shy(n/l)ess boy

* anri - SHYNESS BOY  — а теперь к прогнозу погоды на ближайшие дни. в понедельник и вторник токио ожидает аномальная жара — впервые за последние двенадцать лет температура на термометрах поднимется до тридцати трех градусов цельсия, и это, предсказывают синоптики, еще не предел. хенджин вяло перелистывает страничку глянцевого журнала, развалившись на софе под вентилятором. потоки прохладного воздуха приятно остужают нагретую под солнцем кожу, но все, чего ему сейчас хочется — окунуться в ванну со льдом. самому стать ледышкой, если возможно. — напоминаем вам рекомендации по защите от жары: пейте больше воды, одевайтесь в светлую одежду, при выходе из дома надевайте головные уборы, а главное, оставайтесь с нами. к другим новостям… играет мелодичная заставка «токио 24», и монотонный голос диктора продолжает что-то шипяще вещать со стоящего на холодильнике радиоприемника. жалюзи на окнах мелко трепещут, заставляя солнечные зайчики метаться по кухне, отражаясь от всех блестящих поверхностей и наполняя комнату приятной, спокойной атмосферой.  с улицы тянет ненормальным пеклом. с закрытым окном было бы слишком душно, а так хотя бы небольшое количество воздуха проникает в маленькую кухоньку. пусть и вместе с адской жарищей, которую хенджин с трудом переносит. вздохнув, он с кряхтением поднимается с диванчика, откладывая журнал в сторону и прохаживаясь до холодильника, чтобы налить себе воды. обязательно со льдом. новости на радио сменяются какой-то популярной японской сити-поп песней, настроение у него лучше некуда (если не брать в счет раздражение от слишком теплой для прогулок погоды), он в отпуске еще целую неделю, и прямо сейчас у него есть возможность пить столько воды со льдом, сколько он захочет. что может быть лучше? поймав нужное настроение, он прибавляет громкости на радиоприемнике, любуется солнечными зайчиками и попивает ледяную воду, кружась по крохотной кухне в незамысловатом счастливом танце, как ноги выносят его к окнам, выходящим на соседний дом, и- — боже мой, — негромко возмущается он. уже было отворачивается в сторону, чтобы продолжить радоваться жизни, но что-то останавливает его, заставляя задержаться взглядом на представшей перед ним картине. игнорируя неблагоприятный прогноз погоды, его сосед напротив — живущий на том же этаже, в такой же квартире, только в соседнем доме, на который и выходят окна хенджина, — видимо, настоящий психопат, прямо сейчас решает развесить белье на балконе. и все бы ничего, но, помимо прочего, он решает сделать это топлес. их дома находятся достаточно близко друг к другу, чтобы хенджин мог рассмотреть происходящее до мельчайших деталей — именно по этой причине он и повесил в свое время жалюзи, ведь никому не понравится такое вмешательство в личную жизнь. но полуголый сосед, счастливо дергающийся под музыку из наушников и продолжающий разглаживать оранжевые спортивки на сушилке, кажется, абсолютно не волнуется о своей приватности. хенджин, понаблюдав за ним с минуту, одергивает себя и отпускает полосочку жалюзи, все это время придерживаемую его пальцами. пялиться невежливо. и, как минимум, стыдновато. как будто редко ему удается посмотреть на тела мужчин с телосложением греческого бога… — так, — сурово обрывает он себя, возвращаясь в реальность. льдинки в его стакане уже полностью растаяли от тепла его пальцев, а рука, напротив, подмерзла. черт, нужно все делать заново. охладился, называется. * yurie kokubu - dancing tonight 1986 omega tribe - you belong to him ситуация повторяется.  хенджин, честно, не смотрит на злополучный балкон специально. но, поймите правильно, у него отпуск, на улице дикая жарень, он питается доставкой и бесцельно шляется по маленькой квартире день и ночь, не зная, чем конкретным себя занять; он перечитал уже всю имеющуюся у него мангу, полистал даже тот журнал о спортивных автомобилях, доставшийся ему от деда, и ему просто-напросто скучно. и не его вина, что тело само тянет его еще разок опустить жалюзи и удостовериться, что его сосед — ака греческий бог с красивым прессом и переливающейся кожей на груди, — не стирает вещи каждый день. и либо он живет в семье из пяти человек, либо очень много потеет, потому что на следующий день хенджин снова застает его на том же самом месте, в том же самом амплуа, — то есть, без одежды выше пояса, — и точно так же, как и вчера, пялится на него меж двух створок жалюзи, как какой-то извращенец. на этот раз на соседе смешные синие плавки и темные очки, а еще ярко-зеленая кепка, развернутая козырьком назад. хенджин уверен, что если он откроет окно достаточно широко, то сможет услышать, как тот шлепает босыми ногами по балконной плитке, — и как только ноги не обжег? — пританцовывая на месте в попытках как можно ровнее уместить на сушилке бессчетное количество носков. за те несколько минут, что хенджин продолжает молча наслаждаться зрелищем, он успевает передумать целую кучу мыслей, начиная с той, где его сосед на самом деле