Ближе

      Целовался Питер хорошо, очень даже, в отличие от Тадеуша, который кроме как со своей рукой ни разу ни с кем не встречался. Оно и понятно, занятый увеличением силы и выживанием, ни на девушек, ни на мужчин внимания он не обращал. Но даже сейчас, даже с явно более опытным Питером, мальчишка стремился доминировать. И Сун Гу позволял ему это ровно настолько, чтобы ещё совсем молодой по его меркам глава Коулуна не навредил себе и ему.       — Даже не думай о том, чтобы порвать рубашку, у меня нет запасной, — предупредил Питер, заметив поползновения Тадеуша в сторону одежды.       — Не переживай, Шонди, я дам тебе свою, — прошептал Ребео в шею юноши, чуть прихватывая зубами кожу. — Хотя, наверное, она тебе будет маловата.       Тадео прижался ещё ближе, почти вдавливая Сун Гу в стену, всем телом ощущая, как напряглись чужие мышцы. Питер нахмурился, глянув на юношу чуть исподлобья. Про засосы и укусы они обговорили всё заранее. Было бы сложно объяснить вездесущему Симону причину отметин на шее его Хёна. В том, что его младший поднимет крик из-за этого, Питер даже не сомневался. Он сам ещё не до конца разобрался в том, что чувствует, поэтому не хотел обсуждать с кем-то ещё.       — Когда ты так хмуришься, становишься ещё красивее, Шонди, — протянул Тадео, целуя Сун Гу в шею, прихватывая зубами кадык, но попыток оставить на нежной коже след больше не предпринимал. Его руки прошлись по бокам, слегка нажимая в поисках чувствительных мест, и остановились на груди, чуть надавливая пальцами.       Питер вздрогнул, чувствуя волну тепла, прокатившегося по телу. Давно он не ощущал чего-то подобного, и никак не мог бы подумать, что его тело отреагирует настолько ярко. Заметив реакцию обычно невозмутимого юноши, Ребео широко улыбнулся, довольно щуря глаза. Он оставил ещё одни поцелуй несколько ниже подбородка.       Тадеуша немного расстраивало, но больше раздражало то, что Сун Гу не хотел как-то обозначить их отношения, и от того запрещал оставлять следы там, где это было бы заметно. При этом ходил он всегда в расстёгнутых на три верхних пуговицы рубашки, так что даже ключицы и часть груди попадали в зону видимости совершенно посторонних людей. Не то чтобы Тадео ревновал, скорее ему хотелось как-то засвидетельствовать их встречи физически.       Питер замер, взгляд его потемнел. Он всё ещё контролировал ситуацию, но в глазах уже проблёскивали искры желания. Юношеское тело послушно отзывалось на ласки, и разум, сохранявший свою ясность даже под действием духов Юики, сейчас вдруг начинал мутнеть. Полностью отдать контроль Тадео он не мог, потому взял его за подбородок, целуя напористо и глубоко, заставляя неумелого юношу задыхаться. Руки Сун Гу легли на бёдра Ребео, притягивая ближе. Губы главы Коулуна были сладкими, что было вполне ожидаемо, учитывая то, каким он был сластёной. Но это лакомство, которое обычно не вызывало у Питера восторга, он был готов пробовать и пробовать много раз.       Лицо Тадео залилось румянцем. Он вновь попытался взять инициативу в свои руки, но теперь Сун Гу не позволил ему этого, рывком меняя их положения. Теперь уже Ребео оказался прижатым к стене под напором бывшего апостола Славы. Очки юноши, и так еле державшиеся на его голове, всё же упали на пол, но не разбились, и Питер осторожно отодвинул их ногой, чтобы не раздавить случайно. Как бы то ни было, сдаваться просто так глава Коулуна не собирался. Его рука скользнула вниз к брюкам, чуть покружила у ремня и надавила туда, где было горячее и желаннее всего. Брови Тадео удивлённо взлетели вверх.       — Неужели у лучшего Апостола Славы и размерчик соответствующий? Я начинаю бояться тебя, Шонди, — взгляд юноши спустился ниже, чтобы убедиться наверняка в том, что он ощутил пока лишь руками.       Сун Гу ничего не ответил, лишь тихо вздохнув, и тут же подавившись воздухом от того, как чувственно надавил Тадеуш рукой там, где до него он не позволял касаться почти никому. Второй рукой этот неугомонный ребёнок продолжал сжимать его грудь, посылая по телу приятные волны жара. Заметив реакцию Питера, Тадео усмехнулся, его глаза блеснули озорным огоньком. Он нежно провел пальцем по ключице Сун Гу, отмечая, как от этого лёгкого касания напряглось его тело. Даже будучи прижатым к стене, Ребео ощущал власть над Питером, над его телом.       