Australian dreams

      Храни Мерлин того, кто изобрел когда-то порт-ключ. Нет ничего лучше, чем в считанные секунды оказаться на абсолютно другом континенте, в противоположной стороне земного шара.       Драко вместе с сыном с характерным хлопком оказался прямо перед дверью виллы, арендованной для их небольшого отпуска. Спланированное в считанные секунды путешествие было идеей Пэнси, которая буквально затолкала первые попавшиеся вещи Драко и Скорпиуса в чемодан со словами «вы двое выбираетесь вообще дальше мэнора? Может уже хватит этой серости, Драко? Покажи сыну мир, наконец!»       И Драко повиновался, поэтому прямо сейчас они оказались в Австралии. Подумать только! Начать показывать сыну мир обязательно было именно с другого конца планеты?       Скорпиус стал дергать отца за руку, вырывая из затянувших его мыслей, чтобы тот скорее уже открыл дверь, и они наконец оказались внутри.       Драко тряхнул головой и направил палочку на замок, произнося заклинание, которое ему прислали в письме день назад. Этакий «кодовый замок», чтобы чары пропустили временных жильцов.       Как только дверь отворилась с щелчком, Скорпиус взвизгнул, нажал на дверную ручку и влетел в дом. Драко усмехнулся, вновь, будто впервые, поражаясь энергичности и жизнерадостности сына. Едва ли это было удивительно и неожиданно для того, кому всего лишь пять.       Драко вошел в дом и закрыл за собой дверь. Внутри было поистине красиво: высокие потолки, светлые стены и много света, проникающего сквозь огромные панорамные окна. Максимальный минимализм — абсолютная противоположность обстановке, витающей в их доме в Уилтшире.       Скорпиус носился с визгом по комнатам, не обращая внимания на отца, прыгая от радости. Его игрушки были уже доставлены сюда, отчего он буквально сиял, сжимая в руках своего плюшевого дракона.       Драко осмотрел первый этаж и направился на второй, чтобы найти свою спальню и переодеться. Там его встретила большая кровать, даже чересчур большая для него одного. Скорее всего, Скорпиус будет рад провести отпуск в постели с отцом, что обычно ему не удается дома.       Все вещи Малфоя уже были аккуратно размещены в большом шкафу, отчего ему не составило труда быстро сменить одежду и вернуться вниз к сыну.        Мальчик уже сидел спокойно на диване и играл со своим драконом, когда Драко присоединился к нему.       — Пап! — сын резко повернулся всем телом, почти подскакивая, — тут так классно! Нам с драконом очень нравится!        Он поднял игрушку и якобы чмокнул отца, ударяя носом дракона Драко в нос. Драко широко улыбнулся, радуясь, что его сын счастлив. Эмоции Скорпиуса, его улыбки и радостные возгласы — это самое важное, что было сейчас в жизни Малфоя. После смерти Астории мало что имело смысл, кроме их сына.       — Я очень рад, Скорп, — Драко потрепал его по волосам, — ты голоден? Давай сначала перекусим, а потом пойдем наконец искупаемся. Что думаешь?       Скорпиус сделал вид, что усердно думает, прикладывая маленький пальчик к щеке и мечтательно поднимая глаза к потолку. Драко, все еще улыбаясь, наблюдал за ним, ожидая ответ.       Малыш пару раз моргнул, затем вернул взгляд отцу и серьезно сказал:       — Да, пап, я голоден, — он усадил дракона себе на колени, — думаю, я хотел бы сейчас твою фирменную пасту. Ты же приготовишь, да?       Устоять перед щенячьими глазами сына было сложно. Просто невозможно. Когда Скорпиус смотрел на него своими большими серыми глазами, Драко готов был весь мир к его ногам положить. Такое не удавалось никогда и никому. Ну, на то его сын и был его сыном.       — Как пожелаете, мистер, — Драко подмигнул ему, а затем встал с дивана, — тогда ты пока поднимись к себе в комнату, пожалуйста, и переоденься. А также не забудь помыть руки, хорошо?       — Хорошо, пап! — мальчик резко вскочил с дивана, все еще держа игрушку в руке, и поторопился наверх, в поисках своей комнаты и с целью выполнения наставлений отца. Что-что, пускай Скорпиусу и было позволено абсолютно всё, и он был иногда чересчур прямолинейным и энергичным мальчиком, все указания и просьбы отца он выполнял беспрекословно.       