Французский принц

Чувствовать ещё не значит жить И тобой болеть. Пишет кисть её последний штрих, Поздно сожалеть.

Wildways,Polnalyubvi, Ветивер©

Что-то шло не так. Во время мастурбации Терри фантазировал об Арсе. Его образ просочился откуда-то из тёмных уголков, и Терри из любопытства позволил ему остаться. И теперь лежал в смятении. Сильные руки с канатами вен, которых никогда не знал на себе в сексуально-романтическом смысле; крепкая шея, наверняка горячая, бьющая скорым пульсом, если к ней прижиматься губами; привычный запах средств для бритья. Такая яркая сцена – как радостно ошалевший от адреналина спрыгнул с мотоцикла и обнял Арса, который сопровождал его на выезде на трассу для мотокросса. Как прижался к его объёмной, рельефной груди, и в нос проникла нотка пота в запахе Арса. Эта нотка, ах, эта нотка вспомнилась и обратилась пьянящей сладостью. Вроде бы ничего не почувствовал тогда, а сейчас хотелось ощутить это ещё раз. И фантазия не укладывалась на дно. Руки, тело, всё то, что он себе вообразил. Терри прикусил губу. Желание снова зарождалось в едва разрядившемся теле. Ему всегда хватало одного раза, но, кажется, эти нормы отходили в прошлое. Его потребности начали меняться с переездом. Многое изменилось. Терри коснулся растревоженного пальцами входа и повернул голову к коробке на прикроватной тумбочке. Если сейчас использует игрушку, оргазм будет ярким. Чувствовал, как чувствительно внутри. Хотелось. Значит, не нужно себе отказывать, нужно привыкать к своим новым потребностям. Продолжение эксперимента – ещё раз кончить, думая об Арсе. Терри запустил руку в коробку. Хотелось большего, если быть с собой честным. Терри никогда себе не лгал, но может ли он себе это позволить? В руку лёг тёмно-синий дилдо с бархатисто-матовой поверхностью, тот, который ни разу не использовал. Это противоречило его идеалам и чаяниям. Но хотелось почувствовать. Впрочем, игрушка в диаметре всего три сантиметра, два пальца едва ли меньше. Что ему мешает последовать своему желанию? Кроме собственных ограничений. Но, раз они начали жать, пришло время их раздвинуть. Терри подцепил флакон с дозатором, что лежал рядом, обильно смазал гладкую, мягко-приятную на ощупь игрушку, добавил геля на себя снаружи и, медленно и осторожно введя два пальца до второй фаланги, внутри. И приставил игрушку, с выдохом мягко надавил, преодолевая слабое сопротивление разогретых мышц. Первое проникновение вызвало изумление, восторг, бурю эмоций силой на грани оргазма и счастье, странное счастье в груди от того, что подчинился своей природе. Терри прикусил губу, вжавшись затылком в подушку, и обхватил влажной от смазки ладонью снова возбуждённый член. И аккуратно двинул игрушкой, которая не имела никаких дополнительных функций, лишь механически стимулировала. Всего три сантиметра, в длину восемнадцать, но Терри ввёл дилдо лишь наполовину. А какие ощущения. И деликатного обращения с собой немного мало. Терри плавно ускорял движения, второй рукой лишь сжимая член. Этого хватало, чтобы чувствовать ярко, полно и немного удушливо. Оргазм быстро начал подступать, Терри его оттягивал, останавливался, малодушно желая дольше насладиться бурлящим в крови гормональным коктейлем. Обычно так не делал. Обычно его целью была разрядка, поскольку именно она нужна испытывающему возбуждение организму. Но и это утрачивало актуальность, просто кончить мало, он желал глубокого чувственного наслаждения. Такого глубокого, какое можно получить лишь с другим человеком. С этой мыслью его прострелило оргазмом. Терри осторожно вытянул дилдо и упёрся взглядом в потолок. Вторая разрядка принесла опустошение. И мысли, мысли. Что с ним? Кроме того, что ему восемнадцать. Неужели он вправду хочет Арса и с этим ничего не поделать? Терри хорошо относился к Арсу, по-своему его любил, и тот отвечал ему тем же, их отношения можно назвать близкими, товарищескими, но в их взаимодействии всё равно красной нитью тянулась неравность: телохранитель и тот, кого он охраняет. Фильм «Телохранитель» - известная, классическая уже история любви, но… Но – что за мысли? Арс же не может быть его тем самым? Нет. Терри не любил его как мужчину, с которым хочет провести всю свою жизнь. Терри его хотел. А он всегда думал, что захочет лишь того, кого полюбит. Чтобы не похоть, а того самого человека полюбило его сердце, его глаза, его кожа, и всё тело целиком чтобы отдавалось без остатка и брало взамен, познавая космические грани близости, недоступные тем, кому не повезло любить. Терри привык к равновесию в жизни и в себе. Его разум и чувства существовали раздельно, но всегда пребывали в гармонии. Его жизнь всегда была определённой, разбитой на этапы, его мысли и чувства не были подвержены перепадам, пикам и критическим спадам, они ровно текли в заданном направлении. Терри не всегда правильно понимал других людей, но себя понимал прекрасно, кристально ясно. У него никогда не было от себя секретов, не было того, в чём стеснялся себе признаться, что в себе отрицал. Его жизнь всегда была определённой, понятной, в чём чувствовал себя очень комфортно. Но сейчас гармония нарушилась. Незыблемое равновесие его жизни пошатнулось, что сбивало с толку и вызывало растерянность. Терри не знал, что делать с диссонансом в себе, где разум и чувство вошли в противоречие. Не имел подобного опыта. Всего однажды чувства Терри вспенились и полились наружу неконтролируемой лавой. Но и тогда его чувства и разум были заодно. Том всё-таки написал свои мемуары, над которыми работал годами, Терри их читал и в двенадцать лет, дойдя до пятой книги, где описывалось, как на самом деле произошло то, в чём Том ему признался: «Это я виноват в том, что случилось с твоей мамой», взорвался. От того, как это цинично, низко, подло, бессердечно. Том сделал его маму разменной монетой, сломав ей жизнь, ради своего «задеть Джерри хоть чем-то, чем могу». И никакая совесть его за это не мучила. Терри закатил скандал, едва не матом покрыл Тома, непримиримо кричал, чтобы он уходил, что не желает жить с ним в одном доме. Иначе он сам уйдёт из дома. Ему слишком тесно под одной крышей с косвенным убийцей мамы. Подростковый возраст у Терри вообще сложно проходил, особенно ранний. Так продолжалось две недели. Том старался с ним не пересекаться, но Терри всё равно знал, что он здесь, Терри всё равно его видел и всякий раз нападал. Не мог иначе. Терри бесконечно любил папу, не представлял своей жизни без него, без дедушки Пальтиэля и всех родных, которых бы у него не было, если бы не мамина болезнь, и всё слабее, отдалённее помнил, как жил с мамой, ведь покинул ту жизнь в совсем маленькие три с половиной года. Но также он любил маму, любил память о ней, когда она ещё была здорова и они были вместе, любил её нынешнюю просто за то, что она – его мама. И в свои юные годы готов был ожесточённо её отстаивать, пусть это уже ничего не изменит. Это месть за маму, за её разрушенную жизнь. Папа встал на его сторону, и Том с опущенной головой ушёл, переехал. Терри ещё бросил ему вслед, что им с папой такие люди не нужны. А перед тем Оскар поговорил с Томом, они договорились, что это временная, но неизбежная мера. Терри остывал полгода, в это время папа и Том встречались, как придётся, не попадаясь ему на глаза. Ему не было стыдно ни тогда, ни до сих пор, но стало жалко папу, которому осложнил жизнь, портил его счастье. Том вернулся домой. Какое-то время Терри держал с ним дистанцию, но постепенно принял. Каким бы ни был Том, папа его любит, папа с ним счастлив, и Тома нельзя назвать однозначно плохим человеком. Воинственность отпустила, гормоны ушли в следующую фазу. А потом мама умерла, и всё это стало неважным. Папа любит Тома, у Терри другая жизнь, совершенно не та, которую жил бы с мамой, и там, на небесах, маме не будет лучше от того, что он из принципа ненавидит. Они больше не возвращались к этому вопросу, лишь однажды Терри сказал Тому, что понимает, почему он так поступил, и не держит на него зла, и папа поговорил с Терри ещё в тот вечер, когда Том вернулся, они откровенно всё обсудили. Терри был благодарен папе