Ким Сун Гу стиснул зубы, стараясь подавить нарастающее в нём возбуждение. Это было иррациональное желание, отработанная годами привычка, совершенно бесполезная сейчас. Он никогда не был склонен к демонстративным проявлениям чувств, предпочитая скрывать свои эмоции за маской безразличия и обманчивого дружелюбия. Но сейчас эта маска трещала по швам. Тепло, разливавшееся по его телу, было слишком навязчивым, слишком реальным, чтобы его игнорировать.       Дыхание Сун Гу опалило кожу возле уха, вызывая мурашки на спине. Тадео прижался к нему ещё теснее, ощущая, как от такого ненавязчивого действия напряглись мышцы его спины, как напряглись руки. Он вновь попытался расстегнуть рубашку Питера, дабы избавить его от совершенно ненужной сейчас одежды. Его собственная уже давно мешалась и её тоже хотелось тянуть как можно быстрее.       — Ты так остро реагируешь на мои прикосновения, — заговорил Сун Гу прямо на ухо, руками гладя талию Тадео, специально надавливая на самые чувствительные точки человеческого тела. И его голос низкий от возбуждения с хрипотцой обжёг жаром, заставляя замереть, как кролик перед удавом.       Таким Питера Ребео видел впервые, от его жаркого взгляда бросало в дрожь, а от голоса ноги и вовсе теряли былую устойчивость, становясь ватными. Тело Тадеуша, ещё недавно пылавшее юношеским жаром, теперь дрожало от неожиданного перелома в динамике их близости. Сила Сун Гу, скрытая под маской спокойствия и рациональности, оказалась невероятной. Он прижимал Тадеуша к стене квартиры, выделенной для него, касания его рук были властны и решительны, подавляя даже намёк на самовольство и неповиновение.       Ребео чувствовал, как мышцы шеи напрягаются от томного желания, как в ушах гудит от прилива крови. В этот момент все запреты и ограничения, наложенные Сун Гу на их отношения, казались смехотворными. Не было ни тайны, ни запрещённого флирта, только неукротимая сила тела и влечение, разрывающее на куски все попытки контроля. В темноте комнаты Питер казался не опасным и выдержанным Апостолом, а диким зверем, покоряющим свою добычу.       Сун Гу на пару мгновений отстранился, быстрыми умелыми движениями избавляясь от рубашки — он ни за что бы не позволил снимать её Тадеушу. Тот тут же впился взглядом в обнажённый торс Питера, который видел и раньше, но впервые получил возможность разглядеть так близко и тщательно. Член, и до этого напряжённо упирающийся в ткань штанов, заинтересованно дёрнулся.       — Настолько нравится? — Сун Гу фыркнул, снова приближаясь почти вплотную, беря руку Ребео в свою, целуя ладонь. Томный взгляд каре-красных глаз из-под длинных ресниц обжёг, заставляя всё существо юноши трепетать в ожидании.       — Конечно, Шонди, — руки Тадео вновь потянулись к груди Питера, несмело касаясь горячей кожи.       Бывший Апостол сдавленно выдохнул, позволяя касаться себя, где вздумается. Сам он потянулся к застёжкам на одежде главы Коулуна, расстёгивая и вопросительно выгибая бровь. Сун Гу был уверен, что Тадео носит минимальное количество одежды, однако под тканью верха обнаружились очень любопытные цепочки серебристого цвета, оплетающие красивое тело. Питер громко сглотнул. К этому он точно не был готов.       Губы Ребео растянулись в широкой улыбке. Он специально выбрал такое провокационное украшение и теперь с наслаждением впитывал в себя новое выражение лица Сун Гу, шумно дыша и ожидая продолжения. Тот, словно заворожённый, пальцами проследил направление одной из цепочек, чуть сильнее надавливая там, где должны были располагаться чувствительные точки. Тадео отозвался протяжным стоном, вздрагивая от того, как хорошо ощущались эти умелые пальцы. Впервые он испытывал нечто такое.       — Нравится, Шонди? — хитро прищурил глаза Ребео.       — Очень, — честно ответил Питер, наклоняясь к самому уху.       