Драко проследил, чтобы мальчик без происшествий поднялся по лестнице, а затем направился на кухню, чтобы позаботиться об обеде для них с сыном.       Готовка — это была та вещь, та отдушина для Малфоя, которая спасала его в моменты максимального отчаяния, как бы странно это ни звучало. Раньше, когда еще была жива Астория, она не позволяла ему готовить, ссылаясь на то, что это работа эльфов, которых Драко порывался все время отпустить. Его отношение к домовикам было сформировано когда-то давно благодаря одной очень умной волшебнице, и только после кончины жены, к сожалению, Драко смог нанять на работу двоих: один занимался уборкой, поскольку мэнор был достаточно большим, а второй помогал с обучением сына.       Кухня — единственное (или почти единственное) место, где Драко не пользовался магией. Отключал голову и наслаждался процессом. А затем наслаждался восторженными возгласами маленького ребенка, а иногда еще и своих друзей, периодически попадающих к нему в гости.        Драко увлекся, как обычно, и не заметил, что сын так и не спустился к нему до сих пор.        — Скорпиус! — Драко громко позвал мальчика, — всё в порядке?       Либо малыш не услышал, либо всё же не все в порядке. Драко вытер руки и наложил чары, чтобы ничего не подгорело, и направился из кухни на второй этаж. Минуя лестницу, Драко оказался у открытой двери в детскую и сразу же вошел в комнату.       — Скорп, — негромко обратился к сыну Драко, найдя его глазами, и остальные слова вдруг застряли в горле.       Мальчик стоял на коленях возле кровати, держа в руках рамку с фотографией своей мамы, а рядом на кровати располагался его дракон. Именно Астория подарила его ему, перед тем, как её не стало.        Скорпиус что-то шептал, и Драко отдаленно мог что-то слышать. Он очень часто говорил так с мамой, не имея возможности поговорить теперь с ней лицом к лицу.       — Мы с папой приехали на море, но мы еще не купались, мам, — он звучал довольно серьезно и… расстроенно, — сейчас папа приготовит твою нелюбимую пасту, потому что она мне очень нравится, а потом мы пойдем на море. Папа сказал, что я буду учиться плавать здесь. Надеюсь, у меня получится. Жаль, что ты не увидишь, мам.       Скорпиус всхлипнул, и Драко больше не мог стоять в стороне. Он быстро пересек комнату и оказался возле сына, опускаясь на колени рядом с ним.       — Мама всё видит, сынок, — Драко приобнял мальчика, чувствуя, что тот уже готов разрыдаться, — она очень гордится тобой и радуется всем твоим успехам.        Скорпиус поднял на него глаза, и сердце Драко сжалось: его глаза блестели от слез, а нижняя губа дрожала.        — Правда? — голос малыша дрожал, и он переводил взгляд туда-сюда от рамки к отцу.       — Конечно, дорогой, — Драко прижал его к себе сильнее, а затем встал на ноги вместе с ним в своих руках, — а еще она сейчас увидит, как ты вместе со мной пообедаешь, а потом, когда будешь полон сил, пойдешь учиться плавать. Договорились?       Малыш быстро закивал, вытирая одной ладошкой слезы, а второй сжимая рамку, сидя в руках отца.       — Папа! — Драко остановился, — мы не взяли с собой дракона!       Малфой старший улыбнулся и быстро развернулся, чтобы подобрать с кровати игрушку, а затем вместе с ней и сыном в руках спустился обратно на кухню.        Обед уже был готов, и когда Скорпиус удобно уселся на стуле, который Драко чуть-чуть пришлось поправить магией, чтобы мальчик доставал до стола, тарелка с любимым блюдом оказалась перед ним. Драко поставил и свою порцию на стол и сел напротив сына. Он еще с минуту наблюдал, как малыш сначала поставил рамку, чтобы фотография матери смотрела прямо на него, а затем усадил рядом дракона, прямо на стол.        — Приятного аппетита, пап! — Скорпи взял в руки вилку и стал чересчур быстро расправляться с едой: так ему не терпелось быстрее пойти учиться плавать.        — Приятного аппетита, сынок, — Драко тепло улыбнулся, следуя примеру сына.       Они обедали молча, каждый думая о своём: Скорпиус о том, как бы быстрее оказаться уже в океане, который он никогда раньше не видел, а Драко о том, что, кажется, весьма иронично было оказаться в Австралии спустя столько лет. Был только один человек когда-то в его жизни, который мечтал сюда попасть и жить здесь, однако мечтам не всегда, наверное, свойственно сбываться.        