Тень убийцы.

      Утро понедельника в участке номер пять города N было привычно суетливым. Серое небо, грузом осенней тоски, не сильно контрастировало с белым пластиком оконных рам, но всё же выделялось особенно неприветливой картиной. По стеклу нервно, быстро и суетливо барабанил несильный дождь.       Валерия, в отличие от всех других работников, не спеша шла в кабинет, с великим удовольствием попивая кофе с коньяком из коричневого бумажного стаканчика, купленного только что в соседней кофейне. В общем светлом кабинете было прохладно, как, собственно, и обычно поздней осенью, а за пятью столами из какого-то темного дерева сидели коллеги следователи, укутавшись в теплые кофты и свитера, что-то активно печатая на компьютерах и шелестя разными бумагами. Суворова, не сказав ни слова работникам, так как ни с кем из них не общалась, села за свой стол. Она расслабленно откинулась на спинку стула, поставив стаканчик рядом с компьютером, по привычке закатала рукава белоснежной рубашки до локтя и закинула ногу на ногу. Большая люминесцентная лампа ярко светила белым светом и громко гудела прямо над головой, раздражая невыспавшийся разум и слабую нервную систему, так, что хотелось зажмуриться и не слышать. Всё здесь раздражало, по правде говоря. И недовольные серые лица коллег, и старый обшарпанный кабинет, и совершенно ужасные, грязные жалюзи на окнах, добавляющие антураж неизбежности осенней тоски. Включив компьютер, он так же раздражающе загудел. Девушка увидела кучу писем на электронной почте, которые собиралась разобрать ещё на прошлой неделе. Тяжёлый и громкий вздох вырвался из груди. Подумав, что разберётся с письмами потом, Валерия взяла в руки телефон, где уже в шторке уведомлений всплыл пропущенный звонок от начальника. Суворова прикрыла глаза, поджимая губы. Ничего хорошего пропущенный не предвещал, мог сделать гнев руководителя следственного комитета лишь сильнее. В кабинет без стука ворвалась секретарша начальника, Мухина Владислава Ивановича, Катенька. Бегло обведя кабинет взглядом, блондинка в юбке-карандаше остановилась на Лере.       - Суворова, Владислав Иванович просил тебя зайти к нему. – Подала тонкий и звонкий голос Катя.       - Что-то срочное? – Подняв усталые голубые глаза на секретаршу, спросила Валерия.       - Просил прямо сейчас. – Кивнула собеседница.       С тяжелым вздохом Суворова поднялась с места и нехотя поплелась к выходу из кабинета.       Впереди, звонко цокая высокими синими шпильками о кафельный белый пол с частыми трещинами, ритмично виляя округлыми бедрами, шла секретарша. Вальяжно шагая по узким светлым коридорам, положив руки в карманы черных широких штанов, следователь думала, зачем начальник её вызвал. Может, из-за участившихся опозданий? Может, он узнал про коньяк в кофе? Может, из-за кроссовок, которые совершенно точно выбиваются из дресс-кода участка? А может, ещё какой-то неожиданно всплывший, как трупы в местной речке по весне, косяк. Стало даже интересно.       Постучав по двери костяшками двух пальцев, Валерия медленно открыла дверь, осторожно глядя на Мухина. Практически полностью седой мужчина под полтинник с небольшим пузом, на котором еле застегивалась голубая рубашка, опасно растягиваясь возле пуговиц, сидел в черном классическом костюме в кожаном кресле за столом, что-то внимательно изучая в каком-то деле из кучи таких же, лежащих на столе, хмурил густые седые брови.       - Владислав Иванович, вызывали? – Негромко спросила Суворова.       - Да, Валерия Витальевна. Проходи, садись. – Он встал с места, показав рукой на деревянный коричневый стул, явно стоявший там ещё со времен СССР, на противоположной от него стороне стола, такого же старого и деревянного, как и во всех кабинетах этого несчастного здания. Лера села, с опаской смотря на начальника, рассматривая его лицо, пытаясь понять, в каком тот настроении. Но в его голосе и поведении не читалась злость, как это было обычно, когда он делал подчиненной выговор. Значит, можно не беспокоиться.       - Я нашел тебе новое дело. Уже трое от него отказались. – Раздался сухой и усталый голос начальника.       - Я, может, тоже не хочу. – Откидывая длинные кудрявые темные волосы, достающие кончиками до поясницы, назад, за плечи, тихо отозвалась девушка.       - Тебя никто не спрашивал, я поручаю тебе это дело и всё. – Строго ответил Мухин, с негромким хлопком положив руку на стопку папок. Валерия вздохнула, задерживая взгляд на морщинистой руке. - Тем более, ты не опытная в следствии. Тебе годов-то всего двадцать четыре! Подучишься, поднатаскаешься. Может, даже раскроешь.       - Господи, спасибо, не знаю даже как благодарить за такое благословение небес! – Раздраженно и саркастично съязвила Суворова. После, потерла переносицу двумя пальцами и перенесла уставший, недовольный взгляд на Владислава Ивановича.       - Вот и молодец. – Он улыбнулся одними краями губ, взял верхнюю папку из лежащих на столе кучи таких же, - Делу восемь месяцев. Шесть загадочных убийств, улик совсем немного. Все они указывают на то, что убийца – женщина. Но, это, конечно, не факт. Разберешься, какого маньяк пола, в общем. – Открыл папку, - Вот несколько подозреваемых. – Достал из нее три фотографии и положил их перед следователем. Она рассматривает фотокарточки – две девушки неприметной внешности и длинноволосый парень. – А вот главная подозреваемая. – Мухин достает ещё одну фотографию и кладет поверх всех остальных. Тычет толстым, грубым пальцем. Глаза Валерии расширяются, она хватает фотографию в слегка подрагивающие руки и всматривается в черты лица, надеясь, что ошибается. Но нет – знакомые глаза серьёзно и холодно смотрят с картинки, будто прямо в душу, с ненавистью. Это точна она. По спине бежит холодок.       - Это…- Она несколько раз моргает. – Я беру это дело. – Твердо и уверенно говорит Суворова.       - Что, лицо криминальное? Согласен. Взгляд такой холодный и безжалостный. Я бы её уже посадил, да улик не хватает. Я уверен, что это она. Она юрист, знает, как обойти закон, что надо выдумать и сказать, чтобы её не взяли. Улики грамотно заметает. – Мужчина устало садится на кресло, протягивает дело, Валерия без колебаний берет в руку темно-желтую папку. Встает, прощается и уходит обратно в кабинет. В ушах отдаётся быстрое биение сердца, в голове туман, ноги будто ватные, сами несут на рабочее место. Следователь садится за свой стол, всё еще мелко трясущимися руками открывает дело. Внимательно читает сведения, опросы свидетелей, рассматривает фотографии и описания мест преступлений.       Все убитые – девушки, примерно одного возраста от двадцати до двадцати-пяти лет. Объединяло их лишь одно: они все были осуждены за мелкие преступления. Жертвы найдены либо в глухом парке в черте города, либо в лесополосе около города. Колото-резанные раны в грудь и живот, нанесенные ножом и отверткой. У одной из жертв - вспорот живот. Везде одинаковое только перерезанное горло и изнасилование посторонними предметами.       Суворова доходит до опроса подозреваемых, первые три читает быстро, скомкано, не за что цепляться даже, это точно не они. И, наконец, находит самое интересное для себя – главная подозреваемая. Вороновская Маргарита Юрьевна, 24 года, частный юрист. Средний рост, темно-зеленые глаза, темно-коричневые, почти черные, короткие волосы. Лера хмурится, приставляя руку к подбородку, глаза бегают по до боли знакомому лицу. Маргарита – её однокурсница, они очень крепко и близко общались, пока Валерия не перевелась из института. Из-за сильной ссоры и юношеского максимализма Лера просто исчезла из её жизни. Они не общались практически пять лет. Снова видеть ставшие родными когда-то давно зеленые глаза было неприятно, старая рана на сердце снова кровоточила, разливаясь по груди и всему телу невыносимой болью. Ещё больнее было от того, что, вполне возможно, именно эта добродушная и милая, когда-то, девушка устроила весь этот ужас. И, если это, и правда, она, то всё из-за самой Суворовой. Их общение прервалось, весьма, неприятно и Вороновская могла начать мстить посредством убийства девушек.       