за то, что он не стал перемалывать этот вопрос больше необходимого, не отправил его на дополнительную психотерапию, чтобы проработать негативные чувства, а тогда, в острый момент, поддержал и не ругал за то, что он, ребёнок, лезет во взрослые отношения. Папа поверил, что ему не нужна ни профессиональная, ни родительская помощь, чтобы с этим справиться, и Терри в свою очередь его не обманул и ничего в себе не давил. Он отпустил, перерос. Но не забыл. А сейчас… Что ему делать с противоречием в себе? Мечта об одной-единственной любви на всю жизнь напоролась на острую грань грубой реальности, в которой существуют не только высокие чувства, но и бессмысленная похоть. Где-то подтекало чёрными чернилами. Капало на нервы. Терри не знал, как существовать растерянным, без чёткой уверенности, что ему нужно и куда за этим идти. Его функциональность прямо зависела от внешней и внутренней определённости. Разум, сердце, тело. Терри ходил по квартире, задавал себе вопросы, чтобы понять, но не на все находил ответы. Терри позвонил папе. К кому ещё обратиться, если не к самому родному, самому умному, умудрённому обширным разноплановым опытом человеку? - Папа, у тебя ведь было много партнёров до Тома? – спросил Терри. - Партнёров у меня было немного, - поправил его Оскар. – Много у меня было партнёрш, даже очень. - А ты не жалеешь об этом? - Нет, - Оскар пожал плечами. – С Томом я понял, что все те мои связи были пустыми, пресными, но я никогда не хотел изменить своё прошлое, это не имеет смысла. Терри нисколько не осуждал разгульный образ жизни, который папа вёл в молодости, но не мог его понять, его сердцу другое мило. Но, возможно, сейчас он близок к постижению понимания, как никогда. - Папа, я оказался в сложной ситуации, я в смятении, - сказал Терри, переходя к тому, в чём хотел получить папину помощь. - В чём дело? Что тебя тревожит? - Один человек вызывает во мне влечение, - Терри отвёл взгляд. – Я игнорировал свои желания, но это уже невозможно. Не нужно их игнорировать, потому что… они есть, мне нужно что-то решить. - Что решить? – уточнил Оскар, внимательно его выслушивая. Терри посмотрел на отца на экране ноутбука: - Я всегда хотел физической близости лишь по любви, с тем человеком, который будет моим тем самым, единственным. Я по-прежнему этого хочу. Но одновременно я хочу… я хочу сексуального контакта с другим человеком. Моё тело этого хочет, а разум нет. Наверное, сознательно я этого не хочу, я уже не уверен наверняка. Я столкнулся с диссонансом и не знаю, как поступить. - Терри, прежде чем я дам тебе совет, скажешь, кто он? - Это Арс, - ответил Терри. - Арс? Твой Арс, из охраны? - Да, это он. Папа, я понимаю, что тебя едва ли радует то, что меня привлекает мужчина почти в два раза старше… - Ещё и телохранитель, - добавил Оскар к словам сына. – Но ладно, я не буду резко высказываться, это твоя жизнь и твой выбор. - Спасибо, пап. Я не хочу тебя расстраивать, но я не уверен, что смог бы послушаться и отказаться от своего желания. Оно за пределами моего сознательного контроля. Оскар улыбнулся сыну, он знал, что Терри уже не тот мальчик, который ловил каждое его слово и слушался. Окончательно понял это после того, как Терри вопреки их уговору сбежал на гонку. Характер и стержень Терри могли проявляться и в пику ему, и это не плохо. Таков естественный ход вещей, в своё время дети отделяются от родителей. - Папа, я в смятении, - сказал Терри через паузу. – Что мне делать? Я хочу, но я хочу телом, а разумом я хочу сохранить себя для любви. - Терри, ты можешь комфортно жить, отказывая себе в исполнении своего желания? – спросил в ответ Оскар. - На данный момент нет. Это противоречие нарушает мой покой. - А если ты переспишь с Арсом, ты будешь чувствовать себя лучше? - Я не знаю. Мне сложно себе это представить. Я всегда думал, что мой сексуальный дебют случится по любви, после долгого знакомства, в серьёзных отношениях, то есть нескоро. Только фантазировал о близости с Арсом, и ему очень, очень понравилось. Терри смутился собственной мысль. Как сложно быть восемнадцатилетним парнем! - Папа, мне хочется отпустить себя и попробовать, - добавил Терри. – Но я не думаю, что это правильно, я всю жизнь был убеждён, что у меня будет один партнёр на всю жизнь, а если я это сделаю, так уже не будет. Тот, кого я полюблю, будет вторым, я никогда не смогу сказать, что он единственный. - Терри, секс по любви – это действительно особенная форма близости, но в целом секс – это просто секс. Наличие сексуального опыта не изменит тебя и не оставит на тебе следов. Тебе не нужно об этом беспокоиться и загонять себя в рамки, даже в собственные. - А если я пожалею? Я никогда не смогу вернуть себе отсутствие опыта. Или-или – как сложен выбор. Как сложно в непривычном состоянии неопределённости. - Лучше пожалеть о сделанном, чем о несделанном, - сказал Оскар. – Я, конечно, не отражение всего человечества, но мой опыт показывает, что жалеть о сделанном и не приходится, всё оказывается для чего-то нужно. Да даже если и нет – зачем жалеть о том, что уже случилось? - Папа, ты думаешь, что мне стоит вступить в связь с Арсом? - С моей стороны было бы странно подталкивать тебя к сексу, - подметил Оскар с усмешкой. – Моя позиция нейтральная. Но я вижу, что ты колеблешься из-за своих установок, поэтому скажу так – если хочешь переспать с ним, переспи, если нет, то нет, и помни, что ты можешь изменить своё решение завтра, через неделю, через два месяца, ты не обязан быть верен сделанному выбору, если он перестанет тебя устраивать. Пусть я предпочёл бы, чтобы ты выбрал себе в партнёры ровесника, Арс тоже не худший вариант. Он тебя не обидит, поэтому я спокоен. А если обидит, им займётся уже моя команда. - Арс хорошо ко мне относится, я ему доверяю. Оскар кивнул и сказал: - Посмотри на меня, у меня было бесчисленное множество сексуальных связей, и это не помешало мне найти свою любовь. Одно вовсе не противоречит другому. - И ты вправду никогда не думал, что хотел бы иметь меньше опыта? - Однажды я сказал, что на примере Тома понял, что не стоит спешить с началом сексуальной жизни, потом эта жизнь ярче получается, - Оскар снова усмехнулся. – Я ведь начал в пятнадцать, а подростковый секс – это, на самом деле, ерунда. Но я никогда не жалел о прошлом, более того – если бы у меня не было обширного опыта, у меня с Томом возникли бы проблемы. - Два девственника могут вместе учиться, вместе познавать новую для себя сторону жизни, - высказал своё видение Терри. – По-моему, это красиво. - А могут навредить друг другу, - подметил Оскар. - Папа, ты считаешь, что мне нужен опытный партнёр? – уточнил Терри без какого-либо негатива. - Тебе нужен тот, кого ты выберешь, - исчерпывающе ответил тот. - Я никогда не мечтал, чтобы тот, кого я полюблю, тоже был девственником, - задумчиво поделился Терри. – Для меня это неважно, главное, что потом буду только я. - Да. Так и о себе думай. Однажды ты встретишь своего человека и остановишься на нём, а до того можешь делать, что хочешь. - Жаль, что я не могу мыслить так же свободно, как ты, - Терри мягко улыбнулся. - Ты и не должен, ты другой человек. - Папа, а Том ведь жалеет о том, что ты был не первым его мужчиной? – лицо Терри приобрело серьёзное выражение. – Я знаю, что жалеет, он хотел бы никого до тебя не знать. Получается, можно пожалеть? - Терри, у Тома был такой опыт, что неудивительно, что он хотел бы дожить до меня без него. Если бы Том по своему желанию с кем-то переспал, не думаю, что он бы так загонялся. Хотя не факт. Терри, Том очень замороченный, у него куча тараканов, тебе не нужно на него равняться. - Равняться вообще ни на кого не нужно, - Терри подпёр голову рукой. - Правильно. Что бы ты ни выбрал, главное, будь благоразумным. - Да, пап, я знаю, что секс должен быть исключительно безопасным. - И никогда не забывай, что партнёр обязан уважать твои границы, если тебе что-то не понравится и он не послушает тебя с первого раза – вставай и уходи. - Да, я тоже так думаю, на иное я не соглашусь. Терри чуть помолчал и улыбнулся папе с ноткой грусти: - Жалко, что я не