помешанный на стирке ОКР-щик и заканчивая той, где он сам, такой же шизанутый, не очень вежливо наблюдает за этой, он не побоится сказать, интимной сценой. сосед, закончив со своими делами, снимает очки, очень довольно потягивается, позволяя хенджину полюбоваться на свое идеальное тело со всех сторон, а потом подхватывает в свободную руку фиолетовый тазик для белья и скрывается за балконной дверью. хенджин, наверное, так и продолжил бы стоять напротив окна с открытым от восхищения ртом, если бы не звонок в дверь. кажется, заказанный им час назад суп с водорослями наконец-то привезли. * на этот раз хенджин приготовился заранее, понимая, что проще смириться с этой позорной рутиной, чем сопротивляться безобидному, в общем-то, желанию насладиться прекрасным. будь у него такое тело, он бы весь отпуск провел голышом, сидя перед зеркалом и не спуская глаз с собственной мускулатуры. и пусть хенджин, в целом, доволен своим телом, он не может отказать себе в удовольствии еще разок посмотреть на атлетичную спину соседа напротив. он появляется как по часам — в абсолютно дурацкой зеленой кепке и с фиолетовым тазиком в руках, полным влажных после стирки вещей. если еще вчера хенджин действительно задавался вопросом, откуда у его соседа так много грязной одежды, то сегодня он решает дать себе передышку и оставить умные мысли на потом. грубо говоря, позволяет мозгу отключиться достаточно, чтобы без зазрения совести сталкерить соседа, но недостаточно, чтобы слюна потекла. на это он, по крайней мере, надеется. сосед сегодня, кажется, еще более радостный, чем обычно. хенджину забавен тот факт, что за три дня наблюдений он уже может распознать интенсивность чужого счастья только по мимике и остроте движений. а еще по тому, с каким энтузиазмом сосед вывешивает на сушилку вчерашние синие плавки. внезапно его привычная белье-сушильная рутина прерывается телефонным звонком, и сначала хенджин залипает на то, как красиво выглядит его бицепс, пока он подносит мобильник к уху, а потом на то, каким крутым тот выглядит, развешивая белье с зажатым между ухом и плечом телефоном. для полной крутости не хватает только вчерашних солнцезащитных очков. словно услышав его мысли, сосед выуживает из кармана шортов очки, и тут хенджина уже можно выносить. борясь с желанием немножко поскулить, он решает, что обязательно должен сделать хоть что-то. хоть каким-то образом дать этому соседу понять, что хенджин в восторге от его крутости, его мокрых шмоток в тазике и его пресса. как-нибудь намекнуть, дать какой-то знак, хоть что-нибудь, только бы не бездействовать. поэтому он решает сделать самую глупую вещь, которую только может выдумать его слабый мозг в эту минуту. он решает написать записку. когда-то давно его коллега по офису показывал ему такую штуку — как сотрудники двух компаний в зданиях напротив общались между собой, прикладывая бумажки с надписями к окнам. они с соседом, конечно, не компании, но это ведь не мешает им наладить контакт таким образом? поэтому он откапывает у себя целую стопку офисной бумаги, нагло позаимствованной с работы еще в прошлом году (он был на сто процентов уверен, что займется оригами для успокоения нервов, но, иронично, этих самых нервов на оригами ему не хватило, так что хобби было забыто, а бумага — запихнута на самую дальнюю полку), долго решает, какого размера делать надпись, а потом, высунув язык от усердия, пишет свое послание на листах, сидя прямо на полу, в домашних шлепанцах и красных шортах выше колена. ему требуется четыре листа. три глубоких вдоха. два взгляда на соседский балкон, — один, чтобы убедиться, что сосед все еще занят развешиванием белья, и второй просто для того, чтобы на него полюбоваться, — и одно движение, чтобы оказаться вплотную к окну с записками в руках. собравшись с силами и дождавшись, пока сосед закончит разговаривать по телефону, метая солнечные улыбки направо и налево, он стучит по стеклу, привлекая его внимание. внимание не привлекается. подождав немного, он стучит снова, уже громче, и, — чудо! — оказывается услышанным. теперь взгляд незнакомца обращен на него, и хенджин, даже защищенный от прямых солнечных лучей козырьком балкона, начинает плавиться. сглотнув, он прикладывает к окну первый лист. «привет!» сосед, прыснув в кулак и продолжая улыбаться, машет ему ладошкой. хенджин мотает головой и прикладывает к окну второй лист. «ты очень крутой» на этот раз сосед не смеется, но, судя по его лицу, очень хочет это сделать, потому что он театрально сгибается в поклоне, а поднимаясь — отдает ему честь двумя пальцами от своей дурной зеленой кепки. хенджин очарован. окей, он был _очень_ не уверен, стоит ли писать что-то такое, подумав, что сосед наверняка сочтет его сталкером-извращенцем, но попытать удачу стоило. хенджин не знает, насколько по его лицу понятно, что им движет исключительно восхищение, поэтому к третьему листу его нервы сдают, и он отворачивается от соседа, вслепую прикладывая к стеклу бумагу. «и у тебя