Французский принц

Костюм изрядно помялся Мишиными стараниями. Неудовлетворённо себя оглядев, Терри пригладил свободный пиджак, собрал волосы и направился ко входу. Никто не задавал вопросов, охрану о нём предупредили. Его пропустили на территорию Кремля и сопроводили до Сенатского дворца. Терри окинул взглядом бело-жёлтое здание и прошёл внутрь. Пол из различных по цветовой гамме декоративных уральских камней сверкал глянцем, шаги гулко звучали в монументальных белых стенах главного парадного холла. Красные ковровые дорожки, царственная двойная лестница на второй этаж. И никого в коридорах. Настолько тихо, что кажется, будто можно прислушаться, затаив дыхание, и услышать призраков прошлого. Эти стены многое видели. При АлександреIIэто здание находилось в ведении Министерства юстиции, его вождь пролетарской революции с супругой избрали своей резиденцией, в этих кабинетах бывшие президенты приняли не одно судьбоносное для целой страны решение… Проводив его до Представительского кабинета, служащий отошёл в сторону, ожидая, когда Терри войдёт внутрь. В кабинете Терри увидел те же светлые тона нарядного интерьера, золотые шторы, паркетные полы. И, конечно, действующего президента, Иосифа Карачуна. - Доброго дня, господин Карачун, - поприветствовал его Терри. – Прошу прощения за опоздание, на моём пути возникли непредвиденные обстоятельства. - Доброго дня, месье Шулейман, - Иосиф, который встал и вышел из-за стола, когда Терри зашёл, подал ему руку. – Я рад вас видеть. - Это взаимно, - ответил Терри, пожимая руку президента. – Я благодарю вас за приглашение. - Садитесь, пожалуйста, Терриал. Карачун пригласил Терри занять кресло у камина, в так называемой «зоне тет-а-тет», где президент вёл личные переговоры один на один. Сам Карачун сел во второе кресло. - Терриал, прежде всего я хочу сказать, что очень рад тому, что вы выбрали нашу страну для начала своей самостоятельной жизни. Я уверен, что вы не будете разочарованы. - Благодарю, Иосиф. Я с детства питаю особые чувства к России, и я рад быть здесь. - Надеюсь, приглашение сюда не доставило вам неудобств? – спросил Карачун, держа зрительный контакт. – О подобных встречах престало уведомлять заблаговременно, но я отсутствовал в стране и не имел возможности решить данный вопрос. - Всё в порядке, не беспокойтесь, - Терри слегка улыбнулся. – Учебный год ещё не начался, пока у меня есть достаточно свободного времени. Терри выдерживал светский тон беседы, лишённый неуместной эмоциональности и откровенности. Это первая его самостоятельная встреча на высшем уровне, она должна положить начало его достойному пути. Терри имел знакомство с монаршими семьями Швеции, Бельгии, Нидерландов, Лихтенштейна, Монако, Испании и играл в гольф с испанским принцем, бывал в гостях у президента Франции и нынешнего президента знал как папиного друга, даже сидел на коленях у великой «бессмертной» королевы Соединённого Королевства всего за два месяца до её кончины. Но все эти знакомства он заводил как часть семьи, все встречи переживал рядом с папой, ещё ребёнком, как минимум по закону. Эта первая, где он один, самостоятельная единица. Только он и президент необъятной страны. Карачун расспрашивал его о планах, о семье, о жизни в Москве, всё больше переводя беседу в дружеское русло. Терри отвечал и дружелюбно улыбался. Иосиф Гордеевич производил впечатление приятного мужчины, довольно простого, но воспитанного и тактичного, приближенного к народу, что импонировало. Таким и должен быть президент страны со сложной историей. - Терриал, если у вас возникнут некие проблемы, вопросы, вы можете обратиться к моему помощнику, - сказал Карачун. – Я буду рад вам помочь. Вы почётный гость нашей страны. - Благодарю, Иосиф, - Терри взял карточку с номером для связи. - Терриал, вы не будете возражать, если мы продолжим встречу в более широком составе? Терри ожидал, что встреча будет носить личный характер, это следовало из приглашения. Но он не стал указывать на то, что смена формата в процессе встречи является нарушением установленных правил приличия, и ответил согласием. Вскоре в кабинет вошёл председатель правительства и министры, не в полном составе, всего пятеро. Терри знал из них лишь двоих. Вежливо встал, приветствуя новоприбывших: - Доброго дня, господа. - Доброго дня. Каждый политик представился, Терри со всеми обменялся