могу тебя обнять, - как всегда обнимал, когда они разговаривали хоть о простом и будничном, хоть о сложном. – Я обязательно приеду зимой. - Раньше не сможешь вырваться? – поинтересовался Оскар. - Вряд ли, - Терри отрицательно покачал головой. Уже понял, что с нынешними нагрузками едва ли сможет вырываться домой вне каникул. Конечно, мог бы летать к семье на выходных, личный самолёт всегда его ждёт, но это будет постоянными встрясками. В будущем привыкнет к постоянным перелётам между странами, придётся привыкнуть, поскольку как минимум поначалу не сможет в девяноста пяти процентах случаев руководить и договариваться удалённо, как делает папа, а пока можно себя пощадить. - Может быть, мы к тебе в гости приедем? – спросил отец. - Я буду рад вас видеть, - Терри улыбнулся. – Но у меня мало свободного времени, большую часть дня я не смогу быть с вами, что будет не очень комфортно. - Пока ты будешь занят, я буду выгуливать Тома по Москве, он это любит, - Оскар с легкостью нашёл решение, усмехнулся. – В университет с тобой схожу, посмотрю, где и с кем ты учишься. - Лучше не надо, - улыбка Терри стала шире. – Если тебя увидят в университете, то все всё поймут. Разговор с папой не дал той однозначной ясности, на которую Терри рассчитывал, но всё-таки помог. Помог посмотреть на свою ситуацию под другим углом и понять, что если он откажется от своих идеалов, то это не станет катастрофой. Даже если потом пожалеет, это не будет катастрофой. Если привычные рамки и установки перестали быть комфортными, значит, пришло время их изменить. Делать это страшно, Терри даже перемены в своей жизни планировал заблаговременно. Но страшнее жить не так, как тебе хочется, это нечестно по отношению к себе. Кому он должен, кроме себя? Никому. Терри имеет право внести в свой план коррективы, если такова его потребность. Терри выписал в две колонки «за» и «против» секса с Арсом. В каждой получилось всего по одному пункту. За – он сделает то, чего хочет. Против – его мечта, что познает сексуальную близость с тем, с кем будет связан любовью на всю жизнь, уже никогда не исполнится. Терри упорно не учитывал то, что это зависит не от него одного, что Арс любит женщин и уже говорил, что не согласился бы с ним. Порой в нём включался эгоцентризм, исключающий возможность других людей чувствовать, думать, вести себя отлично от него. Терри искренне забывал о том, что у другого человека может быть своё мнение. Что нормально для аутиста. А если выключить мысли, закрыть глаза и вдуматься в себя? Каков будет ответ? Самый честный, потаённый. Внутри себя мы ведь всегда знаем, чего хотим. Терри открыл глаза, посмотрел в дверной проём. Он хочет пойти к Арсу. Значит, так и нужно поступить, нужно себя отпустить. Терри позвонил Арсу, спросил, можно ли к нему зайти, и, получивположительный ответ, уверенно пошёл к входной двери. Спустился на четвёртый этаж. Дверь в квартиру Арса уже не заперта. Терри переступил порог. - Привет, - сказал он, упёршись в лицо Арса взбудораженным взглядом. - Привет, проходи. Ты ко мне по делу или за компанией пришёл? – поинтересовался тот, закрыв входную дверь. - И то, и другое. Арс кивнул, прошёл мимо него и обернулся: - Я чая хочу выпить. Будешь? Терри отрицательно покачал головой. Прошёл за Арсом на кухню, остановился у стола. Арс поставил чайник кипятиться, выставил из шкафчика на тумбу тёмную чашку, опустил в неё чайный пакетик. Терри наблюдал за его движениями, под его чёрной футболкой перекатывались крутые мышцы, напрягался бицепс, когда Арс сгибал руку. Он такой… в голове каруселью прошли эпитеты «сильный», «большой», «зрелый», но осталось слово «свой». Понятный, уютный. Может быть, это и есть те самые чувства, если так чувствуешь? Если с этим человеком тебе комфортно на сто процентов. Нет, чего-то не хватало. Не хватало яркости, эмоционального надрыва и трепета. Когда смотришь на человека, и глаза светятся. У Терри на Арса глаза не горели, а темнели от совсем другого чувства. Просто влечение. Терри всегда думал, что ему нужно другое, но тело его хочет бывалого тестостеронового самца. Банально. Залив кипяток, Арс взял чашку, и они вместе перешли в гостиную, сели на диван. - Ты сегодня молчалив, - заметил Арс. - У меня есть для того причина, - ответил Терри, сидя с прямой спиной. – Арс, помнишь, я сказал, что ты меня возбуждаешь? - Помню. - Моё влечение к тебе продолжается и усиливается. Я принял решение: я хочу реализовать своё желание. Арс едва заметно повёл бровью и отпил горячего чая. - Терри, ты предлагаешь мне переспать? – спросил он. - Да. Если ты не против, - Терри ничего не смущало. – Но проникающий секс у нас сегодня будет вряд ли, для меня это будет первым опытом, а перед первым разом нужно основательно подготовиться. Я не думаю, что ты сможешь сразу достаточно меня подготовить, чтобы я смог тебя принять и получить удовольствие. И взгляд опустился ниже линии ремня. Интересно, какой у Арса член? Хотелось узнать, не только визуально. - Так меня ещё никто не снимал, - сказал Арс и проследил застывший от интереса взгляд Терри. – Терри, ты серьёзно? - Да, - Терри посмотрел в его лицо. - Ладно, - Арс поставил чашку. – Давай. Терри придвинулся к нему, заглянул в глаза. Решение уже принято, осталось лишь претворить его в жизнь. Терри медленно наклонился к лицу Арса. Сердце набирало обороты от мысли, что сейчас это случится, его первый поцелуй. Но так и застыл, уже разомкнув губы, в паре сантиметров от губ Арса. Что-то внутри тормозило, грузом держало от уверенного движения вперёд, к преодолению черты, которую никогда не переступить в обратном направлении. Первый поцелуй бывает раз в жизни. Его первым будет Арс. Терри почти коснулся, чувствовал ровное горячее дыхание и не смог преодолеть последний рубеж, вдруг восставшее внутреннее сопротивление, что говорило: «Я не хочу». Чётко понял, что не может. Не может он целоваться без любви. Арс выжидательно на него смотрел, его лицо выражало каменное спокойствие, ни единый мускул не дрогнул. Может быть, можно без поцелуев? Только это перекликается с проституцией. Да и не только это. Не сам Терри, но его семья платит Арсу. Терри отстранился, безмолвно признавая, что идеалистичная романтичность натуры в нём сильнее всего прочего. Что же делать? Отказ себе в реализации желания причиняет дискомфорт, но и реализация его, получается, тоже. - Что-то не так? – наконец спросил Арс. - Я не могу тебя поцеловать. Неожиданно для Терри Арс проявил инициативу, его рука легла на затылок, он притянул к себе Терри и почти поцеловал. Терри увернулся, воскликнул: - Что ты делаешь?! Попытка Арса не вызвала никакого ожидаемого трепета, лишь удивление и протестную агрессию, защищающую то, что Арсу не принадлежит. - Ты мнёшься, я хотел тебе помочь, - сказал Арс. - Я не хочу с тобой целоваться, - чётко сказал Терри, сохраняя в себе готовое к борьбе напряжение. – Я не готов отдать тебе свой первый поцелуй. - Отбой, больше не хочешь со мной интима? – поинтересовался Арс. Терри обвёл его взглядом, затягивая с ответом. Потому что ответ более чем неоднозначный. Хотел, но с оговорками, которые и сам пока ещё не все знал, поскольку, идя сюда, полагал, что сможет пойти на всё, хочет же этого, а на деле не смог. Терри слишком долго молчал. Арс подхватил его и усадил на себя верхом. - Что ты делаешь? – спросил Терри. - Помогаю тебе. Арс приблизился к нему, тронул носом шею и коснулся губами. Впервые чувствовать поцелуй в шею – это… приятно. Терри не закрывал глаза, внутри смешение чувств. С одной стороны – это Арс; с другой – тело с удовольствием познавало новое. Прекратив ласки, Арс снял с Терри прозрачную резинку и неторопливо расплёл косу. - Зачем ты распускаешь мои волосы? - Чтобы сделать так, - ответил Арс, закончив, и расправил его гриву по плечам. Запустил пальцы в волосы Терри и сжал их в кулаке у затылка. Волосы у корней дискомфортно натянулись. - Не надо так делать, - Терри крутанул головой, избавляясь от захвата. – Мне неприятно, когда меня тянут за волосы. Это около насильственное действие. Есть люди, которым подобное нравится, но я в их число не вхожу, мне