очень классное тело» но затем любопытство берет верх, и он все-таки оборачивается. кажется, его соседу абсолютно все равно на комментарии о собственном теле. напротив, он недолго щурится, пытаясь разглядеть полет мыслей хенджина, а потом внезапно усмехается и принимается красоваться, напрягая то одну руку, то другую, параллельно с этим поигрывая бровями, как заправский мачо. хенджин смеется. окей, это не совсем то, чего он ожидал, но у его соседа, кажется, абсолютно классное чувство юмора. отсмеявшись и подождав, пока сосед закончит играть мышцами под солнечными лучами и застынет с любопытством в глазах, ожидая следующего послания, он достает четвертый листок. «почему ты так много стираешь?» теперь настает очередь смеяться соседа. он показывает на сушилку двумя руками и поднимает брови, мол, ты об этом? хенджин активно кивает, надеясь, что его достаточно хорошо видно сквозь стекло и поднятые жалюзи.  сосед поднимает вверх один палец, словно прося подождать минутку, и скрывается за балконной дверью. хенджин сожрет себя от нетерпения. он даже подумать не мог, что его дурацкая идея приведет к настоящему диалогу. пусть и в таком… странном формате. парень с красивым телом возвращается через пару минут с пачкой листов и маркером. убедившись, что хенджин на месте — так и застыл за стеклом, ожидая, — он открывает колпачок зубами и старательно что-то выводит, а после разворачивает листок в сторону хенджина. тот принимается читать: «это все спорт!!» ну конечно, что же еще. с таким телом, хенджин был бы удивлен, если бы ответ был каким-то другим. он уже собирается написать ответ, как сосед поднимает еще один листок, и текст настолько мелкий, что ему приходится сощуриться, чтобы прочитать: «а еще я постоянно проливаю на себя все» это заставляет его рассмеяться. хенджин опускает руки на подоконник. «ты все еще крутой» — пишет он и тут же подносит записку к стеклу. сосед посылает ему воздушный поцелуйчик напополам с подмигиванием. «будешь ждать меня завтра?» хенджин давится собственной слюной, но соседу, кажется, абсолютно нормально. он удерживает листок в воздухе, видимо, подумав, что хенджин не торопится с ответом, потому что просто не успел прочитать. но тот зависает по абсолютно противоположной причине. подумав, он все же отвечает: «буду» подумав еще, дописывает: «хорошего дня!» сосед не пишет ничего в ответ, только снова салютует ему двумя пальцами, разворачивает кепку козырьком вперед, вешает на сушилку последний носок и гордо удаляется — с тазиком подмышкой, бумагой в руках и маркером, зажатым между зубов. хенджин сползает по стеночке, хныча. как же он встрял. * anri - stay by me хенджин действительно ждет. возможно, даже более активно, чем все предыдущие дни, потому что даже не притрагивается к журналам, зато обустраивает себе целое гнездо для общения с соседом — двигает диванчик ближе к подоконнику, делает радио погромче, чтобы поднимать себе мотивацию заряжающей японской попсой восьмидесятых, поворачивает в свою сторону вентилятор и раскладывает перед окном канцелярию. сегодня он настроен продуктивно поболтать. он завтракает прямо там, сидя на диване с видом на соседский балкон, скрестив ноги и уплетая цуметай сомен за обе щеки, как будто не ел целую вечность. спустя полчаса он даже успевает залипнуть на ютубе, ожидая, пока появится его красивый сосед. а спустя час, наконец, слышит странные громыхающие звуки с улицы. сосед уронил сушилку. и с самым карикатурным выражением лица теперь пытался поднять ее, не обжегшись о нагретую за утро плитку. — в четверг температура на термометрах жителей токио достигнет рекордной за этот год — вы сможете наблюдать тридцать пять градусов цельсия, — бубнит диктор, — настоятельно рекомендуем воздержаться от прогулок в период с одиннадцати утра и до трех часов дня, чтобы избежать вероятности солнечного удара. хенджин не может подавить смех. чудо, что вещи его соседа, висящие тут с прошлого вечера, еще не загорелись от жарищи. заметив, что за ним наблюдают, сосед с энтузиазмом машет ему, расплываясь в счастливой улыбке, но спотыкается о сушилку и падает на колено, тут же подскакивая, ужаленный раскаленной плиткой, и корчась от неприятных ощущений. хенджин продолжает смеяться. сосед, нахмурившись, упирает руки в бока и смотрит на него с осуждением. от этого, в целом, становится только смешнее. вытащив из тазика бумагу и маркер, он наскоро собирает в него сухие вещи и удаляется, видимо, чтобы выгрузить стиральную машинку. хенджин ждет его с нежной улыбкой на губах, ожидая, чем закончится их сегодняшний «диалог». «неудачное утро?» уже ждет его, приложенное к окну, когда сосед возвращается на балкон. он качает головой и указывает на сушилку с самым жалобным выражением лица, словно намекая на ее крайнюю профнепригодность и нечто, расцениваемое им как предательство. хенджин снова прыскает, тут же меняя бумажку: «хорошо спалось?» вместо ответа сосед активно кивает, потягивается и тянется за маркером. снова предприняв