рукопожатиями. Столько рукопожатий с разными людьми утомляли, но нужно привыкать, его особенности не должны стать преградой на его деловом пути. Карачун пригласил всех расположиться за молочного цвета овальным столом в центре кабинета. Терри сел напротив русской делегации, участвовал в общей беседе. - Иосиф, вы сказали, что я могу обратиться к вам в случае необходимости, могу ли я прямо сейчас воспользоваться вашим предложением? – спросил Терри в конце встречи. - Конечно, я вас слушаю. - Никита, - Терри обратился к министру МВД, который больше напоминал не политика, а отставного военного. – Могу я задать вам вопрос? - Задавайте. - Насколько мне известно, в России крепки традиционные семейные ценности, - издали начал Терри. – Ваша политика уделяет большое внимание семьям, в особенности тем, в которых есть дети. - Так и есть, - кивнул министр. - Дети – наш приоритет, - добавил к его словам Карачун. – Мы поддерживаем как те семьи, где уже есть дети, так и те, которые только планируют их завести. Терри также кивнул, снова посмотрел на Никиту Владимировича: - Мне достоверно известно, что один мужчина уклоняется от своих родительских обязанностей и не желает как-либо участвовать в жизни недавно родившейся дочки. Это противоречит вашей политике и является преступлением в любой стране, защищающей материнство и детство. Скажите, его можно как-то призвать к ответственности? - Разумеется. - Его зовут Сергей Орлов, я сообщу вам все известные мне данные. Получив досье на гражданина Орлова, Никита Владимирович сказал, что они этим займутся. Не повезло Сергею, теперь с ним будут серьёзно разговаривать. До конца его спокойной праздной жизни оставались примерно сутки. Встреча продлилась два часа, и все начали вставать со своих мест. Задвинув за собой стул, Терри попрощался с председателем и министрами, снова пожав всем руку, и обратился к Карачуну: - Иосиф, скажите, могу ли я немного погулять здесь, посмотреть внутренний двор? - Да. У меня есть немного свободного времени, я могу провести вам экскурсию. - Благодарю, Иосиф, это очень любезно с вашей стороны. Они прошли по коридорам, вышли во внутренний двор, продолжая беседу. Терри с удовольствием осматривал здешние виды, задавал вопросы о некоторых местах. Карачун проводил его почти до выхода и, распрощавшись, поднялся в свой рабочий кабинет. Дружелюбное выражение сошло с его лица, уступив место крысиной расчётливости. Урождённый Иоанн, для политической карьеры он взял более лёгкий в произношении и привычный слуху русского человека псевдоним, ко всему прочему имеющий крепкие ассоциации. Ставка сработала, уставший от всего, что творилось в стране в последние десятилетия, народ избрал нового Иосифа своим правителем. Так к власти в России вновь пришла коммунистическая партия с Иосифом во главе. Как давно повелось, новая власть обвинила прошлый режим вовсех грехах, дела их назвала неправильными и повела страну новым путём к счастью и процветанию. Поняв, чем грозит излишнее сближение с Востоком, Карачун, находящийся у власти всего четвёртый год, взял курс на охлаждение отношений и обратил своё внимание на Запад, ища в новых друзьях защиту от новых врагов и способ укрепления контуженной экономики. Доллар утратил свои позиции в связи с внутренними проблемами в Соединённых Штатах, место ведущей мировой валюты занял евро, ныне Европейский союз был силён как никогда. С ним Карачун и его правительство и искали дружбы, активно укрепляли туристическую отрасль, зазывая к себе иностранных гостей. Карачун личным распоряжением разрешил расплачиваться в стране евро наравне с рублями для удобства европейских туристов. Разрешение распространялось как на иностранцев, так и на граждан России, чтобы последние активнее несли в бюджет валюту. У многих есть хоть какие-то сбережения, но человек трижды подумает, прежде чем менять их на рубли и тратить, а коль сразу можно расплатиться в валюте, сопротивление снижается. Карачун очень хотел подружиться, показать, какие они тут все хорошие. Но европейцы по-прежнему относились к России с настороженностью, отказывались забывать причины и не спешили раскрывать объятия. Простой люд неохотно ехал в гости. Политики принимали с большой осторожностью, открывая путь к необходимым для развития договорённостям со скоростью больной улитки. Такими темпами Карачуну потребуется лет двадцать, чтобы что-то