это претит. - Я не думаю, что есть хоть один человек, который сможет удержаться от этого с тобой, - Арс приглушённо усмехнулся. Как-то неприятно стало от его слов. Будто Арс не услышал и совсем не понял, о чём говорит Терри. Будто Терри объект, который не будут спрашивать, поскольку его характеристики его определяют. Арс провёл ладонями по спине Терри, усиливая нажим по мере продвижения вниз, и ухватил за задницу. Это ощущалось грубо, вульгарно, принудительно, Арс демонстрировал силу, а чисто физически Терри не смог бы вырваться, если бы тот захотел его удержать. Смена его поведения оттолкнула, окончательно остудив подбитый романтический настрой. Перекинув колено через бёдра Арса, Терри пересел на сиденье дивана и скрестил руки на груди. Ему такое не нравится. Никакой неуважительной грубости он не потерпит. Терри всегда заявлял, что ему это не подходит, и практика его убеждения подтвердила. Своими действиями Арс помогал Терри понять, что никакого секса с ним он на самом деле не хочет. Терри просто неопытный юноша, у которого бушуют гормоны, и так получилось, что он направил свои фантазии на Арса. Арс поставил локоть на спинку дивана и подпёр кулаком висок, всем телом повернувшись к Терри. Терри скосил к нему глаза, затем и голову повернул, награждая похолодевшим взглядом. - Всё ещё хочешь? - Арс, ты хотел бы во время полового акта держать меня за волосы и оставлять синяки на моём теле? – спросил в ответ Терри с явной осуждающей интонацией. - До твоего прихода я ни о каком интиме с тобой не думал. Выждав немного, Арс положил ладонь на ногу Терри выше колена. Терри не выказал протеста, не смотрел на Арса, продолжая демонстрировать обиду за его грубость. Широкая, сильная ладонь сместилась чуть выше, посылая по телу первые сладостные разряды. Зона от копчика через колени и до пупка у Терри гиперчувствительная, бёдра – его самая эрогенная зона, потому не терпел, чтобы к нему там прикасались посторонние, слишком яркие ощущения испытывал. Но Арсу позволял продолжать, его прикосновения приятны, интересно, что дальше. Терри сидел ледяной царевной, а Арс, поглаживая, массируя, продвигался вверх по его бедру, зашёл на внутреннюю сторону, несильно, но чувственно сжав пальцы. Возбуждение нарастало, член заинтересованно оживал. Рука Арса всё ближе к паху Терри, что сбивало пульс, в голове мелькали мысли о развитии этой ситуации. Почему бы и нет? Терри пришёл сюда, чтобы реализовать своё желание и получить удовольствие, и он может его получить. Терри шире развёл ноги, намекая Арсу, что тот может – и должен сделать для него больше. Арс тянул время, возбуждал всё сильнее, изводя продолжающимися ласками. Несильно надавливал пальцами там, где бедро переходит в лобок. Когда его рука наконец накрыла пах, Терри зажмурил глаза и прихватил зубами нижнюю губу. Да, он этого хотел. Только Арс ничего больше не делал. - Арс… - выдохнул Терри, открыв глаза, посмотрел на него. – Продолжай. Рука между ног несильно сжалась, массируя через мягкую ткань домашних штанов. Терри дышал глубже, сгущающиеся ощущения приятной тяжестью стекали вниз. Арс трогал его, и это было очень хорошо, пусть и неожиданно, Терри не думал, что ситуация повернётся таким образом. - Арс, - Терри взглянул на него из-под чуть опущенных ресниц. Управлял им, направлял одним лишь именем, а зрачки расплылись во всю радужку чёрными дырами. Арс так и не прикоснулся к нему кожа к коже, но расстегнул пуговицу и молнию ширинки, запустил руку в штаны и обхватил член поверх трусов. Без резких движений, неторопливо двигал кистью, в ладонь тыкалось влажное пятно, где с изнанки белья тёрлась о ткань открытая головка. Терри протяжно выдохнул, ещё шире разведя колени, и подался бёдрами навстречу. Слишком медленно, но большего ему не потребовалось. Эти сдержанные, мучительно искушающие движения довели до пика. Терри выгнул спину, кончив без единого звука. Арс убрал от него руку. Терри распахнул ресницы и повернул к нему голову: - Спасибо. Спасибо? Арс полагал, что Терри ничем не сможет его удивить, слишком хорошо он его знал, слишком хорошо понимал его странности. Но Терри смог. Это «спасибо» возмутительно не подходило ситуации. Серьёзно, кто благодарит за оргазм? Кто до такого может додуматься? Только аутист с особенностями мышления. В протокольном сознании Терри «спасибо», «пожалуйста» и прочие формальные фразы – это слова, которые он никогда не забывает сказать, даже если уместнее их опустить. Так что Арс выдохнул, возвращая себе снисходительное отношение к его поведению. А Терри встал, поправил одежду и, попрощавшись, ушёл. Поднявшись к себе, он взглянул на часы. Можно заняться танцами, лёгкость в теле и умиротворённое настроение к тому располагали. Но сначала – в душ. Терри помылся ниже пояса, сменил бельё и переоделся в костюм для беллиданс, которым загорелся недавно и с пылом осваивал. Только тренера всё-таки нужно будет найти, чтобы исправлял его ошибки, без которых в постижении нового танцевального направления не обойтись. Костюм Терри носил женский, находил его более эстетичным и более играющим в танце, чем мужской вариант с шароварами. Музыка объёмными переливами звука лилась из колонок, на экране ноутбука шёл видео-урок. Пятьдесят минут пролетели незаметно, в танце время всегда идёт быстро и вместо усталости даёт прилив сил. Терри остановил музыку и выключил видео, снял изумрудного цвета лиф и пояс с украшениями, затем и того же цвета полупрозрачную летящую юбку. Теперь займётся любимой смесью контемпорари и вога. Итого два часа живого движения, растворённого в музыке. Убрав все вещи на свои места, Терри переоделся в домашнее и пришёл на кухню, налил себе стакан воды, думая о том, как удачно получилось с Арсом. Нисколько не чувствовал, что опорочил этим свои светлые идеалы. Между ними не было секса, поцелуев и нет чувств, а удовольствие, полученное от чужой руки – не в счёт. Можно завести систему заходить к Арсу два-три раза в неделю. Таким образом и связанное с ним желание удовлетворит, и сохранит мечту о первом опыте с любимым человеком. Рассудив, что это хороший план, вечером Терри снова спустился к Арсу. - Арс, если ты не возражаешь, я бы хотел повторить, - едва не с порога сказал он. - Сейчас? – удивлённо спросил Арс. - Нет, сегодня мне больше не нужно. Но я бы хотел два-три раза в неделю получать удовольствие с тобой. Если тебе это не будет в тягость. Я могу отвечать тебе тем же. - Ты предлагаешь мне подрочить? - Да, если ты захочешь, - ответил Терри буднично, словно они договаривались о сделке. – Это будет нечестно, если я один буду получать разрядку, если тебе она тоже будет нужна. - Не надо, я сам справляюсь. Терри кивнул, принимая ответ Арса, спросил: - Что ты скажешь о моём предложении? Ты согласен? - Нет, я не согласен. Терри, мы не будем ставить это на поток. - Ты категорически против? - Да. Я не гей, я твой телохранитель, а не сексуальный партнёр. - Хорошо, - Терри снова кивнул и развернулся на выход. Просто «хорошо»? Арс ожидал другой реакции, более развёрнутой и эмоционально окрашенной, может быть, обиды. - Терри, всё нормально? – спросил Арс ему в спину. Терри остановился, обернулся: - Да, всё нормально. Если ты против, пусть это останется одноразовой акцией. Я не могу тебя принуждать, я не хочу, чтобы ты соглашался из-за отношений, которые нас связывают. Спасибо за то, что ты сегодня мне помог. Пока. Арс проводил Терри взглядом. Всё-таки не ко всем его странностям привык. Это «спасибо за помощь» тоже вызывало вопросы, как и вся инициированная Терри беседа в целом. Не то чтобы Арсу было мерзко «помогать» Терри, смог же один раз и блевануть не тянуло, но он не хотел спутывать их отношения, не нужно Терри к нему привязываться не в том смысле. Терри не расстроился из-за отказа. Это право Арса. Один раз он получил желаемое, провёл эксперимент, дальше можно работать с этим опытом. Терри заварил себе травяной чай и сел его пить в тишине на кухне, глядя в окно, за которым уже темно, уже немного прохладно к ночи и фонарь светит звездой. Когда-нибудь он будет так сидеть не один. Может быть, даже на этой самой кухне.

