответ катят также, ну это же просто круто. По-рофляному. Но потом все уходят. Остаются только они, отговариваясь тем, что Коле надо ещё закончить тут кое-что, хотя всё давно решили за него. Оба находятся в тишине, думают об одном и том же, пересекаются взглядами, но ничего не говорят. Одеваются и забирают свои вещи из гримерки, прибираются и выходят из здания. Где Макс жмёт Колю к стене. У младшего всегда терпения было меньше, чем у Ромадова. – И что ты устроил нахуй? – Тише-тише, Максик, я всего лишь повторил твоё поведение. Как обычно. – Я себя не так вёл. Ты блять, ты чуть ли не в штаны к Руслану залез, сука, ты совсем уже? – А теперь слушай меня. Ты вёл себя нихуя не лучше блять и ни к кому в штаны я не лез. Ты блять, что угодно себе придумаешь, лишь бы свою правоту отстоять. Ты сам начал ко всем катить, сам тему про шутки разгонял. Макс, это ты начал, не Илья, не Руслан, не я, а ты. Шабанов отпускает и не держит Колю, но тот не отходит и младшему тоже сделать этого не даёт. – Блять, наорал. Макс, я тебя не делаю виноватым, ни в коем случае, мы оба хороши конечно, но начал это ты. Я ведь знаю, что ты сейчас и сам это понимаешь, потому что ты умный, очень умный у меня. – Коля царапает свое самолюбие, сверху на нем вырезая имя Макса, потому что он не может относится к нему так. Ромадов бы к себе никогда так не отнёсся. – Ответь что-нибудь. – Сука, меньше всего сейчас хочу это говорить, но ты прав. Сам знаешь, ненавижу это, но признаю, признаю. Реально с горяча ебанул. Просто, ревную тебя ебануто, не хочу чтобы с другими вёл себя также как со мной. Ромадов понимает. Они оба как в зеркало смотрят, после каждой мимолетной ссоры, по типу такой. — Ты свое эго залечишь, потом когда нибудь, после таких то слов. Потому что я слышу их реже, чем фразу, что сегодня домой могу не приходить. – Шабанов в глаза смотрит. Вся хуйня эта так неправильно выглядит, но почему-то так нравится. – За это люблю тебя. Макс явно тает, вроде бы что-то простое, но очень приятно. Чувство это по всему телу разливается и чем-то тёплым отдаёт в сердце. Заживляет. – Помнишь мой подкат к Илюхе? – Отсосать мне хочешь? – И это тоже, но скорее, чтобы ты трахнул меня. Типо, без моих выебистых шуточек. Просто шлюхой твоей побыть хочу и у меня ебать от этой мысли стоит. – Пиздец ты развратный. От любых унижений, уже на коленях стоять готов и в рот послушно брать. А с утра весь такой гордый был, что горло твоё драть пришлось. – Я ради тебя, долбаеба, прямо сейчас переступил свою гордость, а ты. – Да шутки это всё, детка. Чего ты. – Макс тянется за поцелуем, но Коля не даёт этого сделать. – Сейчас такси подъедет. Дома мне хоть рот вылизывай, я только за, а сейчас потерпи и со своим стояком едь в такси. Через минуту подъезжает такси и оба прыгают на заднее сиденье. Таксист попадается приветливый и разговорчивый. Рассказывает, что-то о своих случаях на работе или в молодости. – А я вот однажды ещё, ходил на концерт Иванушек, по-молодости... Максу абсолютно поебать, а Коля, хоть тоже не заинтересованный, но старается кивать и вслушиваться. Ехать минут двадцать, но Ромадов не выдерживает. Макс не часто вот так вот откровенно просит, трахнуть его, так ещё и так, чтобы его прям унижали, чтобы прям, ну, вот не как обычно, короче. Убедившись, что водитель смотрит только на дорогу и настолько увлечён своим разговором, что ничего другого не слышит, Коля проводит по бедру Макса. На пробу. Посмотрев на реакцию младшего, который сразу напрягся как-то, он проводит уже по внутренней стороне бедра, доводя до ширинки чужих джинс. Их взгляды встречаются и Макс взглядом просит делать это не сейчас. Но Коля знает, что это защитная реакция, Коля знает, что Макс хочет этого не меньше чем он сам, потому что мысли явно сходятся. Ромадов своим дыханием обжигает чужое ухо и шепчет. – Расслабься, сладкий. Рука Коли расстегивает ширинку и пуговицу джинс, приподнимая худи Макса, который сразу же оттягивает её обратно. – Не дёргайся. Ромадов лезет в боксеры, отодвигая их и своей рукой обволакивая член Макса. Тот реально течёт ебануто и Коля от этого лыбится как кот. А Шабанов заплакать готов, то-ли от возбуждения ужасного, то-ли от того насколько это унизительно, блять. Ромадов дрочит ему в спокойном темпе. Проводит по всему основанию, царапает уретру, распределяет естественную смазку по всему члену, не пропуская ни миллиметра. А у Шабанова колени предательски трясутся. Ромадов смотрит на приложение на экране телефона водителя, осталась минута. Он напоследок проведя, свою руку убирает и ширинку