Драко горько усмехнулся, возвращая внимание сыну. Мальчик уже почти облизывал тарелку. Его еще недавно чистая футболка теперь была вся… в обеде.       — Спасибо большое, папа, — Скорпиус звонко вернул тарелку на стол, — было очень вкусно! Ты настоящий, — мальчик на секунду задумался, вспоминая слова, которые знал, — шофер-повар!       Драко засмеялся, радуясь не совсем корректному комплименту от сына и тому, что его ребенок действительно был в восторге от своего отца.       — Шеф-повар, малыш, — Драко встал из-за стола и забрал тарелки, чтобы убрать их в раковину, — спасибо, сынок.       Драко взял салфетку, чтобы вытереть сыну лицо и руки. Скорпиус вертелся, как маленькая юла, сгорая от нетерпения.       — Придется еще раз переодеться, дорогой, — Драко поднял его на руки, убедившись в том, что мальчик крепко держит в руках игрушку, — найдешь свои шорты для плавания или тебе помочь?       — Я сам! — малыш завертелся в руках отца, и тогда Драко опустил его на пол. Скорпиус с новыми силами и с визгом опять полетел к лестнице, поднимаясь все же медленно и осторожно, оказался на втором этаже. Драко покачал головой и вернулся к грязной посуде, чтобы навести порядок.       Его мысли за сегодня уже третий раз посещала та, которая в них жила, когда они еще учились в школе. Драко никогда ничего не слышал о ней, после того, как они закончили Хогвартс. И никто из его друзей тоже, скорее всего. Либо они просто не хотели ему ничего говорить, зная, какой болезненной была эта тема.       Она мечтала об Австралии. Об океане и бесконечном солнце. С ним. И как грустно, что он здесь, с сыном, который остался без матери, а где она, он понятия не имел.       — Прошло семь лет, Драко, — Малфой сказал это сам себе под нос, отгоняя непрошеные мысли, чувствуя, как сжимаются от боли внутренности, — ты сам все просрал.       Драко отложил в сторону полотенце, вытерев руки, и снова обнаружил отсутствие сына на первом этаже. Поэтому он сразу пошел снова в его комнату, по дороге замечая, что фотография Астории осталась стоять на столе.       На втором этаже было тихо, и Драко подозревал, что этому есть объяснение. И объяснение это спало сейчас на застеленной кровати в плавательных шортах, раскинув руки в стороны, держа в одной дракона. Скорпиус слишком сильно утомился после перемещения и плотного обеда и уснул.       Драко подошел к малышу и накрыл его одеялом, а затем лег рядом, обнимая. Мальчик заворочался, но не проснулся, лишь прижался к отцу ближе. Драко поцеловал его в макушку и закрыл глаза, решил, что поплавать они смогут попозже, устраиваясь поудобнее возле малыша. ***       — Папа! Папа, вставай, — Скорпиус прыгал на кровати, его голос был звонким и обеспокоенным, — мы проспали океан! Пойдем скорее, я хочу учиться плавать!       Драко замычал, нехотя открывая глаза. Он не понял, в какой момент уснул, но судя по его разбитому состоянию, проспали они прилично. Порт-ключи, как правило, имеют свои побочные эффекты.       — Вставай, папа! — Скорпиус уже спрыгнул с кровати и стягивал отца за руку следом. Маленькие пальчики крепко держали его за руку, но Драко не мог оторваться от постели. Он готов был остаться так лежать до завтрашнего утра.       Но ничего не поделать, когда у тебя пятилетний сын, которому ты буквально пообещал научить его плавать, прибыв на другой конец мира к океану.       — Встаю, Скорп, — Драко сел после очередного рывка за руку, — встаю.       И он встал, слегка взъерошенный и помятый ото сна, и последовал за сыном, который, держа во второй руке свою игрушку, уже тянул отца к лестнице на первый этаж.       Когда стеклянные двери на первом этаже разъехались перед ними, Драко вдохнул полной грудью. Воздух здесь ощущался точно по-другому. У них был выход прямо к пляжу, поэтому было слышно, как вдалеке шумели волны.        Скорпиус подпрыгивал, таща отца за собой, пока они не оказались на большом и широко раскинувшемся песчаном пляже. Мальчик тут же отпустил руки и побежал ближе к воде, раскинув руки в стороны и встречая порыв теплого ветра.        