***

Около его подъезда собрались соседи, в основном женщины старшего поколения, что-то эмоционально обсуждали. Терри приоткрыл окно, и до слуха донеслись отдельные восклицания, указывающие на то, что нечто произошло. Обувшись, он спустился на улицу, за ним и Арс вышел. - Прорвало! Затопит же всё, где аварийка?! - восклицала одна женщина, более молодая. В подвале прорвало трубу, вот, что случилось. Из подвального окна валил пар. - Там же Алька гнездо сделала для котят! Прямо под трубой! - причитала другая женщина, едва не рыдая. - Они же сварятся! Ой, жалко, жалко!.. Она кормила бездомную кошачью семью, ящик и тряпок им принесла, чтобы котята хоть с каким-то комфортом росли. А теперь что делать? Ноги уже не те, никак не успеет ринуться в подвал и спасти, а сердце кровью заливалось. - Я за ними схожу, - сказал Терри и решительно направился ко входу в подвал. Арс схватил его за руку: - Терри, ты понимаешь, что такое хлещущий кипяток? - произнёс строго, бескомпромиссно. - Ты туда не пойдёшь. - Арс, там кошка с котятами... - возразил Терри, к бедам и боли животных он не мог оставаться равнодушным. - Я сказал - нет. Я схожу, стой здесь, не вздумай за мной ходить. Арс смерил Терри тяжёлым взглядом, напоминая, где его место, точно не в опасном подвале. И, отпустив его руку, направился к двери. - Я хорошо знаю этот подвал, - вперёд вышел Миша, который тоже оказался здесь, но прежде Терри не обратил на него внимания среди прочих людей. Обогнав Арса, Миша забежал в открытую дверь и скрылся в адских недрах подвала. Терри смотрел ему вслед в смешанных чувствах. Миша может пострадать, он же… не блещет умом. Но кошачьи жизни важнее. Миша сделал то, что для Терри под запретом по причине ценности его персоны. Притихшие соседи возобновили нестройные речи: женщина с мобильным в руке сетовала на аварийную службу, которой всё равно, что у них тут весь подвал кипятком зальёт; пожилая дама тихонько оплакивала полюбившуюся кошку с её выводком; кто переживал о Мише, что ринулся в самое пекло, кто о своём имуществе, что хранилось в коморках в подвале. - Вернулся! Нашёл! – воскликнула старушка, не надеявшаяся на счастливый финал. На свет дня вышел обнажённый по пояс Миша, прижимая к себе кошку и всех шестерых котят, которых завернул в свою футболку. Ошалевшая от такого стресса дикая кошка благодарностью к спасителю не прониклась, подрала его в процессе своего спасения. - Спасибо тебе, спасибо, Мишенька, - причитала счастливая женщина, забирая у него котят, которые её почти не боялись, она же кормилица. – Ты сам хоть не обварился? - Нет, Екатерина Артуровна, нормально всё. Не благодарите. - Да как же не благодарить? Миша, ты настоящий герой! Из всех мужчин только ты пошёл, - Екатерина Артуровна осуждающе посмотрела на ныне безработного молодого соседа, того самого, который пёкся о сохранности своих вещей. - Скажете тоже, - улыбнулся Миша, отдав ей последнего, единственного рыжего в выводке котёнка. Терри остановил взгляд на четырёх царапинах на его правой щеке, из самой глубокой тянулась жирная струйка крови. Руки у него тоже исцарапаны и по голой спине стекали капли крови, от лопатки, в которую впилась когтями повисшая на его плече мама-кошка. Терри опустил взгляд ниже – у него штанина мокрая, значит, он всё-таки попал под поток кипятка. - А я их себе заберу, - заявила Артуровна, устроив на руках всё кошачье семейство, её кошка и не думала царапать. - Тебе ж твои запрещают животных заводить, - сказала другая пожилая женщина. - Пошли они со своими запретами! – Артуровна не на шутку раздухарилась. – Ко мне дети и внуки приходит, только когда им что-то надо, квартиру мою хотят, а я им не нужна! Имею право делать, что захочу, на своей жилплощади! У меня, может, эти кошки – последняя отрада, - она любовно посмотрела на хвостатых, погладила успокаивающуюся кошку и понесла всех домой. - Сложно ей будет содержать столько ртов на свою пенсию, - заметил Миша. Терри стоял рядом и услышал его, на самом деле ему Мишино высказывание и адресовывалось. - У пенсионеров хороший заработок, - возразил он. - У вас – может, - усмехнулся Миша. – Но не у нас. На 17 тысяч не разгуляешься. - 17 тысяч евро? – переспросил Терри. – Это очень хорошая пенсия. - Ты вроде умный, француз, а тупой, - посмеялся с него Миша. – 17 тысяч рублей. Терри немного обдумал полученную информацию: 17 тысяч в день может быть едва ли, значит, это сумма заработка за неделю. - 17 тысяч в неделю? Да, семьдесят тысяч в месяц – это мало, - озвучил Терри свои выводы. - В месяц, француз. Наши пенсионеры бы шиковали, будь у них пенсия 70 тысяч. - В месяц? 17 тысяч? – эта информация Терри шокировала и казалась совершенно нереальной. – Как можно прожить на 113 евро в месяц? - С большим трудом, - умудрённо ответил Миша, хотя у него и таких денег не водилось. – У нас пенсионеры в основном выживают, а не живут, Артуровна ещё и детям с внуками старается помогать. Поэтому я и говорю – сложно ей будет, не видать котам хорошего питания. Осознав, насколько мог, всю безысходность ситуации, в которой живёт эта добрая женщина, Терри поспешил за ней. - Екатерина Артуровна, позвольте мне помогать вам финансово, - сказал он. – На достойное содержание животных нужно достаточно денег, тем более на вас теперь шесть котят, им необходимо полноценное качественное питание, прививки, всех необходимо показать ветеринару, пролечить. Артуровна удивлённо на него посмотрела, попыталась отказаться: - Не надо. Что я, котов не смогу прокормить? - Екатерина Артуровна, вы совершили большой и добрый поступок. Прошу, позвольте мне вам помогать, - настаивал Терри. – Если вы не хотите брать деньги, я могу купить всё необходимое для кошек и приносить еду, оплачивать ветеринара. Пожалуйста, не отказывайтесь. На глазах женщины выступили слёзы благодарности, как у маленькой девочки. Она не привыкла к помощи, как-то не повезло ей в жизни, только муж нормальным был, да умер давно, а так всем остальным должна и должна по жизни, и никто не спросит, как она сама. - Арс, принеси мой бумажник, - попросил Терри. Выполнив задание, Арс отошёл. Терри дал старушке сумму, в несколько раз превышающую её скромную пенсию, и карточку со своим номером. - Если ваши родные придут и будут с вами ругаться, будут заставлять вас избавиться от кошек, позвоните мне, - попросил он. Арса пошлёт на разговор, он доходчиво объяснит бездушным родственникам, что они не правы. – Звоните, если вам что-то будет нужно. - Спасибо тебе, внучок, - улыбнулась Артуровна, прижав к груди деньги и карточку и смаргивая преисполненную чувств влагу. - Это вам спасибо, - Терри тоже улыбнулся. – Я договорюсь с ветеринарной клиникой. Вы сможете сами оформить доставку? - А что там надо? – растерялась Артуровна. - Лежанки, когтеточки, лотки, миски, игрушки, - перечислил Терри. - В мою молодость, когда у меня была кошка, ничего этого не было… - Если вы не возражаете, я выберу всё для вас и закажу доставку. - Да, пусть так, если тебе это будет несложно, - смущённо согласилась Артуровна. – Я совсем в этом не разбираюсь. Отошедшие от стресса котята на её руках начали проситься на пол, чтобы бегать и играть, как им и положено по возрасту, подгоняя людей завершить разговор. - Ты добрый, - сказал Миша, с непонятным выражением поглядывая на Терри, когда тот вернулся. Он издали слышал разговор с Артуровной. - Я люблю животных. - Я заметил. Терри обвёл Мишу взглядом, его царапины ещё кровили, футболку он не надел, держал скомканную в руках. - Тебе нужно в больницу, - сказал Терри. – Эти кошки жили в подвале, они могут быть переносчиками инфекцией. - Да не, - Миша дёрнул плечом и кулаком утёр щёку, размазав кровь по коже. – Дома перекисью залью и нормально. - Пока ты доберёшься до дома, пройдёт много времени. Пойдём ко мне, твои раны нужно обработать. - Ну… - Миша поднял взгляд к окнам пятого этажа, не ожидал, что Терри пригласит его к себе и предложит помощь, и снова посмотрел на Терри. – Ладно, пошли. Арс смерил Мишу таким взглядом, каким можно сбивать самолёты, но ничего не сказал. Позволил им вместе уйти, что возмущало. Эта псина сутулая заслужила приглашение в дом, но не место таким рядом с Терри. Направившись к подъезду, Миша щёлкнул зажигалкой и закурил. - В России можно курить в подъездах? – спросил Терри, поднимаясь перед Мишей. Полагал, что ответ отрицательный. - Так я ж в не в подъезде курю, а по пути в квартиру, - отозвался тот. Терри случайно отметил, что дым его сигарет больше не отвращает. Может быть, Миша купил марку с более качественным табаком? - Проходи, - Терри закрыл за ними дверь и разулся. – Я сейчас принесу аптечку. Как и в предыдущие разы, Миша прямой дорогой пошёл на кухню. Терри пришёл к нему и поставил аптечку на стол, открыл крышку. Миша потянулся к её содержимому. - Ты сам хочешь обработать раны? – спросил Терри. - Ну да, кто ещё? - У тебя и на спине царапины, ты не сможешь обработать их самостоятельно. Я тебе помогу. Пока вымой руки, мне тоже нужно помыть. - Так антисептик же всё равно всё