изменить. У него этих двадцати лет нет. Выборы уже через год и, чтобы не повторить судьбу предшественников, которые не запомнились ничем, кроме позорно невнятной, совершенно слабой политики, Карачуну нужно дать народу хотя бы иллюзию позитивных изменений. Хотя бы надежду на оные. Карачун мог бы снова выиграть и не совсем легитимно, имел возможности. Но – народ может взбунтоваться. Его предшественникам, что пришли после падения многолетнего режима, пришлось уйти досрочно как раз по этой причине. Они ничего не смогли сделать. Народ уже достаточно натерпелся и жаждет перемен, стабильности и улучшения уровня жизни. Ему нужна морковка, за которой вся страна радостно и дружно побежит в светлое будущее. Терри стал настоящим подарком судьбы. Карачун понимал, что, пусть никто того не афиширует, западные элиты пристально наблюдают за жизнью этого мальчика в его стране. Если Терри останется доволен, это откроет им зелёный коридор. Если нет… Не будет этого. Карачун личным указом сгноит любого нарушителя своих планов. Всех соседей Терри уже проверили и взяли на карандаш, чтобы не дай бог никто не опорочил честь страны. Шизофреника из соседнего дома отправили на бессрочное принудительное лечение, алкоголика из 14-й квартиры тоже ликвидировали. На всякий случай, рядом с Терри не должно быть неблагонадёжных элементов. Ещё бы семья Терри приехала к нему в гости, познакомиться бы с ними лично, установить контакт. Карачун знал, что президент Франции является другом Оскара Шулеймана, а друг моего друга – мой друг. Франсуа не откажет тому, кто вхож в круг доверия Шулеймана. А Франция – один из двух мощнейших игроков на европейской политической арене, за ней подтянутся и другие. Связь с ярким, имеющим огромное влияние представителем европейской элиты давала и другие плюсы. В руках подобных Шулейманам семей сосредоточены огромные капиталы и влияние, они могут открыть торговые каналы даже без оглядки на правительство своих стран, могут вкладываться в интересные проекты, если им их смогут предложить. Золотая рыбка по имени Терри обязана исполнить его желание. Быть ему орудием в их руках. - Мальчик-мальчик, расскажи своим, кто на свете всех гостеприимнее, надежнее и перспективнее… В дверь постучали. Получив разрешение войти, перед Карачуном появился министр МВД. - Иосиф Гордеевич, нам искать Орлова? - Да. Вдруг Терриал проверит. И постарайся уж, чтобы этого Орлова по всей строгости привлекли, чтобы алименты достойные присудили, а не минималку. Чтобы он и подумать не смел об уклонении, - Карачун сжал в воздухе кулак, изображая ёмкое «взять за яйца». Расслабил руку. – Не мне тебя учить, как работать надо. - Будет исполнено, Иосиф Гордеевич. - И найдите ту, которая от него родила, - добавил Карачун. - Пусть ей помогут: выплаты, ясли, государственная няня. Что ей там надо. Некая очередная баба, которая родила и осталась ни с чем, Иосифа ничуть не волновала и жалости не вызывала. Но на её примере они могут показать, как заботятся о матерях и их детях. Пусть заграничный гость проверит и увидит, какие они хорошие. Эра обогащения верхушки, пока народ нищает, прошла, им можно доверять. Едва Терри вернулся домой и успел переодеться, к нему пришёл Арс. - Твоё кольцо, - он отдал Терри украшение, сохранившее свой изначальный вид. - Спасибо, - Терри забрал кольцо. – Как Миша? - В больнице сказали, что его жизни и здоровью ничего не угрожает, он не пострадал. - А палец? - Вывих. Терри кивнул. Хорошо, что Миша не пострадал, это бы внесло некоторую смуту в окончание недолгой истории их знакомства. Арс выдержал паузу и спросил: - Терри, что у тебя с Мишей? - В каком смысле? - Кто он такой, какие отношения вас связывают? - Арс, я уже отвечал на этот вопрос. Миша мой новый знакомый, я хотел продолжить общаться с ним, потому что он был мне интересен как простой русский парень, но больше не хочу, поскольку он не понимает моих особенностей и может нечаянно мне навредить. Больше мы не увидимся. - Терри, ты мне не лжёшь? – Арс внимательно на него смотрел. - Лгать главе своей охраны – это глупо, - ответил Терри, тоже не отводя от него прямого взгляда. – Как вы сможете меня защитить, если не будете располагать всей информацией? Терри здраво рассуждал. Он всегда был рассудительным и разумным, лишённым склонности многих деток богатых родителей ввязываться в неприятности. Но этот Миша