попытку открыть его зубами, он… роняет колпачок за перилла балкона, и они оба наблюдают за тем, как маленький кусочек пластика пролетает шесть этажей, прежде чем стукнуться о нагретый асфальт, отскочить от него пару раз и улететь куда-то в кусты. хенджин поднимает взгляд на соседа — на лице того такая вселенская усталость, что на мгновение его даже становится жалко. но потом он улыбается, и хенджину начинает казаться, что такой он человек — из тех, кто забивает на мелкие неприятности и живет дальше, выкручиваясь в зависимости от ситуации. это очаровывает его еще сильнее. то, каким растяпой является, возможно, самый красивый человек, которого хенджин видел за всю свою жизнь. кажется, он не соврал, когда сказал, что постоянно все проливает на себя — он выглядит как кто-то, кто не может выпить кофе, не пролив его на собственную футболку, и для кого полив цветов превращается и в полив собственной одежды. в таком случае, неудивительно, откуда у него так много грязного белья. стирки становится в разы больше, когда ты меняешь наряд по пять раз на дню. из размышлений его выводит мельтешение на периферии — сосед, пытаясь привлечь его внимание, широко размахивает руками. и хенджин только сейчас обращает внимание на бумажку, которую тот держит: «как тебя зовут?» улыбнувшись и опустив голову, он быстро черкает свое имя на чистом листе: «хенджин» а затем дописывает: «а тебя как?» «хан джисон» хан джисон долго держит бумажку, убеждаясь, что хенджин точно запомнил его имя, а потом переворачивает ее и пишет на обратной стороне: «и давно ты за мной следишь?» лицо хенджина тут же принимает виноватое выражение, но джисон мотает головой и машет рукой, мол, все в порядке. что ж, он заслужил честного ответа. «три дня» глаза джисона округляются, и хенджин торопится дописать объяснения: «ты развешиваешь белье ТОПЛЕС» это оказывает верное влияние на соседа, заставив его снова смущенно улыбнуться и начать прихорашиваться, поправляя выбивающиеся из под кепки волосы деланно-изящными движениями. хенджин наблюдает за этой картиной с неисчезающей с лица улыбкой, подмечая все больше и больше милых деталей. но затем джисон прекращает, возвращаясь к листам. «на улице ЖАРЕНЬ» он держит листок двумя руками над своей головой, как на пикете, и его лицо выглядит довольно возмущенно, словно он оправдывается за свой внешний вид. хенджин усмехается и пожимает плечами, мол, да, как скажешь. джисон долго смотрит на него, не отрывая взгляда, а затем снова дописывает что-то на листке, сощурившись от усердия. хенджин с замиранием влюбленного сердца ждет, чем порадует его сосед. сосед решает бить на поражение.                                !   !    !!!   !  «не говори, что ты !! ПРОТИВ!! !»                             !       !!   !    ! вокруг слова «против» виднеются несколько восклицательных знаков. даже слишком много восклицательных знаков. хенджин краснеет ушами и опускает лицо, борясь с желанием спрятать его в ладони, а еще лучше закрыть жалюзи и повалиться ничком на диван, чтобы больше никогда ни с кем не разговаривать и умереть от стыда.  но он быстро вспоминает, что у его соседа даже нет возможности достучаться до него, так что приходится подняться и столкнуться краснющим лицом с реальностью.  реальность оказывается очень жестока к нему: «тебе жарко?? ты покраснел» конечно, он покраснел. после этой записки — еще сильнее, чувствуя, как тепло медленно расползается от ушей на скулы и щеки, заставляя его выглядеть как пунцовый шарик. выражение лица джисона выглядит озадаченным. кажется, он реально переживает, не перегрелся ли хенджин. «нет, все хорошо» через силу хенджин подносит бумажку к окну, все еще не показывая лица полностью. а потом дописывает, поясняя: «у меня тут вентилятор» лицо джисона выражает чистый восторг, стоит ему дочитать это незамысловатое послание. он несколько раз забавно подпрыгивает на месте, хлопая в ладоши, как ребенок (что на контрасте с его подкаченным телом выглядит довольно забавно), и крутится вокруг своей оси, чуть не сшибая сушилку с пола и фиолетовый тазик с табуретки. черт, он и правда очень неловкий. закончив свой победный танец, он снова берется за маркер, выписывая что-то очень-очень быстро, и так же торопится показать написанное хенджину. «ты ангел» «посланный мне с неба» «мой вентилятор сломался в воскресенье» хенджин вчитывается в сменяющие друг друга листы и понимает, что вот оно. тот самый шанс, который ему был нужен. тот самый момент, когда нужно не зассать и написать три жалких слова. джисон смотрит на него с такой всеобъемлющей надеждой в глазах, что хенджин бы возненавидел себя на остаток своей жизни, если бы не предложил ему прийти в гости. он не может так с ним поступить. в конце концов, джисон стойко пережил целых три дня сталкерства, а потом еще и эту абсолютно смешную хрень с записками, словно им по семь лет от роду. хенджин должен взять себя в руки и пригласить своего краша домой, даже если мозг отчаянно орет, что он не переживет