Шелк и мрамор

– Майкл, мне передали ваше письмо. Вы хотели меня видеть? Лорд-протектор стояла в проходе широких дверей, покрытых с внутренней стороны тонкой тканью. После появления Майкла в башне партнеров эта комната значительно преобразилась: солнечный свет по-хозяйски преображал недописанные картины на мольбертах; то тут, то там стояли разрисованные статуи с наброшенным на холодный мрамор бледным шифоном; величественное зеркало во всю стену позади кровати визуально удлиняло пространство вдвое. Как ему нравится спать напротив своего отражения? Хотя, учитывая еще одно зеркало на потолке над спальным местом, вопрос отпадал сам собой. Молодой вампир лежал на спине, безнадежно раскинув руки по сторонам, на шелковой персиковой простыне. Голос дампира застал его врасплох, и он с воодушевлением поднялся с кровати: – Афина! Мой милый ангел, не описать словами, как я рад, что вы ко мне заглянули. Афина осторожно переступила порог комнаты, закрывая за собой дверь. Она приблизилась к мольберту, что стоял ближе всех к Майклу. – Смотрю, у вас и правда творческий кризис, – она аккуратно провела рукой по белому холсту, ощущая потертости от сильного нажима ластика. Его работы отличались откровенностью и, в некоторой степени, даже вульгарностью, но Лорд-протектор смогла разглядеть чувственность и любовь к человеческому телу, которые хотел передать автор. В последнее время от Майкла не было вестей по поводу его новых работ, а письмо, которое она обнаружила на своем столе после прибытия с конклава, только подтвердило ее догадки. Художник, скромно скрестив руки за спиной, медленно шагал за девушкой, которая изучала исчирканные холсты, разбросанные по полу. Она остановилась около одного и, подняв его в руки, спросила: – Эта очень даже ничего, – на бумаге был изображен набросок лежащей на спине обнаженной девушки, которая расслабленно подняла руки к голове, чуть свисавшей с края кровати. Только сам набросок был гневно перечеркнут крупными масками карандаша. – Немного жизни, и я бы ее повесила у себя в спальне. Майкл подошел к Афине сзади, устало опустив руки на ее острые плечи, и негромко произнес: – Вот как раз жизни мне и не хватает. Меня окружают одни мертвые статуи. Натурщицы, которых я приглашаю, даже на половину не наполнены жизнью, словно какой-то вампир выпил из них всю жизнь. Только вы, дорогая моя муза, можете мне помочь. Не окажете ли вы мне честь попозировать для этой работы? Чтобы я мог тешить себя радостной мыслью о том, что мое творение каждый день поднимает настроение Лорда-протектора. Он с надеждой и безграничным вожделением посмотрел на Афину, всем сердцем желая услышать утвердительный ответ. – С чего начнем? Девушка увлеченно улыбнулась и внимательнее взглянула на эскиз. – Ах, вы не представляете, как я рад! – он подхватил дампира за талию и покружил ее в воздухе. – Роза моей души, даю слово, я вас не разочарую. Майкл нежно взял ее за руку и медленно проводил к кровати. – Снимайте эту одежду, имеющую наглость скрывать красоту вашего тела. Вампир ласково помог развязать ленты тугого корсета и сделал шаг в сторону. – Можете положить свои вещи сюда, мой ангел. Я вас уверяю, они вам не пригодятся в ближайшие два часа, – мужчина пристально следил за каждым движением Афины, словно боясь, что она исчезнет, стоит ему отвернуться. – Располагайтесь вот здесь, да. Руки к голове, вот так. Ага, голова чуть-чуть ниже, не так сильно! Вот так. Ноги поставьте и согните. Нет, эту ножку слегка расслабьте. Сейчас подправлю волосы и… – он отошел к мольберту, оценивая построенную композицию. – О, Дракула… Идеально! Майкл развязал пояс струящегося халата, пододвинул столик с набором угольных карандашей и ластиками всевозможных форм, приготовил новый холст и, запустив руку в темные волосы, обратил свой взор к Афине, настраивая ее на долгий процесс: – Луна моего сердца, если бы вы только могли посмотреть на себя моими глазами… После этих слов он приступил к работе. Афина была только рада полежать и ничего не делать, наконец-то отдыхая от тяжелой ноши Лорда-протектора. Тишина вечера успокаивала после тяжелого дня. Расслабленная поза обволакивала своим спокойствием и безмятежностью, отчего девушке показалось, что на какой-то момент она и вовсе заснула. Открыв глаза, Афина не заметила никаких изменений, Майкл был все так же погружен весь в работу. – Нежный лотос моей любви, потерпите еще немного. Вампир словно держал в своей уверенной руке не карандаш, а волшебную палочку – так легко и быстро у него получалось передать открывающуюся перед его глазами картину на холст. Густые локоны стекали, словно ручей по складкам шелка. Нежные руки зрительно