всё равно не давал Арсу покоя. Он рождал вопросы, на которые Арс не мог ответить, и Терри ему не помогал. Откуда этот Миша взялся, как они с Терри познакомились? Неизвестно, непонятно. Миша будто с неба свалился. Кто он? Королевич Михаил Дмитриевич, 20-го года рождения. Родился в Санкт-Петербурге, проживал в районе Проспекта Просвещения, в возрасте восьми лет вместе с родителями переехал в Кировский район. Единственный ребёнок в семье. Унаследовал от бабушки по маминой линии трёхкомнатную квартиру в Москве, в районе Северное Чертаново, где и проживает в настоящее время. Был отчислен из университета после первого курса. Никуда больше документы не подавал, не работает. Собранное на Мишу досье не помогло прояснить ситуацию. Миша простой русский парень без чего-либо выдающегося за душой, коих в стране сотни тысяч. Что может связывать Терри с таким человеком? Почему-то не верилось, что всё именно так, как говорит Терри. Успокоение не наступало. Потому что… Потому что. Чуйка. Своей интуиции Арс привык доверять. - Ты останешься у меня? – спросил Терри, убрав кольцо на место. - Если ты не возражаешь. - Я хочу немного побыть один, - ответил Терри. – Можешь прийти ко мне на ужин и остаться на вечер. - А что будет на ужин? – уточнил Арс, он хорошо знал пристрастие Терри к питанию, на котором Арс бы вымер. - Я приготовлю для тебя мясо, - сказал Терри, он тоже хорошо знал, что Арс предпочитает есть и без чего совершенно не наедается. - Как я хорошо устроился, - усмехнулся Арс, глядя на Терри. – Не только зарплата отличная, но и кормят. Или мне достанется мясо, которое не доел гриф? - Именно, - улыбнулся Терри. – У меня нет другой говядины, кроме той, которая для Грифона. Но я достану для тебя свежий кусок. - Значит, до встречи, - заключил Арс, отходя к двери. – Я зайду к тебе через два часа, да? Терри кивнул. Через два часа будет как раз. За это время он успеет подзарядиться тишиной и одиночеством и заняться своими птицами. Терри выпил воды, посидел десять минут и поднялся на чердак. Покормил птиц, убрал за ними. Выглянув в окно, он снова увидел во дворе Мишу. Терри шумно выдохнул. Это уже начинало раздражать. Чего Миша сюда ходит? Ему здесь не место. Не сняв резиновые перчатки, в которых оттирал пол от птичьего помёта, Терри высунулся в окно и громко спросил: - Зачем ты опять пришёл? Миша поднял голову, нашёл его взглядом и крикнул в ответ: - Мой мотоцикл здесь остался! - Забирай его и уезжай. - А ты мне не приказывай, тоже мне принц заграничный нашёлся! – Миша всплеснул руками, буравил Терри хмурым, истово недовольным взглядом. – Меня этот твой в больничке оставил, мой моцик здесь, а денег на дорогу нихера нет! Мне сюда пришлось пешком пилять! - Почему ты не воспользовался общественным транспортом? - Ты в уши долбишься?! Денег у меня нет, не брал с собой! - В следующий раз тебе следует быть предусмотрительнее. Падла высокомерная, сидит в окне, жизни учит. Миша подхватил с земли камень и швырнул в Терри. Камень попал в окно третьего этажа, стекло вдребезги. - Блять, - выдохнул Миша, осознавая, что натворил. И Терри увидел, как открывается дверь подъезда и на улицу выходит Арс. Остановив на Мише взгляд, как прицел, Арс направился к нему. - Арс, стой! – приказал Терри. Арс остановился, обернулся к нему. - Арс, возвращайся домой, твоё вмешательство не требуется, - ровнее сказал Терри. В это время Миша предпринял попытку скрыться с места преступления. Арс его поймал, намертво удерживая. - Сбежать думаешь? Не получится, - произнёс он тихим, низким голосом и толкнул Мишу в сторону подъезда. Сунув ноги в обувь, Терри поспешил из квартиры. Перехватил Арса с Мишей на полпути. - Арс, отпусти его, - твёрдо сказал Терри, перекрыв им дорогу. Миша шипел и матерился, пытаясь выкрутиться из профессиональной хватки. Арс тяжело смотрел на Терри, не спеша повиноваться. - Терри, он бросил в тебя камнем. Я не могу оставить это без внимания. - Арс, я прошу тебя, отпусти его и не вмешивайся. Миша сейчас уйдёт. Да, Миша? – Терри выразительно на него посмотрел. - Чё за беспредел?! – ругался тот, брыкаясь. – Вы, блять, кто такие?! Что вы себе позволяете?! Думаете, всё вам можно, раз иностранцы?! - Миша сейчас уйдёт, - с нажимом повторил Терри. - Да уйду я! Отпусти, блять! Арс ослабил хватку. Получив волю, Миша взмахнул руками, тряхнул головой, отбросив с лица волосы и гневно