Драко наблюдал и шел следом, позволяя малышу резвиться. Удивительно, как в таком большом мире был важен такой маленький человек. Малфой не мог представить себе жизни без Скорпиуса, без его улыбок, без его смеха и восторженных возгласов, без бесконечной трели вопросов и бесконечного «я люблю тебя, пап», даже не смотря на то, что он появился на свет ценой жизни своей матери. Никто не знал, что проклятие съест Асторию после родов за пару лет, предполагалось, что она продержится чуть дольше, пока не придумают, как избавиться от темной магии, растекшейся в её крови.        Драко никогда не любил её и не хотел ни её, ни того, что с ней случилось. Но выбирать не то, что бы было позволено. Поэтому теперь, поглощенный скорбью только из-за того, что сын рос без матери, Драко будто бы вздохнул заново. Отпуск был нужен им, чтобы сменить обстановку и понять, что жизнь продолжается дальше. Для Драко, к сожалению, не так, как ему хотелось бы.       Опять утопая в своих мыслях, Драко настиг сына как раз тогда, когда он уже стоял босыми ногами на берегу, позволяя воде касаться маленьких пальчиков. Картина, которая была в глазах у Драко, была поистине прекрасной: океан, закатное солнце и счастливый сын, светлые волосы которого развивал теплый ветер.        — Ты готов? — спросил Драко, сбрасывая футболку возле плюшевого дракона, оставленного сыном на песке, а затем подошел и протянул малышу руку, чтобы тот ухватился за него.       — Да, — серьезно сказал и кивнул головой мальчик, глядя на воду, не отрываясь, — учи меня, папа!       И двое двинулись в воду. Скорпиус периодически взвизгивал, радуясь тому, как его целовали волны, каждый раз заходя все дальше и дальше.        Отец учил сына плавать на краю другого материка, позволяя себе отпустить вместе с водой все плохое. Отец и сын были до сумасшествия поглощены друг другом, не замечая, как с берега за ними то и дело наблюдали люди, проходя мимо, умиляясь.       И когда Скорпиус в итоге научился лежать на воде на спине, Драко заметил, что он устал, подхватил его на руки и понес на сушу. Губы малыша уже были синего цвета, а сам он был не таким воодушевленным.        — Ты самый лучший, пап! — Скорпиус висел буквально в руках отца, позволяя рукам и ногам обмякнуть и повиснуть, — завтра мы будем еще учиться?       — Конечно, сынок, — Драко опустился на колени, держа сына все еще, — не хочешь немного погулять еще перед ужином?       Скорпиус закивал, не отвечая. Он сидел на коленях отца, спокойно выжидая, пока его высушат. Драко поставил его на ноги, а затем встал сам, убирая с себя влагу и песок. Подхватил футболку и забросил на плечо, а затем подал и игрушку сыну. И они отправились вдоль берега, позволяя ногам утопать в теплом песке.       — Я бы тут остался, пап, — тихо сказал Скорп, пиная ножками песок и наблюдая, как он, словно золотая пыль, разлетается и снова оседает на землю, — здесь тепло, можно ходить без обуви.       Он перечислял дальше все плюсы их пребывания в теплой стране, и Драко понимал, что согласен с ним. Когда-то он все это уже слышал, из других уст.       Здесь было иначе. Действительно колоссальная разница была между Англией и Австралией. Они здесь были первый день, и Драко понимал, что к концу отпуска будет тяжело уезжать, особенно для сына.       — Пап! Смотри! — Скорпиус дернул Драко за руку, отвлекая его от раздумий, — смотри, они тоже похожи, как мы с тобой! Такие красивые, пап!       Драко закрутил головой в поисках того, о чем, точнее, о ком, говорил сын. И его сердце, кажется, на минуту остановилось, когда он обнаружил предмет восторга Скорпа.       Сначала ему показалось, что зрение его подводит. Но когда девушка, кудрявая девушка, держащая за руку маленькую кудрявую девочку, присела на уровень с ней и повернулась, он понял, что ему не показалось. Это была она. Это была Грейнджер. Гермиона Грейнджер и её уменьшенная копия, как подметил сын.       — Давай подойдем! Папа, — мальчик уже почти тянул отца за собой, — я хочу познакомиться!       Скорпиус уже оторвался от руки отца и побежал навстречу двум девушкам. А Драко остался стоять, как вкопанный, не в силах поверить и осознать, что спустя столько лет он наконец-то видит её. Снова.       — Здравствуйте! — он не мог отдышаться, останавливаясь возле девушки с малышкой, — я хотел бы с вами познакомиться!       Гермиона широко улыбнулась, глядя на светловолосого мальчика с драконом в руках. Дочка тоже обернулась и уставилась своими большими глазами на мальчика.       — Здравствуй, — поздоровалась Гермиона и оторвалась от светящихся серых глаз, чтобы увидеть, есть ли поблизости где-то родители малыша.       И ровно в тот момент, когда мальчик сообщил, что его зовут Скорпиус, Гермиона встретилась глазами с другими, знакомыми, серыми глазами, отчего в ушах зазвенело. Она оказалась в вакууме. Мир остановился, а кислород перестал поступать в легкие. Нет, это не могло быть реальностью.       По направлению к ним шел Драко Малфой. Тот, кого Гермиона не видела семь лет. Тот, из-за которого убежала на другой конец света. Либо скорее тот, без которого. И прямо сейчас, обнаженный по пояс, он уверенно (или не совсем) шагал прямо к ней.       Драко поравнялся с сыном и присел, чтобы все в итоге были на одном уровне, когда малыш опять заговорил, выдергивая её из мыслей.       — Это мой папа, Драко, — он повернулся и широко улыбнулся, глядя на отца, — а как вас зовут? Вы очень красивые! А еще вы очень похожи! Тетя Пэнси говорила, что только мы с папой можем быть так похожи, но вы тоже очень похожи!       Он радостно тараторил, пока Гермиона и Драко не могли отвести друг от друга глаз. Гермионе казалось, что они снова в Хогвартсе, и что вот-вот должно произойти что-то, что опять разобьет ей сердце.       Драко смог совладать с собой и кивнул головой, едва заметно, в сторону сына, который ожидал ответа от Гермионы.       — Очень приятно, Скорпиус, — имя на языке ощущалось горечью, чем-то таким, что напоминало о несбывшейся мечте, — меня зовут Гермиона. А это, — она повернулась к дочери, которая все это время молчала, наблюдая и стесняясь новых людей.       — Ария, — ответил за неё Драко, и три пары глаз уставились на него.       — Да, верно, — Гермиона растерялась, — это Ария.       — О, — Скорп посмотрел на отца, — как ты угадал, пап?       — Я же волшебник, сынок, — Драко потрепал сына по волосам, и тот кивнул, поверив отцу.       — Очень приятно познакомиться, Гер-ми-о-на, — мальчик очень смешно и задумчиво произнес новое для себя имя, а затем протянул девушке руку, в ожидании ответного жеста.       Гермиона протянула ему свою ладошку, все еще пребывая в неловкости. И её щеки вспыхнули, когда маленький мальчик, аккуратно обхватил её руку своими пальчиками, а затем наклонился, чтобы оставить на тыльной стороне ладони невинный поцелуй.        Драко широко улыбнулся, наблюдая за этим. Он гордился тем, что научил сына джентльменским манерам, не смотря даже на его несдержанность иногда.        Гермиона захихикала, когда то же самое Скорпиус проделал с ладошкой Арии, только нюанс был в том, что её ладошку он осторожно взял сам.       — И нам очень приятно с тобой познакомиться, Скорпиус, — Гермиона тепло улыбалась мальчику, наблюдая, как он по-детски влюбленно смотрел на Арию, — и… Драко.       Она посмотрела на Драко и готова была поклясться, что увидела в его глазах весь спектр существующих эмоций.       — И мне, Гермиона, — он даже не моргал, любовался, боялся, что они обе сейчас исчезнут, — и Ария.       Драко смотрел на маленькую девочку, и бабочки внутри трепетали, ударяясь о ребра. Это все было… нереально.       — А вы здесь тоже отдыхаете? Мы приехали, чтобы папа научил меня плавать! — рот Скорпа не закрывался, он будто уже забыл о былой усталости, — я уже научился держаться на воде, лежа на спине! А вы умеете плавать? А Ария?       Гермиона была удивлена такой неожиданной прямолинейности и открытости малыша, и в то же время она была рада, что он… не такой закрытый, какой был Драко.       — Нет, малыш, — Гермиона опустилась на песок, поправляя платье, — мы живем здесь. И поэтому, да, мы умеем плавать. И Ария тоже, — она улыбнулась, усаживая девочку у себя между ног и приобнимая. Она видела, как та притихла, и ей хотелось показать, что она рядом, и она в безопасности, — она совсем мало говорит пока что и немного переживает сейчас.       