вытягивали силуэт, подчеркивая женственность и хрупкость модели. Умиротворенное выражение лица создавали ощущение сладкой дремоты. Мягкая округлая грудь жадно приковывала внимание как художника, так и зрителя будущего шедевра. – Можете перевернуться, моя радость. Ложитесь на живот, чуть боком ко мне, и займите любую позу, какая придет в вашу светлую головушку, – Майкл резким движением руки достал второй холст и поставил его на мольберт. Афина последовала его словам и, очутившись на животе, слегка задумалась над позой. Она скрестила ноги в воздухе и подперла голову рукой, по-ребячески сморщив нос. – Вот оно! Замрите вот так! – воскликнул художник. Девушка озадаченно посмотрела на него, продолжая морщиться. – Может, все-таки выражение лица сделать вот таким? – она прикрыла глаза и сладко улыбнулась довольной кошкой, закусив нижнюю губу. Майкл сделал глубокий вдох и заговорщически прокомментировал: – Не уверен, что данной работой смогу с кем-то поделиться, – и, не теряя более ни минуты, вампир решительно приступил к работе. «Меня окружают одни собственники», - улыбнулась своим мыслям девушка, вспоминая недавний визит другого вампира, более резкого в выражениях и абсолютно несносного. Наплевав на расписание Лорда-протектора, он явился к ней перед сном без приглашения. Подкупил вином, как и всегда. Знает, юный дампир не сможет отказать этому нектару, так похожему по вкусу на кровь. Только она успела подумать о вчерашней встрече, как до нее донеслись следующие слова: – Готово! Мой нежный цветок, меняйте позу! – Афина увидела, как Майкл вновь подготовил новый холст. – Уже? По моим ощущениям, прошло не более 10 минут. – Возможно, так и есть. Я набросал лишь ваш портрет, не углубляясь в детали. Мою руку сейчас веду не я, а любимая муза, что лежит передо мной! Ну же, мой ангел, можете встать с кровати, если желаете, и взаимодействовать с любым предметом в этой комнате. Все в вашем распоряжении. Набросив на себя шелковое покрывало, девушка окинула взглядом свое окружение и зацепилась за статую Давида, которую Майкл сам повторил за известным скульптором Микеланджело. При первом погроме своей студии за откровенную выставку скульптур под названием «Руки, что говорят» вампир больше всего переживал за свою работу Давида. Именно благодаря Лорду-протектору она уцелела и теперь украшает собой комнату автора. Афина подошла к Давиду и погладила того по щеке. – Ему, наверное, так одиноко в этой холодной форме, – она погладила морщинку между бровями статуи. – Только такая глубокая душа, как вы, могли это отметить, – ухмыльнувшись, добавил художник, не отрываясь от холста. – Он становится свидетелем самых красивых натурщиц в Макабрии и не может даже прикоснуться к ним, – не сводя глаз с неживого лица, девушка провела большим пальцем по мраморным губам. – Можно его поцеловать? – она повернулась к автору работы. – Вы просите моего разрешения? Моя луна, оно вам не нужно. Поступайте, как хочет ваше сердце, – положив руку на себе на грудь, ответил он и продолжил набросок Давида. Наклонив голову, Афина нерешительно приблизила свои губы к неживым и мягко к ним прижалась, вызывая непонятный для себя вздох со стороны мольберта. Для полноты картины она положила одну руку на плечо статуи, а второй накрыла гладкую щеку. В свою очередь, Майкл скинул в сторону мешающий ему халат и рисовал-рисовал-рисовал. Благодаря свойствам угля он ловкими движениями руки растягивал тени по линиям эскиза. Слегка нахмурившись от стараний, вампир то и дело менял степень нажатия на карандаш, преображая образ на бумаге. Закончив основной набросок, он осмотрел свои руки, все почерневшие от угля. Угольные карандаши очень удобны на практике, но какие же они пыльные и пачкающие! Майкл перевел взгляд со своих испачканных ладоней на пол и увидел старый, неудачный набросок натюрморта. Подняв его, он надавил на лист с двух сторон и обнаружил, как очертания его ладоней отпечатались на бумаге. – Афина! У меня безумная идея. Отбросьте это покрывало и подойдите ко мне, – он дождался, пока она приблизится, и показал отпечаток своих ладоней на листе. – Видите? Уголь очень мягкий материал, он легко тушуется и, следовательно, без усилий оставляет след. Возьмите эту половинку, нанесите его по своим рукам, торсу и груди, прямо втирайте, словно это крем для тела. А я пока найду большой холст… Девушка приняла в руки небольшой кусочек угля и принялась «намазывать» его на верхнюю часть тела. В это время вампир пронесся в другой конец комнаты, перебирая что-то на полу. Найдя подходящего размера лист, он обернулся им, словно в плед, и вернулся к Афине. – Готовы? – Похоже на то, – она неуверенно кивнула