раздувая ноздри. - Свидимся ещё, - сказал он в сторону Арса, лелея своё оскорблённое достоинство, и потопал вниз по лестнице. Проводив его взглядом, Арс дождался, когда внизу хлопнет дверь, и повернулся к Терри со строгим вопросом: - Что это было? - Арс, мне неприятно это говорить, но ты чрезмерно вмешиваешься в мою жизнь. Охрана должна реагировать, если я подаю соответствующий сигнал или же если мне угрожает прямая опасность, в таком случае вы можете не спрашивать моего согласия. Миша не представлял для меня опасности, я просил тебя вернуться домой, но ты этого не сделал. Ты слишком меня опекаешь. - Миша вёл себя агрессивно, - сказал Арс, стоя на своём. - Однажды папа сказал, что в отношениях двух мужчин возможны драки. Если я подерусь с моим партнёром, ты ворвёшься в нашу спальню и сломаешь ему руки? - Ворвусь, - ответил Арс. – Если тебя будут бить, мне будет плевать, кто он, я вмешаюсь. Такова моя работа, порогом твоей квартиры и спальни она не ограничивается. - Я не стану встречаться с тем, кто может поднять на меня руку. А обоюдная драка не будет тебя касаться, я могу за себя постоять. Ты можешь возразить, что один раз меня уже избили, но в тот день сложились несколько факторов, которые не позволили мне защититься. Больше я этих ошибок не допущу. Арс, не нарушай мои границы, не лезь туда, куда я тебя не зову. У меня не появится личная жизнь, если ты будешь так себя вести, потому что ты будешь всех от меня отпугивать. Да, Арс чрезмерно его опекал. Причём началось это не сразу. Постепенно, незаметно. Изначально Арс относился к Терри просто как к работе и не видел в нём ничего особенного, на его месте мог быть любой «объект». Его равнодушие довольно быстро начало истираться по мере того, как он узнавал тогда ещё пятнадцатилетнего Терри – мальчишку совсем, долговязого и белокурого, одновременно тихого и самобытного. Во Франции Арс был спокойнее, там была и другая охрана, была семья Терри. А здесь у Терри никого, только его личная охрана с Арсом во главе команды. С переездом его ответственность за Терри начала сгущаться смолой. - Ужин отменяется? – спросил Арс, полагая, что недовольство Терри им иного варианта не предполагает. - Почему? – а Терри так не думал. – Мы договорились поужинать вместе. Конечно, это же Терри. Если что-то запланировано, оно должно быть реализовано. Неважно, что между вами изменилось. У Терри чувства отдельно, разум отдельно. Полезное качество для будущего управляющего бизнес-империей. Ужин проходил спокойно. Терри рассказывал о встрече с Карачуном, о том, чем занимался после возвращения домой и до ужина, опустив связанный с Мишей промежуток, который Арс видел. - Когда ты уже наймёшь прислугу? – спросил Арс. - Я не спешу, потому что и сам справляюсь, но я найму. Мне нужен человек, который мне подойдёт. - Но ты этого человека не ищешь. - Пока не ищу, - подтвердил Терри. - Всё-таки надо твоему папе рассказать, как ты собственноручно полы отмываешь от куриного помёта, - улыбнулся Арс. - Среди моих птиц нет курицы, - сказал Терри и, отвернувшись к окну, подпёр ладонью подбородок. – Как там мои малышки?.. - Мне сложно понять твою безграничную любовь к птицам, - честно отметил Арс. - Тебе и не нужно понимать. Это моя любовь. Со своей стороны я не могу понять, как птиц можно не любить. Птицы – это самое лучшее, что есть в этом мире, - Терри заулыбался, глаза зажглись светом влюблённости, которую он пронёс через всю свою жизнь. - Говорят, любого человека можно представить как животное. Ты, определённо, птица, белый лебедь. Или жар-птица. - Жар-птица, - повторил Терри за Арсом, остановив взгляд на его лице. Улыбнулся. – Это птица из ваших сказок? - Да, золотого цвета волшебная птица. - Мой папа кот, Том тоже кот, Джерри крыса. А я уродился птицей, - Терри снова улыбнулся. – Как у Андерсона в «Гадком утёнке». - Только ты ни разу не гадкий утёнок. - Я знаю, - Терри положил столовые приборы в пустую тарелку. – Я к тому, что я тоже «другого вида». А ты какой зверь? - Я барс со шрамом через всю морду. - У тебя нет шрама, - Терри провёл взглядом по лицу Арса. - У моей сущности есть. А Миша собака сутулая. Прекрасному лебедю-жар-птице он не пара. Так подумал Арс.