обеззаразит. - Миша, помой руки. Миша вздохнул с намёком на то, что Терри заёба со своими правилами, но без дальнейших разговоров встал и отошёл к раковине. Терри предусмотрительно поставил перед ним жидкое мыло, чтобы снова не помыл руки средством для мытья посуды. И встал рядом, тоже подставив кисти под кран. Миша покосился на него, намыливая руки, они почти касались плечами. Случайно коснулись. Миша сел за стол, Терри залил антисептиком первый ватный диск и предупредил: - Может быть больно. - Чё я, ерунду такую не потерплю? – отозвался Миша. – Даже не почувствую. Я вот как-то в детстве голову разбил, а я тогда у бабушки Лиды гостевал, той, которая умерла уже, она строгая была. Короче, я побоялся признаться, кепку натянул и дома не снимал, так и спать лёг, - рассказывал он, посмеиваясь. – Только утром бабушка заметила, что у меня голова в крови, а кепка к волосам присохла, срезать пришлось. - У тебя была непролеченная травма головы? - Не, меня бабушка к врачу свозила, - Миша глянул на Терри снизу. – Нормально всё было, швы наложили и домой отпустили. Терри положил в аккуратную стопку очередной использованный диск. Закончив с руками, он наклонился к Мишиному лицу, осторожно, сосредоточенно промокнул мокрым диском царапины. Миша никогда не обращал внимания на близость других парней, зачем это отслеживать среди пацанов? Но с Терри этот номер не проходил, сложно не волноваться, когда над тобой склонён открытый гей, который для тебя чудо-юдо невиданное, всю сознательную жизнь презираемое. - Миша, ты пьян? – неожиданного для того спросил Терри. – От тебя не пахнет, но у тебя расширены зрачки. - Нет, - Миша часто заморгал и отстранился. – Ты ж на меня тень бросаешь, вот и расширились. Странный ответ, в комнате всё равно светло. Терри перешёл к обработке царапин на спине Миши, там они оказались самые глубокие, одна тянула на рваную рану. - У тебя на спине глубокие царапины, - Терри коснулся кожи у одной из царапин. – Тебе лучше обратиться к врачу. - Ерунда, - Миша дёрнул плечом и оглянулся к Терри. – На мне как на собаке заживает. - Я так и думал, что ты собака. - Чё? – Миша нахмурился. – В смысле? - Некоторых людей можно проассоциировать с животным. В принципе, можно всех, но есть люди, которые особенно похожи на определённых животных, - объяснил Терри. – Ты напоминаешь мне собаку. - А ты кто, голубь белый? – Миша зыркал на него через плечо. – Тот, который с кружевным хвостом. - Ты о павлиньем голубе? Да, я ассоциирую себя с птицей. - Ну да, тебе подходит. А чё я собака? – фыркнул Миша. - Похож. - А ты тогда петух. - Спасибо, - Терри посмотрел Мише в лицо без тени иронии. – Петух – это очень красивая птица с ярким характером. И петух – это символ Франции ещё со времён Галлии. Миша пару секунд удивлённо смотрел на Терри и разразился смехом. - Ну ты даёшь! - Почему ты смеёшься? – не понял Терри. - Ну, блин… - Миша затруднялся объяснить. – Петух! А ты меня благодаришь. - В России слово «петух» имеет какой-то другой смысл? – предположил Терри. – Это не только наименование птицы семейства фазановых? - Ну да, - Миша несколько неловко почесал затылок. – Есть другой смысл. Это типа «пидор». Терри вопросительно выгнул бровь и через короткую паузу спросил: - Почему у вас есть столько ругательств, основанных на сексуальной ориентации? В современном мире такого быть не должно. Язык изменчив, его нужно чистить. - Ну ты и заёба… - Перестань меня так называть. - Чё делать, если ты реально заёба? Умничаешь, нудишь… Но ты прикольный. Интересный. - Прикольный нытик, - произнёс Терри и отложил последний ватный диск. – Какая интересная характеристика. - Ого, ты и в сарказм умеешь? Или я чё-то не понял? - Я умею, ты не ошибся. Терри выбросил стопку мокрых дисков и заклеил лейкопластырем царапины. - Можешь надеть футболку, - сказал он, сев на соседний стул. - Она грязная, - Миша посмотрел на футболку, которую продолжал комом держать в руке. – Какой-то котёнок, походу, обоссался от страха. Ну, одеться всё равно придётся, - он поднял глаза к Терри, - меня тормознут, если без майки поеду. - Давай я постираю, - Терри протянул руку. - Ты мне стирать будешь? – недоверчиво и немного озадаченно переспросил Миша. - Я запущу стиральную машинку. - Это ж долго. - Пятнадцать минут. - Ну, ладно, - Миша отдал футболку, обернулся вслед ушедшему с кухни Терри. Неожиданно, что Терри предложил сделать то, что затянет время, которое Миша проведёт у него в гостях. У Миши обоснованно сложилось впечатление, что Терри не рад ему, а тут такая милость. - Хочешь чего-нибудь? - М? – Миша поднял брови, вопросительно посмотрел на Терри, что снова сидел напротив. - Может быть, ты хочешь выпить воды, чая или кофе? – спокойно предложил Терри. – Пиво у меня тоже есть, осталось то, которое ты купил. Но я не хочу, чтобы ты пил алкоголь. - Ну… - Миша неловко почесал нос. – Я покурить хочу. - Опять? – спросил Терри, но следом выдохнул. Ему ли на примере папы не знать, что курильщики могут курить очень часто. – Хорошо, кури, только встань у окна. Открыв настежь окно, Терри поставил пепельницу и вернулся за стол. Затягиваясь горячим дымом, Миша то и дело оглядывался, косил глаза на Терри, обжимая пальцами фильтр сигареты. - Слушай, ты сказал, что любишь животных. А людей? – поинтересовался Миша. - Я люблю людей, которые этого заслуживают. - То есть твоё хорошее отношение надо заслужить? – с долей удивления усмехнулся Миша. – Ну чё, неслабо. - Нет, изначально я ко всем людям отношусь нейтрально, положительно, - ответил Терри. – Но, если человек делает мне что-то плохое, моё отношение к нему меняется. - А с прощением у тебя как? Ну, людям свойственно ошибаться. Терри посмотрел на Мишу пару мгновений, прежде чем ответить: - Я не прощаю. Миша выбросил окурок в окно. Сам сообразил, что не то сделал, выглянул в окно, но что он уже может изменить? - Миша, - Терри произнёс его имя немного повышенным тоном, встал и подошёл к нему. – Нельзя выбрасывать мусор на улицу. Тем более непотушенный окурок – это потенциальная угроза пожара, - он тоже выглянул на улицу и вернул внимание к Мише. – Если твой окурок попадёт в окно соседям и подожжёт квартиру, я тебя сдам. Миша не испугался, вместо того улыбнулся и пожмакал Терри за сгиб локтя: - Заёба ты. Терри проследил его непонятные движения, поднял взгляд обратно к его лицу и, вырвав руку из пальцев, сел, положив ногу на ногу. - Чё ты меня пугаешь? – спросил Миша и подошёл к Терри. – Я тебе так не нравлюсь? - Дело не в моём к тебе отношении. Я уже дважды тебя прикрыл, третьего раза не будет. - Спасибо за те два раза. Миша всей ладонью коснулся плеча Терри, через тонкую ткань майки это прикосновение было очень тёплым, ощутимым. - Пожалуйста, не надо меня трогать, - Терри повернул голову, прямо и твёрдо глядя на Мишу. – Мне это неприятно. - Чего? Ты ж гей. - По-твоему, гею нравится любой мужчина? – Терри выгнул бровь. - Ну, вроде нет. Но по крайней мере тебе не должно быть противно. - Мне и не противно, но я не люблю, когда ко мне прикасаются посторонние. Ты для меня посторонний человек. Пожалуйста, отойди, - Терри выставил перед собой ладонь, - ты нарушаешь моё личное пространство. Миша послушался, сел напротив. - Занятный ты, - усмехнулся он и подпёр голову кулаком. Улыбнулся. – Принц. Ты реально на принца похож. - Я знаю, меня все так называют. - Слушай, а этот… Арс, кажется, всё-таки кто он тебе? - Я уже говорил, Арс – мой телохранитель, глава моей охраны. - Ты чё, такая важная персона, что тебе охрана нужна? – усмехнулся Миша, ничуть не веря. Его можно понять. Кто поверит, что случайно познакомился с мультимиллиардером и сейчас сидит с ним на кухне после спасения подвальных кошек? - Да, очень важная, - сказал Терри, не вдаваясь в подробности. - Не, ну а реально? - Реально. Арс тот, кем я его назвал. - Ладно, не хочешь, не говори. – А сам Миша молчать умел плохо, почти сразу же он облокотился на стол и прищурился на Терри. – Он твой любовник, да? Терри закатил глаза и сказал: - Ещё один человек, которого волнует моя личная жизнь. Отвечать на вопрос не собирался, он уже всё объяснил. А Миша продолжал: - Это он тебе эту квартиру снял, он тебя обеспечивает? Ну, логично, что старший мужик – это папик. Терри вздохнул и закрыл ладонью глаза, выражая отношение к Мишиной глупой бестактности. Миша отказываться от своего любопытства не собирался, Терри пришёл к такому выводу, когда опустил руку и посмотрел на него. - У меня никого нет, - Терри всё-таки ответил. - А чё так? – бесхитростно вопросил Миша и скользнул по Терри взглядом. – Ну, ты красивый. Или у вас какие-то другие критерии отбора? - У геев те же критерии отбора, что и у гетеросексуальных людей. Одной внешней привлекательности мало для создания пары. - Не знаю, - Миша с ним не был согласен. – Для девушки красота – точно главное. Как со страшной ахаться? Хотя бывает, что и на крокодилов приходится соглашаться, - и улыбнулся так, будто не высказал гадость. Терри поморщился: - На месте девушек я бы не стал с тобой спать. Женщины любят мужчин, которые