Залезай в седло

      Они видели приближение титанов, но были бессильны помешать им разбить строй и посеять хаос среди войск. После погрузки раненых на повозки и распределения лошадей, несколько человек остались без транспорта. Петра считала себя неудачницей, оказавшись среди них. Её лошадь сбросила её и сбежала, и, несмотря на призывы, не вернулась, и, вероятно, уже была растоптана.       Леви сжалился над Петрой и, учитывая их схожий рост, предложил ехать вместе. Никто никогда не ездил с ним, и он никогда не предлагал подобного раньше. Но её подавленный вид и тёмные круги под глазами тронули его.       Они ехали обратно уже несколько часов, и с тех пор Петра не могла спешиться. Пока лил дождь, он почти пожалел, что был милосерден, если бы не восхитительное ощущение её тела рядом. Она была тёплой, слишком тёплой. Видя как все устали после боя и непрекращающегося дождя, он поддался соблазну прижаться к ней и вздремнуть.       Пару раз он почти нарушил молчание, но не смог сказать ничего внятного и позволил ей дальше ёрзать спереди. Иногда её спина выгибалась, и он чувствовал как её задница прижимается к его паху, и ему приходилось концентрироваться и подавлять непристойные мысли.       Леви на время передал ей поводья, закатал рукава и снял капюшон. Дождь наконец прекратился, и хотя небо всё ещё было серым, не было причин ограничивать себе обзор. Он положил руку ей на бедро, чтобы удержать равновесие, обернулся и приказал новобранцам держаться плотнее.       Она чувствовала, как его большой палец описывает маленькие круги над краем её пояса, раздувая искру, которую она отчаянно пыталась задавить. Он делает это нарочно?       Когда он снова потянулся, чтобы забрать поводья, его холодные руки соприкоснулись с её. Петра невольно дёрнулась. Он неподвижно замер, заключив её в тёплое кольцо объятий, когда она передавала поводья. Петра залюбовалась, тем как его пальцы мягко держат поводья. Она только расслабилась, как лошадь резко рванула вперёд, и ей пришлось прикусить губу, чтобы подавить стон. Слава богиням, что Леви был позади и они возглавляли строй, иначе румянец и выражение лица выдали бы её. Раньше она не ездила верхом ни с кем другим, как она могла знать, что передняя часть седла будет давить и натирать во всех неподходящих местах? Ещё хуже было то, что мужчина сзади был её любовью с первого взгляда.       Леви крепче сжал её бедра, чтобы удержать равновесие на лошади. Она ёрзала и отвлекала его, он слышал её учащённое дыхание. Он подтолкнул её локтем.       — Эй, Петра, ты в порядке?       Она покачала головой, хватаясь за переднюю часть седла, держа равновесие. В таком положении тряска лошади и близость Леви, его шёпот на ухо, становились едва выносимыми.       Дорога никогда не кончится? Чёрт, почему именно её лошадь растоптана? Почему ей пришлось делить лошадь именно с Леви, а не с кем-то другим? И почему она никак не может отделаться от образов как он берёт её сзади на своем столе или на кухонной раковине, или на перилах в конюшне, или…       — Н-нет, сэр. Просто вся эта тряска… меня немного… тошнит. Вот и всё.       — Остановимся?       — Нет! Всё будет в порядке.       Хоть постоянная тряска была совсем некстати, это куда лучше, чем оказаться в телеге полной раненых, которым нужна помощь. Она и так чувствовала себя обузой, а единственное, что беспокоило её — это безумное желание оттрахать его.       — Хорошо. Я не против твоей компании, ты же знаешь. Это не проблема.       Петра обрадовалась, услышав искренность в его голосе. Он говорил ей много раз, что ему спокойно рядом с ней, и когда он вдали от неё, ему не хватает их разговоров. Она старалась не придавать этому слишком большого значения. В конце концов, он просто был вежлив. Но даже Элд заметил, когда они однажды вместе пили, что Леви редко так открыто проявляет симпатию к кому-то. Гюнтер добавил, что часто замечал, как капитан пялится на неё. Петра нашла отговорки для всего, утверждая, что Леви, вероятно, просто следил, чтобы она вела себя профессионально, но волнение в голосе выдавало её.       — Спасибо, — тихо сказала она.       Она снова расслабилась, прижавшись к нему. Солнце медленно нагревало их спины, пока они продвигались, стена уже виднелась вдали. Она закрыла глаза и вздохнула, стараясь не уснуть после долгого дня в лесу гигантских деревьев. Она откинула голову и плечи назад, прижавшись к его шее. Она чувствовала себя спокойно под защитой его объятий и начала засыпать. К тому же, по словам Леви, он не против, чтобы ей было комфортно. Никто никогда не вел себя так рядом с ним, все были начеку и соблюдали приличия. Петра была другой; она обладала чуткостью в общении с людьми. Ему всегда казалось, что она в первую очередь воспринимает его как человека, а уже потом как капитана. Он полюбил в ней это.       Он воспользовался затишьем вокруг, обняв её ниже пояса, положил подбородок ей на плечо. Он убеждал себя, что просто страховал её от падения, но на самом деле это было ради его собственного удовольствия. В этом положении никто не мог их видеть или слышать. Кто бы вообще его осудил? Ему были не важны сплетни и глупые слухи — они отвлекали новобранцев, чтобы им не пришлось слишком долго оплакивать мёртвых товарищей. Леви услышал, как она мягко стонет ему на ухо и замер на месте. Он напрягся, прислушиваясь, украдкой наблюдая за выражением на её лице. Губы приоткрыты, глаза закрыты, лицо полностью расслаблено, за исключением сдвинутых бровей.       — Леви… так хорошо…       Она тяжело дышала, покачиваясь на месте. Оу. Он всё понял. Так вот почему она была так напряжена, когда села с ним. Леви ухмыльнулся про себя. Она мечтала о нём. Он прижал её к себе ещё сильнее, глядя на горизонт. Он бы соврал, если бы сказал, что это оставило его абсолютно равнодушным. Тепло её тела, волнообразные движения её ягодиц у него на бёдрах, тихие стоны и его имя… Ему не стоило видеть её такой. Он позволил этому продолжаться слишком долго для публичного места. Это всё предназначено только для них двоих.       — Просыпайся, — приказал он ей на ухо.       Петра резко проснулась, выпрямилась и в смущении убрала голову с его плеча. О нет.       — Мне… мне так жаль, капитан. Я не знаю, что на меня нашло… — пробормотала она, мысленно проклиная себя.       — Ты очень милая, когда смущаешься.       Она глубоко вздохнула. По крайней мере, она не сделала и не сказала ничего постыдного, пока дремала. Но все же она была на службе и должна всё время быть начеку, чтобы предупредить других об опасности. Почему он не был раздражён? Обычно такие оплошности дорого обходились. Но он назвал её милой. Всё ли у неё в порядке с головой или она ударилась, когда её сбросила лошадь?       — Что?       — Ты произнесла моё имя. Ты часто произносишь моё имя, когда…       — Пожалуйста, не заканчивайте эту фразу, — пискнула Петра, спрятав лицо в ладонях.       — Успокойся. Я позабочусь о тебе, когда мы вернёмся, — игриво сказал Леви, глядя вперёд.       — Что? — вновь удивилась Петра.       Он молчал, словно ничего и не было, а весь разговор ей приснился. Но едва она ощутила прикосновение на внутренней стороне бедра и заметила его особенный взгляд, то поняла: это не сон.