***

Мира вернулась в Москву 31 августа и сразу завалилась к Терри в гости. Она хотела с порога начать вываливать на Терри впечатления от каникул, но, набрав воздуха, напоролась взглядом на его лицо и вместо того выпалила: - Терри, что у тебя с лицом? - Неудачно подрался, - ответил Терри и заправил за ухо прядь волос, закрыл входную дверь. - Ты и подрался? – Мира смотрела на него большими глазами, забыв обо всех других эмоциях. - Скорее, меня избили. Но он за это уже поплатился. - Тебя избили?! Кто? Терри, давай я папе скажу, ему по своим каналам легче будет найти эту сволочь, чем твоим. За тебя его на Останкинскую башню натянут! - Спасибо, не надо. Он уже наказан. Мира мялась на месте, забыв и разуться. Спросила со смесью искреннего заботливого волнения и жалости: - Тебя за внешность избили? - За ориентацию. - За ориентацию? – воскликнула Мира. – Я бы его собственными руками бензопилой разделила на части! - Какая ты кровожадная, - улыбнулся ей Терри, встав ближе. - Я люблю тебя. Никто не в праве тебя обижать. Только я, - Мира с хитрой улыбкой легонько толкнула Терри локтем в бок. И снова стала серьёзной, встревоженной. – Терри… - она встала перед ним, осторожно взяла его лицо в ладони, разглядывая и бережно касаясь кожи кончиками пальцев. – Как же так?.. Я рада, что ты переехал в Россию. Но тебе здесь не место. Ты ещё и поселился в этом районе, в обычном доме. - Что не так с этим районом и домом? - То, что он обычный, - Мира убрала от Терри руки. – Здесь живут бедные и злые люди. - Мира, - Терри улыбнулся. – Отсутствие высокого статуса и богатства не обязательно означает то, что человек плохой. Том когда-то тоже был обычным парнем, он даже в школе не учился. - Но ты не можешь отрицать, что Том не самый развитый человек, - заметила в ответ Мира. – Эти обычные бедные люди ограниченные, агрессивные, а ещё у них куча комплексов, отчего они злятся ещё сильнее. - Я слышал, что бедные могут ненавидеть богатых, но я впервые слышу, чтобы богатые ненавидели бедных. - Я их не ненавижу. Я не хочу, чтобы они были рядом со мной, и твоё лицо, - Мира обвела Терри пальцем, - доказывает, что я правильно думаю. - Мира, - Терри вновь улыбнулся, взял её за руку, прикрыв сверху второй ладонью. – Моё лицо доказывает лишь то, что мои навыки самообороны недостаточно развиты, я не среагировал должным образом. - Терри, давай вернёмся домой? – Мира заглянула ему в глаза. – То есть во Францию. Тебе здесь опасно, я беспокоюсь за тебя. - Мира, я хочу быть здесь. Один случай не показателен. - А если ты влюбишься в обычного русского парня? – Мира эмоционально вбросила весомый аргумент. – Это будет катастрофа! Ты ведь не хочешь вливаться в нашу тусовку, а где ещё ты можешь встретить кого-нибудь нормального, по себе? Правда, у нас там геев нет… Есть только один по девушкам и парням, но у него садистские наклонности. Не нужен тебе такой. - Видишь, не только «обычные люди» могут быть плохими, - Терри снова улыбнулся подружке и сделал жест рукой. – Проходи. Избавившись от босоножек, Мира вслед за Терри прошла в гостиную и села на диван. Терри сел рядом, смотрел на неё с улыбкой уголками губ. - Пока ты не пришла, я не чувствовал, как сильно по тебе соскучился, - сказал он и обнял Миру. - Как-то обидно звучит, что ты ничего не чувствовал в моё отсутствие, - отозвалась та, ответив на объятие. - Я очень сильно тебя люблю, - Терри улыбнулся, со всей нежностью глядя ей в глаза, и поцеловал в щёку. И обнял за плечи. – Расскажешь, как отдохнула? Мира с готовностью засияла и начала рассказ о чудесных днях, проведённых под жарким солнцем. - Зря ты со мной не поехал. Там такие горячие парни были, - сказала она с неподдельной улыбкой. - Ты о том мулате, который был рядом с тобой на фотографии? - И не только, - лицо Миры тронула капелька смущения в противовес бесстыдным глазам. – Это были потрясающие каникулы. В следующий раз ты поедешь со мной, иначе я обижусь. - Я уже пообещал, что в следующий раз поеду, - Терри мягко улыбнулся. - Ловлю тебя на слове, - Мира важно подняла палец. – А когда ты пойдёшь со мной на тусовку? - На этот вопрос я не могу дать ответ. Ты ведь знаешь, я не любитель вечеринок. - Ты ни разу не пробовал, - возразила Мира, вздёрнув брови. - Я там никого не буду знать, там будет громко и пьяно. Я не думаю, что мероприятие данного типа может быть мне чем-то полезно, - отвечал Терри. – Мира, я не тусовщик, мне другое интересно. - Я знаю. Но ты должен хотя бы один раз сходить со мной. Между прочим, меня о тебе уже спрашивают, - Мира