их уважают. - Пустословье это. Говорят, что им нужен хороший парень, а на деле им подавай того, кто будет устраивать эмоциональные качели, как в любовных романах, ну и при бабле, конечно. - Миша, ты полон стереотипов. Стиральная машинка уже закончила, Терри переложил футболкув сушилку и выбрал режим «В шкаф». - Я не знал, что во дворе живут кошки, - сказал Терри. – Если бы я знал, я бы давно их пристроил. - Ты типа волонтёр? - Нет, но я помогаю животным. В основном птицам, но и кошкам тоже. Домашние кошки не должны жить на улице, они не приспособлены к бездомной жизни. - Так они родились на улице, - усмехнулся Миша. – Котята точно, кошка… ну, наверное, тоже. - То, что они родились на улице, ничего не значит, - уверенно парировал Терри. – Манул, ягуарунди, черноногая кошка, барханная кошка – это малые дикие кошки, они приспособлены к жизни в дикой природе. Кошки, которых мы видели сегодня – относятся к домашним породам, они не могут выживать на улице и оставаться здоровыми. Насколько мне известно, в России действует закон об ответственном отношении к животным, почему городские власти не следят за его исполнением? - Ну, у нас всегда много кошек и собак на улицах, - Миша пожал плечами. – Сейчас хоть уже не травят так часто. - Что? – Терри вперился в него неприятно изумлённым взглядом. – Травят? Кто? - Не знаю, люди. Ну и отлов работает, там же бесхозных животных тоже утилизируют. - Если я встречу человека, который отравил хотя бы одну кошку, я его сам отравлю, - в глазах Терри блеснула непреклонная и безжалостная темнота. - Опасный ты, - улыбнулся Миша. - Я не шучу. Если человек позволяет себе причинить вред тому, кто слабее, он должен понести наказание. Я должен поговорить об этом с вашим президентом, это непорядок, что ты говоришь о жестоком обращении с животными как о чём-то обыденном. Миша его слова не воспринял всерьёз, засмеялся. - Шизик ты, француз. - Почему ты предположил у меня шизофрению? У меня нет ни одного симптома. - Да не шизофрения, - ответил Миша, снова смеясь с Терри. – Это типа «чудик». Чудесатый ты на всю голову. Какие сложные слова, в них нужно вдумываться, чтобы понять, поскольку это не классический русский язык, к которому Терри привык. На секунду он почувствовал тяжесть в голове от всего, что Миша на него вываливал, загружая. - Чудесатый, - медленно повторил за ним Терри, чуть склонив голову набок. Не слышал прежде этого слова. - Ну – это как чудоковатый, но с более позитивной окраской. - Я и ты разговариваем на разном русском языке, - заключил Терри, и свой язык ему нравился куда больше. - Угу, ты как заёба на книжном разговариваешь, а я на нормальном. - Едва ли можно считать нормальным то, как ты коверкаешь ваш красивый и богатый язык. - Ничё я не коверкаю. - Ничего, - Терри поправил Мишу. – Правильно говорить «ничего». - Ты меня поучи ещё разговаривать на моём родном языке, - со смесью наезда и снисходительности отозвался тот. - Да, я могу тебя поучить, поскольку я разговариваю на классическом русском языке и соблюдаю все его правила. Миша порывисто поднялся из-за стола, дёрнул плечом и, передумав отвечать агрессией, ткнул в Терри пальцем, по слогам произнеся: - За-ё-ба. - Это твоё любимое слово? – осведомился Терри. - Это слово, которое идеально характеризует тебя. Чудесатая заёба. - Это уже словосочетание. Миша быстро подошёл к Терри и в отместку за то, что умничает, ущипнул его. Терри от него отмахнулся, встал, потому что – Миша снова встал над ним. - Заёба, - повторил Миша. – Принц, чё ты от меня шарахаешься? И улыбнулся, и опять ущипнул Терри за бок. - Почему ты меня трогаешь?! – Терри ударил его ладонью по плечу. Миша обладал уникальной способностью выводить его на эмоции и провоцировать физическую агрессию. Никогда Терри не хотел делать ничего подобного, а при Мише – уже второй раз. Общение с ним в какой-то момент сводилось к желанию запустить чем-нибудь ему в голову. Терри поправил сползшую с плеча майку и отошёл в сторону, скрестил руки на груди. - Зачем ты меня трогаешь? – спокойным тоном повторил Терри. - Не знаю. Ты приятный на ощупь? Миша ответил именно с вопросительной интонацией. Потому что сам не знал, почему трогает Терри. Просто так, хочется. Терри прикольный. Чудесатый француз. - Подумай над своей ориентацией, - посоветовал Терри. – Для натурала ты демонстрируешь слишком яркое желание трогать другого парня. - Э, ну чё ты? – Миша дёрнул плечом. – Я нормальный. Я ж по-нормальному к тебе. - Я тоже к тебе по-нормальному. Я дал тебе совет, который, возможно, поможет тебе обрести гармонию с собой. Миша снова дёрнул плечом, фыркнул. - Ты ещё и язва. Или это та самая вербовка в пидорасы в действии? – он усмехнулся, мигом отойдя от насупленности. - Что тебе сделали геи, что ты нас обзываешь? – спросил в ответ Терри. - Да не обзываю я. - Обзываешь. Пидорас – это слово с яркой негативной окраской. Воздержись от подобных выражений хотя бы в моём доме. Здесь, - Терри обвёл пальцем помещение, - свободная от гомофобии зона, и я буду ратовать за то, чтобы она расширялась. - Ну ладно, - Миша сунул руку в карманы, примирительно глядя из-под густых бровей. – Гей? Так? - Да, так лучше. Миша занял стул, широко раздвинув колени. - Слушай, а ты это, типа боевой пидорас? – поржал он. – Ну, за права ваши борешься. - Миша, не прошло и минуты, а ты снова употребил это оскорбительное слово. - Да я не со зла, - Миша поднял ладони в знак своей честности. – Я тебя не оскорбляю. Мне реально любопытно. Ты француз и гей, я таких никогда не встречал. - Хорошо, я отвечу на твой вопрос, - Терри кивнул. – Я не активист, но я против угнетения по любому признаку, который человек не выбирает, и посильно защищаю права меньшинств. - А ты на парады ходил? – полюбопытствовал Миша. - Нет. Возможно, когда-нибудь схожу. - А чё так? Терри пожал плечами: - Я не кричу о своей ориентации. - Всё-таки и у вас скрываются? – усмехнулся Миша, его взгляд горел интересом. - Нет, я не скрываю свою ориентацию, но и не заявляю о ней на каждом углу. Я не афиширую личное. Возможно, со временем я изменю своё мнение, но на данном этапе я предпочитаю держать при себе всё, что касается моей частной жизни. - Тихушник ты, короче, - Миша улыбнулся. - Что? - Тихушник, - повторил Миша. – Ну, скрытный человек. - Я не скрытный, я оберегаю свою частную жизнь. - Не знаю, - Миша положил руки на стол. – Проще надо быть. - «Будьте проще, Лёня! И люди к вам потянутся. Ногами. Ибо нет ничего проще половой тряпки», - продекламировал в ответ Терри. - Чё? - Это из романа «Зависть» вашего, русского, автора. - Ты ещё и книги наизусть цитируешь? Прям эталонная заёба. Так ты типа принципиально не тряпка? - Нет, не принципиально, но мне повезло, что я такой, поскольку я не могу себе позволить быть иным, - ответил Терри. – Есть крайне ограниченный круг людей, с которыми я мягок. - Я в него не вхожу? Какой глупый, бессмысленный вопрос. Терри смерил Мишу взглядом и не ответил. Налил себе воды. У Миши штанина ещё мокрая, обратил на это внимание. - Миша, у тебя болит нога? – спросил Терри. - А? – Миша посмотрел на свои ноги и снова на Терри. – Нет. - Ты вышел из подвала с мокрой штаниной. На тебя попал кипяток? - Ну да, немного. Терри поставил стакан и шагнул к столу. - Снимай штаны. Миша в изумлении округлил глаза: - Зачем? - Нужно осмотреть твою ногу, у тебя должен быть ожог. Сними штаны. Миша медленно расстегнул джинсы, стянул с бёдер, приподнявшись, и совсем снял. Терри опустился перед ним на колени. Миша сглотнул, кадык дёрнулся под кожей. Неотрывно смотрел на Терри непроизвольно расширенными глазами, пока тот сосредоточенно осматривал его ногу. Лучше бы не знал, что Терри гей, и не обратил бы внимания на двусмысленность этой сцены. Неуютно, непонятно. И не мог отвести от него взгляда. - Тебе повезло, - Терри поднял голову. – Ожог поверхностный. Кожа покраснела, но больше никаких повреждений не наблюдалось. Специальной мази Терри не имел, но для обработки ожога первой степени подойдёт и более универсальная восстанавливающая. - Уже прошло время, но не два часа, - сказал Терри, поднимаясь. – В пределах двух часов холод помогает уменьшить степень ожогового повреждения. Терри принёс чистое полотенце, намочил в ледяной воде и обернул им голень Миши, после чего сходил за восстанавливающей мазью, сел, ожидая, когда полотенце нагреется, чтобы приступить к следующему этапу оказания помощи. Миша дёрнул уголком рта и нарушил неловкое для него молчание: - Ты на врача учишься? - Нет, я обучаюсь специальности «Международные отношения» на факультете глобальных процессов, параллельно дистанционно получаю бизнес-образование во Франции. - Сложно. Серьёзные специальности. А я на инженера учился. Ну, мама настояла, - Миша провёл указательным пальцем по гладкой столешнице. – Я в техникум пойти хотел, на механику, электронику, я в этом разбираюсь, но мама считает, что мне обязательно нужно высшее образование. Ну, она сама образованная, папа тоже, хоть всю жизнь на рабочей специальности работает. - Ты говорил, что