Он оставил мимолётный поцелуй за ухом юноши, подмечая серёжки, на которые раньше он не обращал внимания. Поддавшись мимолётному порыву, Сун Гу взял в рот мочку уха вместе с украшением, посасывая, играясь языком с серёжкой. Реакция Тадео последовала незамедлительно. Юноша вздрогнул всем телом, прижался ближе, вновь сдавленно выдыхая, срываясь на стон. Питер усмехнулся, видя, как Ребео наслаждается процессом. А ведь ещё недавно заявлял, что лишние прелюдии ни к чему. А впрочем, он был слишком юн и неопытен, чтобы понимать.       И всё же Тадео питал особенный, непреодолимый интерес к груди Ким Сун Гу. Он наклонился, целуя выемку между ключиц, спускаясь поцелуями ниже. Руки снова сжали упругие мышцы. Пальцами Тадео аккуратно потирал соски юноши, не будучи уверенным в том, что его действия будут приятными, но сопротивления или явного недовольства не встретил. Кожа Сун Гу была идеально гладкой, теплые бугорки сосков реагировали на прикосновения Тадео, становясь твердыми и чувствительными. Ребео проводил пальцами по рельефу грудной клетки Питера, исследуя каждую линию, каждый изгиб.       Тот тяжело дышал, из-под полуприкрытых век наблюдая за довольным Ребео. Его взлохмаченные больше обычного волосы слегка касались кожи Сун Гу, щекоча. Тадеуш начал спускаться ещё ниже, покрывая поцелуями торс. Касательно следов не на видных местах они ничего не говорили, поэтому на теле бывшего Апостола Славы осталось несколько ярких отметин.       Спуститься ещё ниже Питер не позволил, потянув главу Коулуна за волосы, вновь затягивая в страстный поцелуй, проводя языком по зубам, сплетаясь с чужим языком в танце. Погрузившись в поцелуй, Ребео вздрогнул, когда Сун Гу подхватил его под бёдра, с поразительной лёгкостью удерживая навесу. Тадео, от неожиданности на мгновение потеряв равновесие, обвил руками шею Питера, вцепившись в его волосы.       — Какой ты сильный, Шонди, — юноша расплылся в широкой улыбке, притираясь к возбуждённому органу в штанах Сун Гу.       Тот на такую откровенную провокацию сдавленно выдохнул, почти простонав, и поднял Ребео ещё выше, так, чтобы лицо оказалось в аккурат перед грудью юноши, где так заманчиво блестели цепочки.       — Мне остаётся лишь надеяться, что ты не щеголял в этом по всему Коулуну, — покачал головой Питер, целуя выпирающую косточку ключицы совсем рядом с кольцом, в котором сходились все цепочки.       — Конечно нет, Шонди, — Тадео обольстительно улыбнулся, снова вздрагивая, когда Сун Гу, заставив его облокотиться на стену, провёл рукой по торсу, словно испытывая.       Тепло его тела, пропитанное потом и возбуждением, обжигало. Питер, чувствуя, как соприкасаются в этом огне страсти их тела, провел рукой по гладкой коже спины Ребео, ощущая каждый позвонок под пальцами, каждый из них он мог бы сломать, стоило лишь захотеть, но он лишь продолжал свои ласки. Сун Гу с наслаждением вдохнул запах кожи Тадео, сладкий и немного терпкий, запах молодости и свободы. Юноша, приподнятый над землей, словно он не весил совсем ничего, ухмыльнулся, заглядывая в глаза Питера.       — Шонди, не томи. Ты ведь тоже хочешь этого, — протянул он, зарываясь рукой в жёсткие волосы Ким Сун Гу.       — Куда ты так спешишь? У нас достаточно времени, — юноша тяжело вздохнул, вновь сдерживая этого ребёнка от глупостей, о которых они оба пожалели бы в последствии.       — Я не могу больше ждать, — возмутился Тадео, но его протест потонул в протяжном стоне, когда чужие зубы прихватили его кожу на стыке шеи и плеча.       — У меня нет с собой ни смазки, ни презервативов, так что сегодня обойдёмся взаимной дрочкой, — покачал головой Питер, видя, как в глазах мальчишки появляется обида.       — А без этого никак? — уточнил он, фыркая и явно дуясь. — Никак, — отрезал Сун Гу. — По крайней мере если ты хочешь получать от секса удовольствие, а не геморрой и трещины в анальном проходе.       Видя такую серьёзность, Тадео сдался. Спорить с таким Питером было равносильно самоубийству. Ребео осторожно потянул его за волосы, целуя в губы. Как бы то ни было, но меньше хотеть Сун Гу он не стал, и член по-прежнему упирался в ткань штанов. Юноша ответил на поцелуй, одной рукой перебирая волосы на затылке мальчишки. Он чувствовал, что его слова ничуть не умерили его пыл, а потому прикидывал, как можно быстро переместиться на кровать. Не стоять же им всё время у стены в конце-то концов.       — Продолжаем? — спросил Питер, хотя на самом деле уже знал ответ, просто хотел получить согласие от самого Тадео.       — Конечно, Шонди, — активно закивал Ребео, для наглядности притираясь ближе. — А потом расскажешь мне все тонкости постельных игр.       — Как скажешь, — согласился Сун Гу. — Как ты смотришь на то, чтобы продолжить уже в кровати?       — Я полностью за, Шонди, — согласился Тадео. Сейчас он был согласен на всё, что угодно, если это предлагал Питер.       Прижав к себе Ребео так, чтобы не уронить, Сун Гу направился к кровати. Простая и одноместная она не сильно подходила для подобных увеселений, но им на сегодня вполне должно было хватить. Опустившись на недовольно скрипнувшую постель, Питер устроил Тадео на своих коленях, пальцами проводя по шее, мягко надавливая на седьмой шейный позвонок так, чтобы причинить удовольствие, а не боль. Он опустил голову, его губы нашли чувствительную точку на передней части шее, умело управляя ощущениями. Цепочки, переплетающиеся на груди Тадео, сверкающие в полумраке, подчеркивали юношескую красоту и силу, заставляя взгляд каре-красных глаз цепляться на них снова и снова. Питер провел пальцем по каждому звену, чувствуя, как дрожит тело Тадео под его прикосновениями. Он поднял голову, вглядываясь в тёмные от желания глаза Ребео, обычно блестящие, сейчас они были затоплены возбуждением.       — Питер Шонди, перестань дразнить меня, — прошипел Тадео, резко хватая Сун Гу за волосы.       Тот смотрел на него снизу вверх, но смотрел так, что от одного взгляда становилось невыносимо жарко. Ребео это нравилось до тянущего напряжения в мышцах, однако он опять не получил желаемого.       Питер быстро прикинул, есть ли необходимость снимать штаны полностью. Необходимости не было, поэтому он деликатно, но достаточно сильно надавил туда, где под штанами выпирал напряжённый член Тадео. Юноша вздрогнул, всё тело прошило сильное удовольствие, заставляя выгнуться и запрокинуть голову назад. Вторая рука Сун Гу прошлась по позвоночнику, доставляя ещё больше ощущений.       — Ха-а… Шонди, я чуть не кончил, — прошептал Тадео, упираясь лбом в плечо Питера. Его губы растянулись в улыбке, тело подрагивали от желания растянуть удовольствие и вместе с этим почувствовать ещё больше.       Сун Гу тихо усмехнулся. Он хотел довести Тадео до околобезумного состояния и методично подводить к краю. Питер заставил юношу чуть приподняться и приспустил его штаны. Продолжая смотреть в глаза Тадеушу, он медленно провел пальцем по напряженному, темному бугорку, прикрытому тонким слоем ткани нижнего белья. Ребео издал тихий стон. Сун Гу убрал единственную преграду в виде трусов юноши, высвобождая напряжённый член, сочащийся смазкой и пульсирующий.       Тадео вздрогнул, сильнее сжимая пальцы на плече Питера, и тот был уверен, что на утро там появятся синяки. Грудь Ребео была как раз на уровне лица Сун Гу, привлекая внимание киллера к себе.       — Прекрати так сжимать моё плечо, — тёплое дыхание коснулось нежной кожи юноши. — Ты ведь не хочешь сломать мне кости?       — Это слишком хорошо, Шонди, — просипел Тадео, за волосы притягивая голову Питера ближе. Один он ни разу не испытывал такого сильного удовольствия, какое дарил ему бывший Апостол.       — Будет немного обидно, если ты задушишь меня своей грудью, — в несколько насмешливой форме заметил Сун Гу, чувствуя, что ему становится сложнее дышать, и оставил ещё один поцелуй. Не то чтобы он был против такой смерти, но у него остались незаконченные дела.       Уже на слове "обидно" Тадео отпустил волосы Питера, чуть отстраняясь от его лица. Он чувствовал, как юноша пальцем играется с головкой его члена, размазывая предэякулят. Такие махинации лишь дразнили, заставляя хотеть больше, но не давая желаемого удовольствия.       