положила ногу на ногу, поправила подол розового платья длиной чуть выше колен. - Все хотят с тобой познакомиться. - Я подумаю, Мира, - кивнул Терри. – Но я ничего не обещаю. - Пойдём, - Мира обвила его руками за шею, уложила подбородок на плечо, снизу заглядывая в глаза. – Хотя бы на большую тусовку сходи со мной: на вечеринку по случаю начала учебного года, она будет в следующую субботу, или на хэллоуинскую вечеринку, в этом году она будет длиться с десяти вечера до шести утра! - Я ночью сплю. Миша вздохнула, отстранилась от него и погладила по голове: - Зануда ты. «Заёба», - прозвучало в голове голосом Миши. Терри мимолётно свёл брови и спросил: - Мира, что означает «заёба»? Как носительница языка она должна знать точное определение. Мира удивлённо посмотрела на Терри: - Заёба? Откуда ты взял это слово? - Услышал от одного человека. Я не прогуглил, потому что забылось, а сейчас случайно вспомнил. Ты знаешь, что оно означает? Мира ненадолго задумалась и дала ответ: - Вроде бы это синоним зануды. Терри задумался. Мира не впервые называла его занудой, но она это делала любя. Но Миша чужой ему человек, едва ли он закладывал какой-то скрытый смысл в своё «заёба». Неужели он вправду нудный? Впрочем, неважно. Стесняться себя и меняться Терри не собирался, если кому-то что-то не нравится, каждый волен уйти из его жизни. - Мира, ты говорила о хэллоуинской вечеринке, - сказал Терри. – У вас тоже отмечают Хэллоуин? - Да, - ответила та. – У нас долго не отмечали Хэллоуин, потому что политика была направлена на то, что нам нужно всё наше, не иностранное, и была мода на религию, а Хэллоуин – это же бесы всякие, тёмные силы. А сейчас мы возвращаемся к тому, что было когда-то, ещё до нашего рождения, и снова его празднуем. - Как может быть мода на религию? – удивился Терри. – Она не может быть в моде или нет, религия – это духовное. - Может, - улыбнулась Мира. – У нас так всегда: церковь то имеет силу, то утрачивает влияние. Сейчас церковь снова потеряла право голоса в решении важных вопросов. - Странно. Это неправильно, государство не может указывать людям, верить им или нет, и не может использовать церковь в своих целях. Мира пожала плечами. Она ничего странного в этом не видела. У неё и семья переобувалась под правительственную линию: во второй половине двадцатых годов папа начал показательно посещать храмы, мама вместе с ним, оставляя дома броские драгоценности и скромно покрываясь платком, маленькую Миру тоже с собой брали; Пасху отмечали, Рождество, на Крещение окунались, только Миру освобождали от погружения в ледяной прорубь, потому что ей ещё рожать, вдруг застудит что и забеременеть нормально не сможет. А сейчас Егор забыл и о церкви, и о вере, которой в себе никогда не имел. - Хэллоуин – это интернациональный праздник, мне это не очень интересно, потому что его я могу отметить и дома, - сказал Терри. – Я бы хотел принять участие в каком-нибудь именно вашем празднике. Если что-то подобное будет, пригласишь меня? - Эм, - Мира задумалась, прикусила губу. – Какие у нас национальные праздники? Пасха, Масленица… - Пасху отмечают во всех христианских странах, - улыбнулся Терри. – А Масленица – это тот весенний праздник? Это интересно. - Хочешь поучаствовать в сжигании чучела? – Мира тоже, смешливо улыбнулась. - Почему нет? Если это ваша традиция, я хочу попробовать. - Ещё на Масленицу пекут и едят блины, - просветила Мира. – Там какие-то поверья есть насчёт блинов, но я их не знаю. - Нужно будет узнать, я подготовлюсь перед праздником. Мира вообразила себе тусовку в стиле Масленицы. Как это организовать? Нелепица какая-то представлялась. Мира не в первый раз поёрзала, и Терри обратил на это внимание: - Мира, тебе некомфортно? – спросил участливо. - Комфортно. Не в этом дело. У меня чешется. Там. - У тебя зудит промежность? - Терри! – Мира округлила глаза. – Зачем так прямо? Терри посмотрел по сторонам и сказал: - Здесь никого кроме нас нет. - Здесь есть ты, я, и мне уже стыдно, - ответила Мира и, сжав сложенные друг на друга ноги, снова поёрзала, на секунду мучительно скривившись. - Мира, у тебя был защищённый секс? – серьёзно спросил Терри. - Да. Только с одним нет. Но они все были чистые, я уверена. Наверное, это просто… - Мира отвела взгляд и так и не смогла придумать, по какой благовидной причине у неё может чесаться самое нежное