Драко все это время молча наблюдал за происходящим, стараясь запомнить все, что он видел и слышал.       Грейнджер повзрослела, конечно же. Она больше не была подростком, которого он помнил, она была взрослой девушкой. Она была мамой.        Скорпиус уселся на песок напротив Гермионы и протянул своего дракона Арии. Малышка сначала вжалась сильнее в грудь матери, а потом, смотря своими большими глазами на мальчика перед собой, протянула крошечные ручки и взяла в руки дракона.       — Это дракон, мне его мама подарила, — Гермиона резко вдохнула, вспоминая, что, вероятно, у мальчика есть мама, — чтобы я ничего не боялся. Может Ария тоже не будет бояться, если я дам ей дракона.       — Да-ко, — сказала Ария, рассматривая и изучая пальчиками игрушку.       — Вот! — воскликнул мальчик, — я же говорил!       Драко тихо рассмеялся, и Гермиона подхватила его смех. Этот момент был… приятным. И теплым. Таким же теплым, как Австралия. Как вода в океане. Как еще один взгляд Драко в глаза Гермионы.       — Ты очень красивая, — вырвалось прежде, чем Драко осознал сказанное. Скорпиус был увлечен новой подружкой и не услышал, а вот Гермиона потерялась в этих словах. Потерялась в омуте серых глаз. В светлых волосах, спадающих на лоб. В крепких руках, не скрытых за одеждой. За легкой щетиной. Драко был прямо сейчас перед ней, и она не могла до сих пор осознать, что это все было правдой.       — Спасибо, — Гермиона заправила прядь за ухо, и Драко улыбнулся, читая её: она смущалась, — ты тоже, Драко.       И они не врали друг другу. И оба знали это, читая все по глазам.       — Гермиона, можно мне погулять с Арией? — Скорпиус снова встал на ноги, ожидая внимания Гермионы, — папа, можно?       Оба взрослых посмотрели на мальчика, а затем переглянулись между собой.       — Конечно, Скорпиус, — Гермиона помогла малышке встать на ноги, и Скорпи сразу же протянул ей руки, чтобы она держалась за него.        В этот момент Драко тоже поднялся и протянул руку Гермионе, на которую она уставилась в неверии. Драко вскинул брови, ожидая действий. И Гермиона вложила в его ладонь свою ладошку и позволила помочь себе подняться на ноги. Она сказала почти шепотом «спасибо», а затем отряхнула платье от песка.       Скорпиус уже держал Арию одной рукой, контролируя, чтобы она уверенно шла, стараясь не идти слишком быстро. Малышка держала во второй руке дракона, прижимая его к себе.        — Идем? — Драко протянул Гермионе руку снова, делая шаг вперед, за детьми.       Она кивнула, но за руку не взяла, сжав свою в кулачок. И поровнялась с Драко. Пару минут они шли молча, наблюдая за парочкой малышей впереди. Скорпиус без умолку что-то болтал, иногда останавливаясь и поправляя дракона в руках Арии.       — Значит, Ария, — начал Драко, боковым зрением наблюдая за Гермионой.       — Значит, Скорпиус, — Гермиона вернула ему его же фразу и хмыкнула.       Разговор был закончен. Оба знали, чувствовали ту боль, которая скапливалась в районе груди. Тяжелое воспоминание, одно на двоих, давило каменной плитой.       — Какие имена ты бы дал нашим детям? — Гермиона лежала, положив голову на грудь Драко, и смотрела на звездное небо, — ну, когда-нибудь, знаешь.       Драко поцеловал её в макушку, широко улыбаясь и вдыхая любимый аромат — её аромат.       — Я думаю, сына я бы назвал Скорпиусом, — он указал рукой на небо, проводя ей в очертании созвездия Скорпиона, — а дочку, — его рука стала двигаться, в поисках следующей звезды.       — Ария, — Гермиона вскинула руку и очертила созвездие Овна.       — Да, — согласился Драко, забывая об изначальном направлении своей руки, — Ария.       И снова обрушился с поцелуем на Гермиону, крепко сжимая в своих объятиях.       — Гермиона, — Драко первый нарушил тишину, привлекая внимание, — ты… давно здесь?        — Почти семь лет, — спокойно ответила Гермиона, наблюдая за детьми и стараясь не смотреть на Драко, как бы сильно не хотелось, — вы надолго?       — Первый день, — Драко тоже устремил взгляд вперед и улыбнулся уголком губ, видя, как крепко держит за руку его сын маленькую девочку рядом, — думаю, задержимся. Скорпу нравится. Да и мне теперь тоже.       