застегивает, Макс смотрит очень разочаровано и очень грустно. – Не грусти, любимка. Они выходят из такси и идут в дом, точнее Максу хотелось бы вообще бежать в этот дом ебанный, но ключи у Коли, а тот, как истинный мучитель, даже не думает торопится, хотя у самого стоит болезненно. Они пересекают порог дома и Стинт сразу же целоваться лезет. Сука, его ебать от возбуждения ведёт, а Коля ничего не делает, злится очень. Языки сплетаются и Шабанов болезненно стонет, когда холодные руки Ромадова скользят под чужое худи, массируя и оттягивая соски. Макс целует грязно и громко, слюна смешивается, сочится, капает на подбородок и стекая падает на худи. Шабанов отстраняется и сказать что-то хочет, но Коля всё давно понял. Лида подхватывает младшего под ягодицы и переносит в спальню. Продолжая целовать грязно и в перерывах говорить, что-то. Кладёт на кровать и скидывает ненужную одежду, терпения вообще нет. – Вставай на колени, щас будешь делать мне минет. – Коля повторяет звук из тик тока, после чего оба смеются, но Макс посыл улавливает. На колени спускается и улыбается, красотой улыбки ослепляя. – Коль, – Ромадов глаза опускает и смотрит на Макса занявшего положение между ног старшего. – можешь погрубее быть? Типо, как обычно. – Извращенный какой. – Ромадов в волосы руки запускает и оттягивает немного, на пробу. – Скорее совращенный. – Целует внутреннюю сторону бедра, языком проводит и рукой член надрачивает. Макс языком проводит по оголенному органу и берёт полностью, Коля стонет громко от неожиданности, и волосы сильнее сжимает, свой темп задавая. – Кстати, о дрочке в такси. Когда я дрочил тебе, ты не думал, что нас могут заметить? Ты так тихо стонал мне на ухо, как шлюшка маленькая. Развратно так, но при этом так смущался, нервничал так. Это от нервов у тебя коленочки тряслись? Ромадов знает, что Макс сейчас ничего ответить не может. Макса так от возбуждения мажет, что он и двух слов не соберёт в одну связанную мысль. И Коле нравится это, Коля обожает это. Шабанова за волосы оттягивают и тот принимается вылизывать, как по котячьи, чужой член. Ещё и глаза поднимает, глядя из под длинных ресниц на Ромадова, который ухмыляется, оголяя передние зубы. Стинт встаёт и льнёт к Коле, целует, пока его на кровать толкают. Ромадов выцеловывает ключицы, шею, грудь, оставляя укусы и пару засосов. Макс пытается попросить делать это не на шее, ведь завтра подкаст с Меллшером записывать, но Коля не слушает, как назло делает большую часть засосов на видном участке кожи. Да и срать на это хотелось, все равно тональником замазать можно. Стинту так хорошо, что он об этом и не думает даже. – Сделай уже что-то, пожалуйста. – Макс скулит жалобно, прикосновений хотелось, а Коля не давал этого. Не давал, потому что мучал, вспоминая Шабанову каждый выебон проскользнувший утром. Лида знает, что Макс уже давно готов, что его даже растягивать не надо, потому что они утром трахались. Но не делает ничего для стимуляции члена. Только соски несчастные мучает, кусая и оттягивая губами их. Шабанов стонет, выгибается на встречу ласкам, на скулеж срывается. Член невозможно ноет ещё с ебучего такси и Коля прекрасно это знает. Они перемещаются немного выше, чтобы Макс на подушку лёг и ему удобнее было смотреть на всё, что Коля делает. А тот смотря в глаза по члену проводит, но не дрочит, просто невесомо водит. Вроде есть прикосновение, вроде приятно жутко, но, сука, от этого не кончишь, а хочется ебануто. – Коленька, – Голубые глаза поднимаются, внимательно слушая Макса. – пожалуйста, трахни меня уже. Сука, я очень хочу. Я себя уже последней блядью от этих слов ощущаю, а хочу не только от слов ощущать. Коля улыбается, любит он Макса такого, слабого на всё. Который готов всё своё самолюбие расцарапать в мясо, лишь бы желаемое получить. Ромадов не выдерживает, сам уже устаёт от бездействия, членом трётся о анал Макса и входит на половину где-то. Младший ноги раздвигает шире, от удовольствия которое в голову ударяет. А старший улыбается с такой реакции и темп быстрее делает. Макс стонет прерывисто, моментами имя старшего выстанывая, а Ромадова это пиздец как заводит. И Макс видимо понимает это, из-за чего лыбится довольно. Коля наклоняется целуя Шабанова в скулы, лоб, губы и шепчет что-то неразборчиво пошлое и грязное, такое, что у Макса развратные вздохи изо рта вырываются. – Кончай, кисунь. Заслужил. Стинт слушается, что-то явно ломается в нем, но он кончает. И Коля делает это тоже. Им нравится, ебануто нравится. И ради всего этого стоило лишь хорошенько друг друга побесить.