место. – Ерунда какая-то. - Мира, ты не можешь быть в этом уверена. Болеют венерическими заболеваниями не только маргинальные личности, по которым сразу видно, что к ним лучше не приближаться, но и благополучные люди, молодые, красивые. Тебе нужно сдать анализы, - Терри, поддерживая, положил ладонь подруге на плечо, ничуть не чураясь того, что она может быть больна. - Лучше не трогай меня. Вдруг я заразная? – Мира отклонилась в сторону и всхлипнула. – Вдруг я теперь сифилитичка? - Сифилис не передаётся через прикосновения, и он успешно лечится, как и прочие половые инфекции, - ответил Терри и взял её за руку. – Прежде всего нужно пройти обследование, потом врач назначит тебе лечение, и всё будет хорошо. И впредь будь осторожнее. - Какой врач? Венеролог? Он же как гинеколог, я не хочу к нему идти. - Мира, это необходимо. А что плохого в гинекологах? - Всё, - запальчиво ответила Мира. - Они смотрят прямо туда, трогают там и осуждают. - Врач не имеет права осуждать, это грубое нарушение врачебной этики, - убеждённо сказал Терри. - Но они это делают, - Мира скрестила руки на груди и надула губы. – У тебя нет этой части тела, ты не поймёшь. - Я понимаю, что гинеколог – такой же врач, как и все остальные. Для мужчин аналогичный врач – андролог. Мира, тебе обязательно нужно к врачу, - мягко попросил Терри. - Хорошо, - со вздохом согласилась Мира и повернулась к нему всем телом, упёршись коленом в его колено. – Ты сходишь со мной? - Чтобы посмотреть на тебя без трусов? - Чтобы поддержать. Я одна не хочу, мне страшно и неловко. Тебе необязательно смотреть, как мне будут проводить осмотр, ты постоишь в стороне. - Хорошо, я схожу с тобой, - согласился Терри. - Ты меня запишешь? – Мира умоляюще на него смотрела. – На своё имя. Я не могу пойти к венерологу, если папа узнает, в следующий раз я смогу повеселиться лет в тридцать. - Мира, как я могу записаться за тебя? Мы разного пола. - Ты запишись, а мы вместе зайдём и на месте всё объясним, если что, заплатим доктору. Пожалуйста… - протянула Мира. Разве же Терри может ей отказать? Тем более когда любимая подруга в беде. - Хорошо, я запишусь к венерологу и свожу тебя, - кивнул Терри. - Ты самый лучший, - Мира просияла и повисла на его шее с объятиями, хотела расцеловать, но осеклась. – Нет, пожалуй, я пока не буду тебя целовать… Мало ли… - она отсела. – Терри, я останусь у тебя до визита к врачу? Если мои заметят, что я чешусь, я пропала. Я не уверена, что смогу отолгаться. - Да, оставайся. Мира улыбнулась, а затем снова поморщилась, ёрзая на сиденье дивана. - Мира, можешь почесаться, я тебя не осужу, - сказал Терри. Мира опустила взгляд к подолу своего платья, подняла и снова опустила, решая дилемму. - Я пойду в ванну, - она встала. – Мне как-то неловко чесать при тебе свою «розу». Терри улыбнулся, обернулся вслед за ней и отвернулся. За закрытой дверью ванной комнаты Мира провела почти десять минут, отвела душу. Они провели день вдвоём, а ночью, когда Терри засыпал, Мира пришла в его спальню и в темноте забралась в кровать. - Терри, я посплю с тобой? Я в одиночестве начинаю думать. А вдруг это навсегда? - Хорошо, ложись, - Терри подвинулся. – Но, Мира, пожалуйста, не делай ничего, что может подвергнуть меня опасности, мы не знаем, что с тобой и насколько оно заразно. Мира кивнула и улеглась. Терри успокаивающе погладил её по волосам и обнял со спины. Наверное, даже если бы знал, что точно заразится, просто проведя ночь в одной постели, не бросил бы её. Она же его Мира, они почти всю жизнь провели вместе в радостные и сложные времена. Мира нашла его руку на своём животе и накрыла ладонью, прогнулась в пояснице, прижавшись ягодицами к паху Терри. - Ой, прости. Привычка. Мира отодвинулась и настроила себя на сон. Продержалась не долго. - Я завтра не поеду в университет, - негромко сказала она. - Я поеду. Подождёшь меня дома? - Хорошо. Может быть, приготовлю обед к твоему приходу. Может быть, сожгу квартиру, - Мира ярко улыбнулась, кулинар из неё ещё тот, что для Терри не секрет, она и не хотела учиться, не видела смысла. - Не надо сжигать мою квартиру. Квартиру мне не жалко, но у меня тут птицы. - Значит, буду готовить коктейли. Надо же отметить твой первый день в университете. - Только если безалкогольные. Я не пью, тебе тоже не стоит пить алкоголь, возможно, тебе придётся пройти медикаментозное лечение.