Широкая ладонь вплелась в тёмные, отливающие бордовым волосы Ребео на затылке, заставляя наклониться. Язык Сун Гу настойчиво проникал в рот Тадео, пробуя его сладость, нежа ласками. Тадео всхлипнул, чувствуя, как с каждой минутой пожар внутри него разгорается всё сильнее. Сун Гу продолжал дразнить его, заставляя изнывать от почти болезненного удовольствия, не давая достичь самого пика.       — Питер, — голос Ребео стал ещё ниже, в нём слышалась почти угроза, глаза опасно потемнели. — Довольно игр, я хочу больше. Ты ведь тоже хочешь.       По телу Ким Сун Гу пробежали мурашки, внутри всё сжалось от того, как хорошо выглядел Тадео в этот момент. Ему угрожали бесчисленное множество раз, но никогда ещё угроза не выглядела настолько горячо. Питер был вынужден признаться себе в том, что находит это опасное безумство чертовски сексуальным. Быть может, он и сам был сумасшедшим, хотя бы потому что думал так.       Он ничего не ответил, чувствуя чужие пальцы, подбирающиеся к ширинке его брюк. Естественной смазки не хватало для того, чтобы действовать жёстче. Прикинув, насколько безопасной будет его задумка, Сун Гу расплылся в улыбке.       Смотря прямо в тёмные глаза того, кто по силе мог сравниться с ним самим, того, кого называли Богом Коулуна, Питер отнял руку от члена юноши. Довести Тадео до пика было совсем несложно, однако Сун Гу получал удовольствие от того, каким нетерпеливым и жаждущим становится юноша от его прикосновений, как удовольствие ломает его рамки, заставляя уже не просить, а требовать большего. Притянув Ребео ближе, Питер вновь затянул его в глубокий страстный поцелуй, кусая нижнюю губу. Он продолжал ходить по краю, провоцируя мальчишку ещё сильнее.       Широкие ладони легли талию Тадео, поглаживая и дразня. Ребео нахмурился, укусив губу своего Шонди, и разорвал поцелуй. С каждой минутой его движения становились всё более рваными, и Питер решил больше не испытывать его терпение. Одной рукой он расстегнул свою ширинку, которую мучил Тадеуш своими пальцами.       — Шонди, — Ребео наклонился к плечу Питера, кусая его. Что-что, но оно у него обычно скрыто под одеждой. — Ты играешь с огнём.       Сун Гу усмехнулся, ничего не ответив. Он ощущал чужие зубы на своём плече, но не чувствовал от этого боли. Всё же болевой порог был выше, чем у большинства людей. Питер взял руки Тадео в свою и поднёс к лицу. Убедившись, что юноша смотрит на него, Сун Гу облизал её, планируя использовать слюну как смазку. Для проникновения такое ни в коем случае не подходило, но для мастурбации было вполне приемлемо.       Глаза Тадео расширились от удивления. Он никак не мог ожидать такого от Питера, но тот раз за разом удивлял его, открывая совершенно новые стороны. Убедившись, что слюны достаточно, Сун Гу направил руку Ребео к своему члену, уже давно требующему внимания.       — Помоги мне тоже, Тадео, — прошептал он низко, обжигая своим дыханием кожу юноши.       — Ты невероятен, Питер Шонди, — просипел Ребео, чувствуя себя уже на грани.       Сун Гу улыбался, тяжело дыша от действий мальчишки, жарко глядя из-под длинных ресниц. Смочив слюной и свою руку, он вернул её на член Тадео, возобновляя движения. Глава Коулуна выгибался и стонал, притираясь всё ближе. Ему уже не нужно было многого, он и так был готов сорваться в пучину удовольствия.       — Кончай, Ребео, — почти приказал Сун Гу, целуя кожу чуть ниже ключицы, оставляя там засос. Переплетение серебристых цепочек всё ещё притягивало взгляд опытного киллера. И где только этот мальчишка умудрился раздобыть нечто столь извращённое? Тем более в Коулуне.       Тадеуш не ожидал такого, вздрогнул всем телом и кончил, выкрикнув не то "Питер", не то "Сун Гу", не то "Шонди". Его мелко трясло от только что пережитого оргазма, и он прислонился к Питеру. Сун Гу мягко поцеловал его в лоб, чувствуя солоноватый вкус пота, и довёл себя до разрядки самостоятельно. Штаны они оба совершенно безбожно испачкали, но это сейчас казалось сущей мелочью, не стоящей внимания.       — Не засыпай, нам обоим нужно в душ, — предупредил Питер, видя, что Тадео уже прикладывается спать на его плече.       — Мм... Я не хочу. Давай завтра, Шонди, — протянул юноша, забавно морщась и отворачиваясь от Сун Гу.       Тяжело вздохнув, Питер вместе с Ребео на руках поднялся на ноги, направляясь в ванную.