этого. даже если он действительно этого не переживет. волнуясь, что хенджин снова ушел в себя, джисон снова подпрыгивает на месте, пытаясь заставить его прийти в себя. быстро помотав головой и отогнав ненужные мысли, хенджин уверенно пишет: «дашь свой номер?» джисон молча пишет номер. хенджин так же молча сначала фоткает его на телефон (внутренне визжа с того факта, что теперь у него есть фотография полуголого хан джисона, пусть и не совсем качественная), а потом переписывает его номер себе в контакты. джисон, заканчивая свои домашние дела развешиванием кислотно-желтой футболки с принтом бейсбольной команды, показывает ему последнюю записку: «кажется, время наведаться в гости» * junko yagami - 黄昏のbay city открывая дверь, последнее, чего ожидал хенджин — что джисон споткнется о придверной коврик и полетит прямо к нему в руки. успев среагировать, он обхватывает соседа за плечи, прижимая к себе, чтобы не упал, и, посмотрев вниз, сталкивается взглядом с абсолютно очаровательными круглыми глазками. — черт возьми, ты казался мне ниже! — ошарашенно выдает хан джисон, на этот раз, слава богам, полностью одетый. хенджин не знает, как реагировать на такой комментарий, поэтому неловко посмеивается и отпускает руки, убедившись, что джисон твердо стоит на ногах, и закрывает за ним входную дверь. — это комплимент? — еще какой! — джисон скидывает тапочки и шлепает босыми ногами, словно по наитию, на кухню, — я чувствую… во-о-от он, мой хороший! мое спасение! чуть ли не в слезах, он падает на колени рядом с вентилятором, полностью игнорируя и застывшего в коридоре хенджина, и стоящую рядом софу, на которой можно было бы с удобством разместиться. только сейчас хенджин замечает капельки пота на загорелых лбу и шее, думая, как, должно быть, тяжело было переживать эту аномальную жарищу в четырех стенах, да еще и в отсутствии кондиционера или вентилятора. — будешь что-нибудь? — интересуется он, неловко проходя на кухню вслед за соседом, прилипшим к вентилятору, как к мане небесной, — чай холодный? спрайт со льдом? — я сделаю тебе предложение, если ты угостишь меня чем угодно холодным, — ноет он без задней мысли, а у хенджина сердце пропускает удар. черт возьми, каким образом он вообще оказался здесь? это не симуляция? он пытается незаметно ущипнуть себя за руку, но получает только ноющую кожу на предплечье. просыпаться, кажется, не планирует. значит, не сон. может, он перегрелся на солнце? последние три дня только и делал, что у подоконника сидел. он поворачивает голову — да нет, тот же самый сосед, которого он наблюдал все эти три дня, действительно сейчас сидит в обнимку с его вентилятором с таким блаженным выражением лица, будто исполнил свое предназначение. балкон, виднеющийся в окне за его спиной, пуст, — только полная уже не таких уж и влажных вещей сушилка стоит. хенджин делает им обоим газировку. на самом деле, он чувствует себя куда спокойнее, чем ожидал (а ожидал он, что с невнятным скулежом кинется в ноги этому богоподобному смешному парню, стоит ему пересечь порог его квартиры), и это не может не радовать — его руки не трясутся, когда он закидывает в каждый стакан по пять кубиков льда. — держи. он протягивает стакан джисону, и он тут же прикладывает его к собственному лбу, издавая натуральный стон наслаждения. — я тебя люблю. где ты был всю мою жизнь? нет, серьезно, ты мой спаситель, — ноет он. хенджин усмехается. окей, он сможет это пережить.  — жил напротив. и, кстати, такая жарища только последние три дня, не драматизируй. но джисон, кажется, собирается драматизировать всю оставшуюся жизнь. и присутствие хенджина его ничуть не смущает. закончив с холодными компрессами, он опускает стакан ко рту и… проливает на себя буквально все, что в нем было. — блять! — негромко выругивается он, но совершенно без энтузиазма, словно привык, что такое происходит с ним сплошь и рядом. отставив стакан в сторону, он принимается тереть мокрое пятно на футболке тыльной стороной кисти. хенджин делает шажок ближе, — видишь? не осталось больше вопросов, почему я так часто стираю? это заставляет его рассмеяться. наблюдать за джисоном, с абсолютно очаровательным лицом пытающимся стереть пятно сладкой газировки с собственной футболки рукой — что ж, он мог бы провести за этим занятием всю оставшуюся жизнь. но джисон считает, что его жизни совсем необязательно быть долгой — и подцепляет края футболки, чтобы стянуть ее с себя ловким движением. если бы хенджин без осуждения общества мог сейчас залить слюнями пол, он бы обязательно это сделал. но он просто позорно пялится, чувствуя, как теряет соединение с собственным мозгом. джисон, кажется, не обращает на него абсолютно никакого внимания. — блин, я занял весь вентилятор, — как ни в чем не бывало отзывается джисон, потягиваясь (хенджин позорно залипает на том, как перекатываются мышцы на его прессе и груди) и откладывая мокрую футболку на пол рядом с собой, — тебе снова жарко? хенджин, отвиснув (неудачно), мотает