Гермиона уловила явный акцент на слове «теперь», но не позволила себе сильно очароваться услышанным.       — А Астории? — ей будто хотелось уколоть его, хотя, скорее, не хотелось делать больно себе, позволяя бабочкам захватить её нутро.       Драко сжал зубы, а потом облизал губы, обдумывая, как ответить правильно.       — Астории здесь нет, — ему хотелось верить, что получилось не очень грубо, — её вообще больше нет.       Гермиона резко повернула на него голову и свела брови на переносице, не понимая, правильно ли она трактовала то, что услышала, в своей голове.       — Астория умерла полтора года назад, — Драко не смотрел на неё. Ему до жути не хотелось и хотелось одновременно рассказать ей. Будто хотелось оправдаться, — родовое проклятие. Ребенок, рожденный не в любви, забрал все её жизненные силы.        Гермиона отвернулась и поджала губы. Ей стало стыдно, что она будто руку по локоть всунула в открытую рану. Но… вырванное «не в любви» зацепилось, осело внутри.       — А Ария, — Драко хотел правду за правду, — её отец жив?       Это должно было быть похоже на шутку, на самоиронию, и Гермиона действительно нервно хихикнула.       — Жив и здравствует, — Гермиона обняла себя руками, — но понятия о ней не имеет.       — Почему? — Драко остановился и повернулся всем телом к девушке.       Гермиона тоже остановилась. Ей не хотелось и хотелось одновременно поделиться историей с человеком, которого она любила без памяти долгое время. Внутри нарастала дилемма, и ей хотелось расплакаться от этого давления.       — Послушай, — она подняла на него глаза, — я уехала, как и хотела, семь лет назад. Я ждала. Я ждала, что что-то изменится, и ты найдешь меня здесь. Но в какой-то момент, я перестала. Мне захотелось почувствовать себя снова живой, любимой. Но я ошиблась, ясно? Ни разу и ни с кем я больше не чувствовала себя таковой. Меня снова раздавили. Только в этот раз остался смысл жить дальше.       Она снова развернулась и посмотрела на детей. На свою дочь и на Скорпиуса. Слеза скатилась по её щеке, и она не успела поднять руку, чтобы вытереть мокрую дорожку. Драко опередил её, приблизившись.       — Мне жаль, — Гермиона не смотрела на него, зная, что под его взглядом она плавилась, а Драко наоборот не сводил с неё глаз, — я не хотел, чтобы было всё так.        — Я знаю, Драко, — его имя из её уст — это то, что он мечтал услышать не во сне все семь предыдущих лет, — я не виню тебя. Твои родители, они решили все за тебя.       — Они больше не могут, — сказал Драко и опустил голову. Его голос звучал горько, пропитанный болью и обидой за то, что ему не позволили быть счастливым. Им не позволили. Из-за этого умерла Астория. Он никогда не любил ее и не собирался. Он всегда любил другую, абсолютно бесповоротно.       — Моя мама еще семь лет назад сказала мне, что я не могу винить тебя, — эту тему невозможно было просто замять, они, видимо, должны были наконец поговорить, встретившись здесь, — мы с тобой росли в разных мирах, и то, что… все получилось так — это не твоя вина.        Гермиона не винила его. Она действительно простила. Отпустила, как ей казалось до сегодняшнего дня. Позволила себе идти дальше. И именно тогда, когда она позволила легким заполниться кислородом вновь, появился Драко.       — Папа! Гермиона! — раздался голос Скорпиуса, и оба обернулись к нему, — чего вы там стали?       — Мы идем уже, Скорп, — ответил Драко, мягко улыбаясь сыну, не показывая того напряжения, что витало в воздухе.        И дальше Драко и Гермиона шли молча, будто не зная, что сказать друг другу, чтобы не разворотить старые раны заново.       Солнце садилось за горизонт, потихоньку темнело, и воздух становился прохладней. В какой-то момент Драко все же надел футболку, и Гермиона немного расслабилась, не стараясь удерживать свой взгляд, чтобы не впиться в его изменившееся тело.        Дуновение ветра развивало её длинные волосы, и Драко не мог налюбоваться. В свободном длинном белом платье, с длинными волнистыми волосами, она действительно вписывалась в обстановку вокруг. Она точно была на своем месте здесь, вдали от холода.       — Я могу пригласить вас с Арией поужинать сегодня с нами? — Гермиона вздрогнула от внезапно прозвучавшего рядом вопроса и поджала губы.       — Не думаю, уже достаточно поздно, — Гермиона сцепила руки в замок перед собой, продолжая ступать по еще теплому песку.       — Папа! — Скорпиус обернулся, и Ария вместе с ним, — давай позовем Гермиону и Арию к нам в гости! Ты приготовишь что-то вкусное! Давай, пап?       Драко растянулся в улыбке, а затем скосил глаза на Гермиону. Она улыбнулась ему в ответ, понимая, что малышу она отказать не сможет.       — Отличная идея, Скорпи, — Драко подмигнул ему, отчего мальчик взвизгнул и обеими руками обхватил Арию, поднимая над землей настолько, насколько позволял рост, — осторожно, сынок, не урони!       — Он точно сын своего отца, — сказала Гермиона тихо, и они оба поспешили к детям, чтобы не дать Скорпиусу уронить Арию. Он был абсолютно точно покорен малышкой.       — Ты позволишь? — Драко спрашивал у Скорпиуса, но смотрел на Гермиону, протягивая руки к девочке, чтобы поднять. И когда получил одобрительный кивок, и когда Скорпи опустил девочку на землю, подхватил ту на руки и подбросил в воздухе.        Раздался заливистый детский смех. Частично принадлежащий довольному Скорпиусу, влюблено смотрящему на своего отца. Гермиона стояла рядом, наблюдая за тем, как могла бы выглядеть их жизнь, если бы… если бы что?       Этого могло и не быть, не расстанься они семь лет назад. Эта мысль не давала покоя, казалось, только Гермионе, но Драко, удерживая Арию и оборачиваясь на сына и Гермиону, думал точно так же. Возможно эти семь лет были даны им для того, что встретиться здесь и сейчас.       Скорпиус оказался возле Гермионы и протянул ей руку, чтобы проследовать вместе с ней за отцом, несущим в руках Арию.       И четверо пошли по направлению к дому, в полной тишине. Скорпиус радостно подпрыгивал, держа Гермиону за руку, а Ария продолжала одной рукой придерживать дракона в руках, а второй держалась за Драко.       Было так захватывающе наблюдать за ними со стороны, ведь выглядели они, как счастливая, полная, молодая семья. Так думали те, кто видел их. Но за всем этим таилось очень много боли, страданий и разрушения. Очень много дней скорби и кошмаров, сожалений о том, что так и не случилось с ними.       Но абсолютно точно, все могло еще быть у них. Теперь точно могло, ведь любовь, вспыхнувшая много лет назад, пускай и не подпитывалась, но угаснуть совсем не смогла. И сейчас, здесь, в окружении океана, охваченные теплым ветром и укрытые первыми звездами, они снова могли признаться друг другу.       — Я так скучал, — Драко обнял Гермиону, позволяя наконец своим чувствам и эмоциям захватить его, — все семь лет, Гермиона, я сходил с ума.       — Я тоже скучала, Драко, — она всхлипнула, охватывая его ладошками так крепко, как могла, и утыкаясь лицом ему в грудь, — я так хотела, чтобы ты нашел меня. Чтобы вернулся.       — Я здесь, я нашел тебя, — он обхватил её лицо своими руками, поднимая навстречу, — и я больше никуда не уйду, никогда. Прости меня.       — Ты не виноват, Драко, — она положила свои ладошки поверх его рук, прикрывая глаза.        Дети спали, расположившись после ужина на втором этаже в комнате Драко. Скорпиус просто не позволил им уйти, уговорил их поднять Арию на второй этаж, чтобы он мог показать ей свою комнату и все игрушки. Но все пошло не по плану, и малыши уснули на огромной кровати Малфоя.        Гермиона повернула голову, наблюдая за этим через балконную дверь. Драко проследил за её взглядом и наклонился, чтобы поцеловать в волосы. Которые до сих пор пахли так, как он помнил.       — Я люблю тебя, — он прикрыл глаза, позволяя признанию разлиться теплом внутри себя, заполняя целиком, до покалывания в кончиках пальцев.       — И я люблю тебя, — призналась Гермиона, возвращаясь в его объятия и вдыхая родной аромат, исходящий от него. И они стояли так, не желая нарушать момент. Они потеряли друг друга, чтобы снова обрести. Неважно, какая была уплачена за это всё цена. Важно было, то, что два израненных сердца встретились вновь, чтобы исцелить друг друга. Мечты сбываются здесь, в Австралии, в теплых и крепких объятиях, под созвездиями Овна и Скорпиона.