головой, проводя взгляд по черным рукам и груди. – А теперь обнимите меня. Крепко-крепко, пусть холст помнется, главное, не сцепляйте руки у меня за спиной, а прижимайте ими меня к себе. Скромно улыбнувшись, девушка шагнула к художнику и прижалась к нему, как он просил. Немного покраснев от ощущения, что их тела находятся на расстоянии полсантиметра, если не меньше, Афина задумчиво поджала губы. – И сколько так стоять? – Сколько желаете. Но помните, искусство не терпит спешки. Ей было неловко стоять так близко. Щеки горели огнем, сердце предательски стучало с силой колокола на башне. Собрав остатки смелости, Афина прижалась еще плотнее к телу вампира, досчитала в уме до 10 и сделала шаг назад. Майкл гордо раскрыл полотно и, убедившись, что идея и ее воплощение полностью совпали, показал его своей помощнице. – Понимаю, выглядит пока несуразно, но это пока черновой вариант. На бумаге остались следы от объятия девушки. Можно было смело утверждать, что отпечаток углем смог передать выразительность женского тела и текстуру нежной кожи. – Майкл, это так… необычно, – увидев свою обнаженную натуру на холсте, Афина засмущалась пуще прежнего и скрестила руки на груди, спрятав ее. – Знаю, эта идея еще сыровата, я ее обязательно преображу позже, – Майкл отложил помятый холст и, подняв с пола свой халат, заботливо набросил его на плечи девушки. – Можно взглянуть на то, как получилась я с Давидом? – она робко опустила взгляд, прячась в тонком халате. – Ну, конечно, мой ангел! – он взял за руку и подвел к мольберту, еще хранившему на себе тепло рук художника. – Я никогда не сомневалась в вашем таланте, – она завороженно впилась взглядом на картину. Она не могла поверить, как же чувственно получилась работа. Не отрывая взгляда от холста, Афина присела на край кровати и с веселым блеском в глазах произнесла: – Знаете, а я на месте Давида кое-кого представляла. – Надеюсь, этот человек приличных взглядов и чистых намерений, – присаживаясь рядом, вампир увлеченно взглянул на нее, вскинув брови. – Не знаю. Нужно спросить у него, что бы он сделал, будь он на месте Давида, – загадочно протянула она, улыбнувшись. – Это просто. Что-то наподобие этого. Майкл наклонился к ней, притягивая за подбородок, и с трепетом коснулся мягких губ. Когда они встретились, словно все напряжение дня растворилось в волшебстве этого момента. Афина ответила на нежный поцелуй, обнимая мужчину за плечи. Руки вампира обвились вокруг хрупкой талии, когда он углубил поцелуй, похожий на летний ветер, дующий над бурной волной. Он поглотил всё вокруг, оставив только их двоих в этом океане эмоций. На мгновение они забыли о заботах своих миров и погрузились в нежные чувства. Когда Майкл разорвал их поцелуй, девушка печально вздохнула. – На месте Давида он бы сделал так, – тепло улыбаясь, прошептал он. – А что бы он сделал на месте Майкла? – с вызовом спросила она. В темных глазах вспыхнул озорной огонек, и вампир прильнул к женской шее для поцелуя. В этот момент Афина ощутила прилив тепла, разливающегося по всему телу. Она запустила пальцы во взъерошенные волосы и откинула голову назад. Это была сладкая страсть, которую невозможно было описать словами — миг, когда время перестает иметь значение, а чувства говорят громче слов. Вернувшись к ее губам, Майкл завлек Афину на кровать. Когда он коснулся ее груди, девушка разорвала поцелуй, перехватывая крепкую руку. – Не нужно, у меня кхм, – она растерянно закусила губу, не зная, что сказать, – ну в общем, у меня… – Настало то время, когда у девушки облака закрыли луну? – намекнул вампир. – Луну? Ну да, они самые. У меня в это время грудь очень болит, поэтому… – Не бойтесь, мой милый ангел, я вас понял, – отрезал он, поглаживая девушку по щеке. – Я вас не обидела? – Отнюдь нет. Чем вы могли меня обидеть? – Ну, что ничего не будет, – Афина немного поерзала плечами. – Не беспокойтесь, моя душа. Я ничего не ждал от вас за вашу работу. Напротив, я хотел бы вас отблагодарить, – он начал поцелуями спускаться от ее губ вниз к животу, переплетя их пальцы. – Но у меня же… – запнулась она, беспокойно комкая под ладонями простынь, – у меня чаша там и, в общем… – Вы думаете, вампир боится крови? – Майкл подмигнул ей и, разведя ее ноги, устроился между ними. – Закройте глаза, мой милый ангел. Уверенным движением пальцев, он достал чашу и перед тем, как положить ее в стакан у прикроватной тумбы, выпил из нее под удивленный взгляд Афины. Майкл облизал кровь с пальцев и прильнул обратно. Вызвав языком сдавленный стон, он поднял глаза и внимательно посмотрел на раскрасневшуюся девушку: – И позвольте же страсти овладеть вами. Остальное беру на себя.