головой. — нет, я- в порядке, — он сглатывает, — принести тебе сменную футболку? — ты решил меня очаровать? ладно, я не против быть очарованным, — джисон довольно прислоняется голой спиной к софе, одной рукой разворачивая к себе вентилятор. хенджин старается не смотреть на то, как мерно вздымается его грудь, — думаешь, найдешь что-нибудь? хенджин быстро-быстро кивает и ретируется, только чтобы не натворить какой-нибудь тупой херни. кто, черт возьми, мог подумать, что его грудь, и его пресс, и все остальное точно такое же медово-загорелое, как его лицо и шея? точно не хенджин. если бы он подумал об этом раньше, то не смог бы выполнять какие-нибудь повседневные действия, вроде, знаете, ходьбы или дыхания. хорошо, что его собственное сознание уберегло его. но ненадолго. он долго копошится в комнате, выискивая самую просторную футболку из возможных. проблема только в том, что хенджин не большой фанат просторных футболок.  — приди в себя, — взмаливается он, комкая в руках свою старую футболку, на размер больше, чем он носит сейчас, — не хватало на собственных слюнях поскользнуться! к джисону он возвращается с полной уверенностью, что вот сейчас-сейчас возьмет себя в руки и будет вести себя адекватно. не будет неловко заикаться и бегать взглядом по комнате, и пялиться тоже не будет, как извращенец. — держи, — почти спокойно повторяет он, и джисон, успевший задремать под мягкими потоками прохладного воздуха, сонно морщится, принимая от него одежду и приподнимаясь, чтобы одеться. это сделало все только хуже.  проблема, явно, в том, что джисон куда шире в плечах. и в груди. еще одна проблема — в его неебически узкой талии.  хенджин обещал… что он там обещал? забудьте. — блин, маловата, — вздыхает джисон, разводя руки в стороны, чтобы проверить, насколько тянется ткань, — слушай, может- — без футболки тебе явно лучше, — не подумав, выпаливает хенджин. и тут же закрывает рот. джисон моргает. и снова раздевается. — ну, если уж ты так считаешь… он идиот.  хенджин наливает ему новый спрайт, но на этот раз сперва убеждается в том, что стакан твердо стоит на полу, чтобы джисон точно не пролил его на себя. и дело не в его неловкости — дело в том, что вид полуголого джисона, облитого жидкостью, может сделать с хенджином страшные вещи. закончив с гостеприимством, он заваливается на диван, оставляя джисона откисать на полу, но так, чтобы вентилятор дул на них обоих. с такого ракурса, по крайней мере, не видно чужого тела, только круглое ухо, щеки и прикрытые веки. хорошо. хенджин подкладывает руку под голову и растягивается на софе, вслушиваясь в мягкую мелодию, шипящим потоком льющуюся из радиоприемника на холодильнике.  мерно гудит вентилятор, просачивающийся сквозь жалюзи свет заходящего солнца приятно греет полоску голой кожи под задравшейся футболкой, и он снова полностью наслаждается отпуском, как и пару дней назад. за единственным различием — теперь, если он двинет коленкой, то заедет ей по макушке своему симпатичному соседу. как ведь бывает! — я снова жив, — бормочет джисон. хенджин мычит ему в ответ, — господи, как же хорошо. — перестань стонать, а то я тебя выгоню, — бормочет побеспокоенный хозяин квартиры, приоткрывая глаза. — я не могу! я бы душу продал за вентилятор, ты даже не представляешь, как- хенджин реально двигает коленкой, чтобы небольно пихнуть джисона в затылок. но не ожидает, что джисон в отместку закинет руку за голову, чтобы сжать его бедро над коленом и подвинуть назад. еще больше он не ожидает, что руку на место он не уберет. а оставит ее лежать там же, на его бедре. — руку… может, уберешь руку? — неуверенно интересуется он, борясь с учащенным сердцебиением. — еще чего. чтобы ты еще раз меня пнул? джисон откидывает голову на диван, глубоко вздыхая. черт, какой же завидный кайф он испытывает от простого сидения под вентилятором, хенджину даже хочется оказаться на его месте. так, есть вещи поважнее. сосед — наглый. и его рука на бедре хенджина, впрочем, не совершающая никаких поползновений, что-то делает с его мозгом.  он снова утыкается щекой в свое плечо, пытаясь расслабиться. музыка на радио снова сменяется на скучные новости, а потом, — он слышит краем уха, — снова на прогноз погоды. кажется, аномальная жара — самое интересное, что происходит на окраине токио в этот рабочий четверг. из расслабленной дремы его выводит шебуршание на полу, а еще ощущение пустоты — рука джисона пропадает с его бедра. хмурясь, он открывает глаза, чтобы увидеть, как хан джисон смотрит на него немигающим взглядом. в целом, дружелюбным. — теперь начинаю думать, что ты маньяк, — отшучивается хенджин, потягиваясь. а потом внезапно уточняет: — ты же не маньяк?.. — ты очень красивый, — усмехается джисон, кивая на его лицо. хенджин в очередной раз чувствует, как под чужим смешливым взглядом его уши начинают розоветь, — и снова красный. — отстань от меня, — ноет хенджин. джисон двигается ближе. — нет, я серьезно! тебя было не очень хорошо видно за стеклом, дай мне