тебя отчислили из университета. Почему? Ты не справился с учёбой? - Да нет, - Миша дёрнул плечом. – Я первую сессию нормально сдал, средне, а до второй не дошёл, меня раньше выгнали, в мае. Меня вообще не за успеваемость турнули. Херня, короче. Я надеюсь, что за год они остынут, и я смогу восстановиться или куда в другое место податься. Меня когда исключали, сказали, что в Москве я нигде учиться не буду. А уезжать домой или в третий город я не хочу. Вот, жду. Не то чтобы я так хотел учиться в универе, но… вроде надо? - Это тебе решать, нужно тебе учиться или нет. Высшее образование позволяет занимать более высокооплачиваемые и престижные должности, если ты согласен на более простую работу, можешь не учиться. - Кто тебе сказал такую глупость, принц? – Миша заулыбался. - Я говорю то, что знаю, - без сомнений ответил Терри. - Вот врачи – это хард уровень, да? - Да, - согласился Терри. – Медицинское образование самое продолжительное и сложное. - Как думаешь, сколько они у нас зарабатывают? – спросил Миша, но продолжил почти тут же, отвечая на собственный вопрос. – Хирург у нас зарабатывает 120 тысяч, наших, российских рублей. И это в Москве, попадаются ещё в Питере такие зарплаты, а в регионах они и 50 тысяч получают. - Что? – Терри округлил глаза. – Не может быть. Ты шутишь? - Шутит над нами наше правительство, - усмехнулся Миша, - а я правду говорю. Можешь проверить, пробей по интернету наши зарплаты. Так что, может, у вас, образование – это вклад в будущее, но у нас оно нефига не гарантирует. Сколько таких людей с высшим образованием, с красным дипломом, на кассах в фастфудах стоят и в других продажах работают. Терри сделалось немного грустно, хотя до конца всё равно не верилось в правдивость Мишиных слов. Не мог поверить, что в такой колоссальной, богатейшей стране как Россия может настолько не цениться человеческий труд. Терри знал, что экономика России не так сильна, как экономика той же Франции, но – не настолько же. Не могут высококвалифицированные специалисты работать за копейки, не должны. Вообще никто не должен, может быть, не богатства, но достойного уровня жизни заслуживает каждый гражданин, тем более гражданин страны, в которой залежи всех природных ресурсов. Где эти деньги – хороший вопрос. Терри забрал уже тёплое полотенце и снова присел перед Мишей, выдавил на пальцы белую мазь, имеющую консистенцию лёгкого крема. Волоски на ногах встали дыбом; Миша дёрнулся под прикосновением Терри и спрятал ногу. Терри поднял к нему вопросительный взгляд. - Я сам намажу, - бросил Миша и забрал у Терри тюбик, смазал остатки мази с его пальцев и растёр по своей ноге. - Не три, - сказал Терри. – Твоя кожа уже повреждена, не нужно травмировать её сильнее. Миша глянул на него исподлобья и начал наносить мазь аккуратнее. - Нормально, сойдёт, - сказал он, закончив. – Спасибо. - Забери мазь домой, - поднявшись, Терри завинтил крышку и положил тюбик на стол. - Да не, не надо. - Забери, для лучшего заживления её нужно наносить несколько раз в день на протяжении трёх дней, если потребуется, то дольше. Это недешёвая мазь, я не думаю, что ты сможешь купить такую же. Мне она сейчас не нужна, бери. Миша снова поглядел на него исподлобья и отозвался: - Ну, спасибо, - и взял тюбик, хотел положить в карман, да забыл, что без штанов. Мазь он положил обратно на стол. Посмотрел на свои штаны. Уже можно одеться? Как же неуютно перед Терри в трусах, аж ёрзать хотелось. Дождавшись полного впитывания мази, Миша надел джинсы. Терри отдал его футболку. - Ты чё, её погладил? – удивился Миша, разглядывая непривычно аккуратную вещь. - Нет, я выбрал режим сушки, он не идеально разглаживает одежду, но делает её готовой для носки. - Хорошая, видимо, штука – сушилка, - Миша несерьёзно улыбнулся во весь рот. – У нас как-то в основном на балконе сушат одежду, ну, или на батарее. - Но на балконе одежда пачкается, на неё оседает уличная пыль, она перестаёт быть чистой. - Так у большинства балконы закрытые, - Миша пожал плечами. - На закрытом балконе одежда после стирки будет увеличивать влажность, будет заводиться плесень. - За… - начал Миша, пуще прежнего сверкая улыбкой. - Перестань, - прервал его Терри, уже зная, что он скажет. Заёбой назовёт. Более нет причин здесь задерживаться. Но уходить иррационально не хотелось. Или не иррационально. При желании Миша мог бы набросать десяток причин, по которым ему нравится находиться в этой квартире. Миша надел и футболку. Всё, теперь точно пора на выход. Миша подспудно ждал, когда Терри ему укажет на дверь. Укажет же. - Мазь, - напомнил Терри. - А? Да, спасибо, - Миша спрятал тюбик в карман. - Не забывай мазать ногу. Миша кивнул. Терри отнёс мокрое полотенце в ванную и повесил сушиться, чтобы потом, когда снова запустит машинку, постирать. И вернулся к Мише. - Можешь попрощаться с квартирой, если хочешь, - сказал Терри. - Можно? – переспросил Миша. – Я чё, прощён за Игоря? - Нет, но ты сегодня совершил благой поступок, и ты уже здесь, можешь закрыть свой гештальт. Миша почесал затылок: - Ну, спасибо. - Можешь походить по квартире, только не заходи в мою спальню, она в правом конце квартиры, если смотреть от входной двери, и не поднимайся на чердак. - У тебя чё, выход на чердак из квартиры? - Да. Тебе туда нельзя. - Теперь мне очень любопытно, чё там такое, - усмехнулся Миша. Терри покачал головой. - Если ты попробуешь подняться на чердак вопреки моему запрету, я тебя выгоню. - А вдруг ты маньяк, у тебя там жертва в цепях заперта? - Я не маньяк, - ровно ответил Терри, не поддерживая Мишин юмор. - Ага, маньяк бы так и признался, что он маньяк. Миша прошёлся по квартире, постоял на пороге кабинета, на месте которого прежде была спальня Вероники. Ничего от неё не осталось, ни намёка. А сколько мечтаний связывал с этой комнатой, что наконец-то получит желаемое; видел призрачную кровать, на которой… уже никогда. Миша остановился в просторной прихожей зоне, островке, от которого веером вглубь уходили жилые комнаты, покрутился, оглядываясь по сторонам. Как будто вправду в зазеркалье попал. Дверь квартиры со знакомым номером на том же месте, а за ней – другое измерение. Нет больше здесь ни Вероники, ни её родителей, ни их кота и собаки, ни их вещей и предметов мебели. А главное – в этом ином измерении вместо всех этих людей Терри. Причудливый парень с косой до пояса вместо его Вероники. Вместо дворовой принцессы – сказочный принц. Грустно как-то от того, что всё бесповоротно изменилось. В другом мире, в который можно попасть через знакомую дверь, всё иначе. Абсолютно всё, начиная и заканчивая жильцом квартиры. А в действительности это просто суровая реальность. Миша повернулся к Терри, сунул в карманы обклеенные пластырем руки. Принц, реально – принц. Какой же он диковинный. Занял место, в котором Миша планировал быть счастливым. Не сомневался ни на секунду – всё будет. А получилось – здрасьте, параллельную реальность с французом подвезли. - Слушай, а… - Миша замылся, - можешь отдать мне оставшееся пиво? Терри кивнул, принёс ему крепкий бумажный пакет, в который сложил три бутылки. - Спасибо. – Пауза получилась сама собой, и Миша протянул Терри руку. – До встречи? - Прощай. Терри помахал, не подал ему руку в ответ. Миша опустил неловко зависшую в воздухе руку и шагнул к двери. Терри закрыл за ним. Больше у Миши нет поводов сюда возвращаться. Теперь нужно заказать доставку питания и необходимых предметов для кошек, договориться с ветклиникой, чтобы они выехали на дом, забрали и привезли кошек обратно, чтобы избавить Екатерину Артуровну от неудобств. И сообщить ей, когда к ней приедут. Этим Терри и занялся после обеда. А вечером приехала Мира, зазывала в закрытый ночной клуб для сливок столичного общества, куда в результате уехала одна в одиннадцать вечера. Терри предпочёл остаться дома и лечь спать по расписанию. В семь утра его разбудил звонок в дверь. Мира буквально ввалилась в квартиру, повисла на Терри, держась на ногах лишь благодаря тому, что он её придерживал. Пьяная вусмерть, с поплывшим макияжем. - Терри, мне спать… - еле выговаривала Мира заплетающимся языком. – Мне домой… нельзя… Я у тебя, да?.. Посплю… Про… Проспл… Просплюсь. Терри довёл её до своей кровати, уложил. Нарядное коктейльное платье задралось, обнажая всё, что должно прикрывать нижнее бельё. - Мира, - Терри тронул её за руку. – Где твои трусы? - М… Не знаю… Там остались, - промычала Мира, не открывая глаз. И перекатилась на спину, недовольно сморщилась: - Мешает… - Мира потянула платье, оторвала декоративную блестящую нить. Терри помог ей раздеться, надел на неё свою бесшовную майку и женские трусы из запасного комплекта белья. Мира затихла, отрубилась. Повесив её платье на вешалку, Терри лёг рядом с подружкой досыпать. Второй раз он проснулся около девяти от того, что Миру рвало. Прямо на пол. Лишь к полудню Мира более-менее оклемалась. Терри отпоил её, накормил, сопроводил в душе, чтобы она в тяжёлом похмелье там не упала, и отвёз домой, когда Мира стала готова туда вернуться.