полюбоваться! — ты маньяк! — то есть тебе можно было на голого меня смотреть аж целых три дня, а мне даже на лицо твое посмотреть нельзя? — хенджин шутливо возмущается и переворачивается на другой бок, пряча лицо в диванную подушку, — эй, это нечестно! пару раз джисон безуспешно пытается его пощекотать, но хенджин нечувствителен к таким вещам, поэтому у него ничего не выходит. но внезапная тишина его пугает, поэтому он все-таки оглядывается вполоборота, чтобы убедиться, что все нормально, и- — боже, почему у тебя такой взгляд? — он смеется, наблюдая за тем, как джисон дует губы и скрещивает руки на груди. его волосы развеваются, обдуваемые потоками воздуха от вентилятора, — джисон, я тебя обидел? — ты правда очень красивый. еще и высокий, — делится он, не меняя выражения лица. хенджин никак не может понять, почему это проблема, — почему ты запрещаешь мне полюбоваться? — я не запрещаю, — хенджин заканчивает смеяться, но не может сдержать нежной улыбки, наблюдая за соседом, — просто не понимаю, зачем тебе это.  — а тебе зачем было за мной подсматривать? — я не подсматривал! просто… джисон ждет ответа. хенджин не может ему ответить. черт, это неловко. — просто- просто у тебя очень красивое тело и- и все остальное тоже, — сбивчиво объясняется он. кажется, румянец теперь навсегда поселится на его лице, если он не заткнется, — просто ты мне очень понравился, а потом ты начал сшибать сушилку и- все, больше он ничего не расскажет. но джисон все еще смотрит на него выжидающе, кажется, неудовлетворенный ответом. — так что там про сушилку? ладно, он расскажет. хенджин не может ни секунды устоять перед ним. — а потом ты начал сшибать сушилку, и я подумал, что ты не только красивый, но еще и, блять, очень милый растяпа. я не могу с таким справиться, понимаешь? — хенджин жалобно мяукает, пытаясь донести, что конкретно заставило его наблюдать за джисоном все это время, — а еще очки эти твои, и кепка козырьком назад. серьезно, никогда не видел, чтобы кто-то выглядел так круто, развешивая чертовы носки на сушилке. еще и тазик фиолетовый, это вообще- — я тебе из-за тазика понравился? — перебивает его джисон, и он больше не выглядит ни капли обиженным. наоборот, слушает комплименты со звездами в глазах, полностью развернувшись к лежащему хенджину и уместив голову на сложенных на диване руках. — да какой, к черту, тазик! ты себя видел? хенджин прячет лицо в подушке. снова. и как это объяснишь? любовь с первого взгляда? помешательство? спермотоксикоз, долбанувший нежданно-негаданно? если бы только он знал, как объяснить вот это чувство, появляющееся в его грудной клетке, когда он смотрит на хан джисона. теперь уже не за стеклом, не на балконе, развешивающего мокрое белье, а вполне себе материального хан джисона, находящегося в каких-то сантиметрах от него и смотрящего на него в ответ. безумие какое-то. — а ты еще и милый, вдобавок, — восхищенно вздыхает джисон, и хенджин бы очень хотел, чтобы тот переместился обратно на свой балкон, оставив его наедине со своей тупой влюбленностью. — не смеши меня, я мямля. — это очень мило, — заткнись, заткнись, заткнись. скоро температура лица хенджина примет рекордное за последние двенадцать лет температуру, не иначе — если джисон не перестанет наваливать комплименты один за одним, — и, кстати, довольно сообразительный. эта идея с бумажками? — я был в отчаянии! джисон хихикает, и это, наверное, контрольный в голову, потому что из человека с самым красивым телом в мире он превращается в человека с самым красивым смехом в мире, и хенджин падает только глубже.  любовь с первого взгляда? помешательство? пиздец, вот, как это называется. они не развивают этот разговор, возвращаясь каждый к своему занятию. джисон — к откисанию под вентилятором с запрокинутой лохматой головой и рукой, закинутой хенджину на бедро, а хенджин — к сладкой полудреме под мелодичную музыку на радио, сменяющуюся монотонными новостями. он не знает, сколько они лежат так, но явно успевает провалиться в недолгий сон. будит его, как ни странно, джисон. — эй, ты бы меня выпустил из квартиры… — шепотом просит он, аккуратно дотрагиваясь до плеча хенджина. тот, не открывая глаз, мотает головой. — нет, ты в заложниках. — заставишь меня ходить по дому в фартуке горничной на голое тело? — со смешком интересуется джисон. — угу…. подожди, что? хенджин просыпается окончательно и открывает глаза, чтобы увидеть, как джисон, одетый в испачканную футболку, с зловредной улыбкой сидит прямо перед его лицом. под вентилятором все еще хорошо — пусть с заходом солнца квартира и начинает остывать, без него будет тяжело. хенджин поджимает губы, но встает, выныривая из прохладного воздуха обратно в нагретую кухню. — ты что, не мог открыть дверь сам? — бурчит он, следуя за джисоном по темной квартире и следя за тем, чтобы хан ни обо что не споткнулся. — и оставить тебя спать в незапертой квартире?  хенджин дергает плечом, мол, не умничай, и ждет, пока джисон всунет ноги в шлепанцы, прежде чем распахнуть перед ним квартирную  дверь. но джисон не спешит уходить. на выходе он разворачивается лицом, и в квартире темно, но недостаточно, чтобы хенджин не видел, как его что-то гложет. любопытство берет верх над сонливостью. джисон выглядит слишком мило, чтобы отпускать его. и шутки шутками, но хенджин бы совсем не был против посмотреть, как он будет ходить по его квартире в фартуке на голое тело. — ты чего завис? — обеспокоенно интересуется джисон, глядя на то, как взгляд его спасителя расфокусируется в пространстве, — хенджин? — а? ничего, — тушуется он, — просто представил тебя в фартуке на голое тело. джисон хихикает. снова. хенджин уже говорил, что это помешательство? он скажет это еще тысячу раз. — будешь так говорить, я подумаю, что правда понравился тебе, — внезапно абсолютно не круто и смущенно произносит он. хенджину словно прилетает по голове чем-то тяжелым. что? — что? — озвучивает он. — что? — повторяет джисон. — но ты- — и это второе вот оно, которое он испытывает за сегодня. второй тот самый шанс, который ему был нужен. второй тот самый момент, когда нужно не зассать и сказать три жалких слова. джисон, застыв в проеме открытой двери, смотрит на него выжидающе и со странной надеждой. хенджину слишком влом обманываться ожиданиями, — ты мне нравишься. — правда?! — абсолютно ошалевше переспрашивает джисон, и хенджину хочется его треснуть. он что, зря распинался все это время? — нет, серьезно? джисон думает, что он несерьезно? думает, что он шутит? наплевав на условности и разговоры словами, хенджин подается вперед, молясь богу, чтобы не промазать в темноте коридора, но удача сегодня на его стороне — он накрывает губы джисона своими, мягко, сдерживаясь, чтобы не откусить ему язык, которым он посмел подвергнуть его слова сомнению. целует, все еще держась за дверной косяк, чтобы не свалиться от ошеломляющего понимания — он сейчас действительно целует своего симпатичного соседа. того самого, что с кепкой козырьком назад и фиолетовым тазиком. пиздец. но джисон не двигается. и сердце хенджина падает куда-то в пятки, проламывает все шесть этажей под ними и зарывается глубоко-глубоко в землю от горького разочарования и собственной жалкости. и уже в тот момент, когда он хочет дать заднюю, отстраниться и сбежать, хлопнув перед носом соседа дверью в единственную квартиру, где его ждет вентилятор, джисон начинает отвечать. — я убью тебя, — между поцелуями выдает хенджин, чувствуя, как сердце, точно так же сквозь этажи, возвращается на место и теперь бьется сильнее прежнего, когда джисон обхватывает его щеки ладонями. — я запаниковал, — извиняется джисон, и больше они не разговаривают. в голове хенджина происходит ад на земле. он бы хотел сказать, что все мысли разом улетучиваются из его головы, но соврал бы, потому что мыслей становится слишком много, и в каждой из них — джисон, джисон, джисон. его красивое тело, его мягкие губы, его милые щеки, его неловкость, его крутость, сколько всего несочетаемого он сочетает в себе, как же ему повезло, какой же он дурак, как же хенджин хочет быть с ним. валяться целыми днями под вентилятором, медленно целоваться, просыпаться рядом, готовить ему еду, следить за тем, чтобы он не проливал на себя буквально любую жидкость, попавшую к нему в руки, просто существовать с ним в одном пространстве. хенджину так сильно этого хочется. и теперь — он уверен, — это не любовь с первого взгляда, не помешательство, не, прости господи, спермотоксикоз, это — настоящий пиздец. — ай! окей, джисон прикусил ему язык. кажется, его бытовая неловкость распространяется не только на сушилку и спрайт. — ради бога, извини! — тут же рассыпается в извинениях он, — прости, прости, я не хотел. но хенджин смеется. ему недостаточно больно, чтобы это стало проблемой. целовать джисона слишком хорошо, чтобы отказываться от этого из-за какого-то случайного укуса. — все в порядке? — неуверенно интересуется джисон, заправляя волосы ему за ухо. хенджин натурально нежится в его руках, — хенджин? — да. все в порядке, — выдыхает он, — очень в порядке. * — может, останешься на ночь? — с выдохами между поцелуями предлагает хенджин, все-таки закрыв квартирную дверь и почти тут же оказавшись прижатым к ней соседом с красивым телом. джисон улыбается. — с удовольствием. они целуются еще секунд пятнадцать, за которые хенджин успевает пожалеть, что не придумал эту фигню с записками еще в понедельник, чтобы у них была целая жаркая вечность впереди. — если я буду спать под вентилятором, — добавляет джисон, и хенджину в очередной раз хочется его треснуть. он останавливается и отстраняется, чтобы смерить джисона осуждающим взглядом, — ну что? — будешь.  — реально, выходи за меня, — счастливо просит он, обхватывая одной рукой подбородок хенджина и покрывая поцелуями его щеки, — обещаю ходить по дому в фартуке на голое тело. и хенджин, подставляя лицо под поцелуи своей очень недолго-невзаимной влюбленности, тает. и усмехается. — я подумаю над этим.