Верить в то, что Маргарита убийца никак не хотелось. Но, прочитав показания девушки, на душе становится ещё хуже. Очень уж много несостыковок. Возможно, конечно, что просто предыдущие опера, ведущие это дело, не могли нормально сделать свою работу, как это бывает обычно. Надо проводить расследование заново, с самого начала. Страх раскатывается по коже от осознания, что снова придется встретиться с ней. Сейчас, Лера должна встретиться с той, из-за которой долгое время не общается почти ни с кем, шарахается от людей и люто ненавидит всех окружающих.       Досье подозреваемых перечитывается заново, их жизнь, предполагаемый мотив. Всё выглядит как полнейший бред, неужели нельзя было нормально и более ответственно подходить к своей работе? В этот же день устанавливается связь, приглашая на очередной допрос каждого. А в эту ночь Валерия не спит от тревожного ощущения за завтрашний день. Утром кусок в горло не лезет.       Вторник в офисе такой же суетливый. Медленные, но громкие от стука тяжёлых, массивных берцев шаги раздаются в коридоре и сливаются с остальными быстрыми и шаркающими. Подрагивающие руки крепко держат бумажный стаканчик, наполненный сегодня лишь коньяком. В кабинете как обычно стоял гам от активной работы коллег, когда Лера зашла. Сев за свой стол, Суворова сделала глоток горячительного напитка, слегка поморщившись, открыла ежедневник, для того, чтобы сверится со временем, когда должны прийти на допрос подозреваемые. Маргарита будет последней. Да, следователь специально оттягивает момент встречи, хотя прекрасно понимает, что перед смертью не надышишься.       Первым пришел Александр Нечаев. Валерия вела записи каждого допроса в ежедневнике. Александр – тридцать пять лет, писатель. Мотив – притянутый за уши, были плохие отношения с матерью, которая хорошо подходит под типаж убитых. Из доказательств на него только его пристрастие к прогулкам по лесам и паркам, где были убиты некоторые девушки. Но больше ничего, да и алиби практически на все убийства было отличным – работа. Точно не он, мотив – чушь.       Вторая была Евгения Цветкова. Ей двадцать три года, безработная. Мотив - была знакома с двумя из шести жертвами и взаимоотношения у них были плохие. Доказательства – отсутствие алиби на момент убийства некоторых жертв. Но вряд-ли, худощавая девушка ростом около ста шестидесяти сантиметров, могла нанести серьезные увечья рослым дамам. Да и на вид, девушка казалась милым ангелом, который точно не мог совершить такие зверства с людьми. Хотя, это только на вид.       Третьей стала Кристина Тундукова, двадцать девять лет, преподаватель в вузе. Мотив – учила трех жертв, взаимоотношения с ними были не очень. Доказательств, что это была она, совершенно нет. Тоже бред – не могла пугливая девушка быть убийцей. Да и остальных трёх кто тогда убил? Всё это бред.       И вот настал самый ужасный для Валерии час. Руки трясутся с каждой минутой всё больше. Она нервно крутит ручку между пальцев пока ждет. Правая нога отбивает чечетку под столом, изредка больно ударяясь об низ стола. Суворова никогда не нервничает, но сейчас, когда с минуты на минуту придет Маргарита, страх и тревожность расползается откуда-то из солнечного сплетения в пальцы рук и ног, те, в свою очередь слегка немеют. Чувствует, как начинают трястись коленки и к горлу подступает ком.       Скрип двери, тут же снова – массивная тёмная дверь закрылась. Валерия поднимает голубые глаза, полные страха, губы сжаты в тонкую линию от внутреннего напряжения. Зеленые немигающие и непонимающие, жутко удивленные глаза смотрят в ответ, так же, как с фотографии, прямо в душу. Суворова сразу отводит взгляд на стул напротив, прокашливается.       - Присаживайтесь. – Сухо, холодно сказала следователь, максимально стараясь не терять лицо бездушного работника следственного комитета и делать вид, что не узнала старую подругу. Маргарита хмыкает, не спеша проходит к столу, грациозно и осторожно садится. Это полностью соответствуют её нынешнему стилю. Одета она также грациозно, официально. Водолазка с горлом, подобные, в студенческие годы, являлись самым ненавистным атрибутом одежды для неё, заправленная в брюки-палацо, сверху красовался не застегнутый, явно дорогой, пиджак. Ниже удалось рассмотреть оксфорды – вся одежда была глубокого черного цвета. Цвета темного шоколада каре идеально зализано назад. Острые, не длинные стрелки и подведенная черным карандашом слизистая изумительно подчеркивали зеленые глаза, выделяя их яркость и глубину на фоне однотонного черного аутфита. Все смотрелось невероятно гармонично и подходяще друг к другу.       Из внимательного разглядывания и любования подозреваемой, Валерию вывел тяжёлый и твёрдый голос.       - Чем обязана, опер Валерия Витальевна? – таким лисьим, хитрым, но жестким голосом, смотря своим пронзительным холодным взглядом. Лера сверлит взглядом стол пару секунд, глубоко вдыхает и выдыхает, унимая нервы. Достаёт папку в жёлтой обложке, открывает и вынимает из неё пару листов, кладя их рядом с собой.       - Вы фигурируете в деле о жестоких убийствах шести девушек. – Спокойным голосом отвечает Валерия, кладя ногу на ногу. Изучающим хмурым взглядом скользит по лицу Маргариты, примечая повадки и интонации голоса.       - И что же я там делаю? – Ровным голосом с ноткой холодности спрашивает Вороновская, уверенным и пристальным взглядом смотря на Леру.       - Числишься главной подозреваемой. – Вытягивая из папки фото обезображенного трупа одной из убитых девушек и кладя его перед Марго, ровно говорит Валерия. На фото подозреваемая глядит почти равнодушно, но в глазах читалось удивление и испуг от того, насколько жестоким было убийство.       - И на чём основано обвинение? – С лёгкой неприязнью произносит Маргарита, вновь поднимая взгляд на следователя перед ней.       - На доказанных нами вещдоках. Ряд улик указывает на тебя. – Лера наклонилась ближе к столу, слегка хмуря прямые брови, вглядываясь в лицо подозреваемой.       - Поведуй-ка. – Она сжимает губы, заводит руку назад, положив локоть одной руки на спинку стука, пальцами второй ритмично постукивая по дереву стола.       - На каждом месте преступления, на каждом трупе, были найдены волосы, ДНК которых совпадает с твоим. – Убирая фото в папку, ровным, размеренным и заученным текстом отвечает Валерия.       - Я была их адвокатом. Они обвинялись в мелких преступлениях. – Приподнимая бровь, с небольшим оттенком раздражения пояснила Вороновская.       - Адвокатом каждой из них? – На секунду замерев, переваривая слова Марго, переспрашивает Валерия.       - Каждой из них. У них были проблемы с законом и я их представляла. - Скрестив руки на груди, Маргарита окинула недовольным взглядом собеседницу.       - Насколько близкими были отношения с каждой из жертв? – Сложив руки перед собой в замок, вновь всматриваясь в лицо Марго, спросила Суворова.       - Клиент – это клиент. Никаких отношений личного плана. – В голосе подозреваемой отчетливо слышались недовольство и раздражение.       - Расскажи о каждой из них.       - Каждая девушка, за которую я выступала, была представителем низшего рабочего класса. Они занимались мелкими преступлениями, чтобы немного заработать и просто выжить. У меня не было особо близких отношений с ними – сугубо деловые. Мы разговаривали и обсуждали их дела. Какие ещё вопросы? – Измученным тоном объяснила Маргарита.       - Как они отзывались о тебе? – Нервно потирая ладони, спрашивала Лера.       - Они были довольны моей работой. Мы поддерживали деловые отношения, и обычно и давала им хорошие советы. Насколько я помню, каждая из них была мне очень благодарна. – Отводя уставший и заметно недовольный взгляд в потолок, рассказала подозреваемая.       - Не было никаких ссор, проблем, недомолвок? – Ставит локоть на стол, потирает указательным пальцем нижнюю губу, стараясь избегать пронзительного взгляда зелёных глаз.       - Ни одна из них не была моим другом. Мы были связаны только рабочими отношениями. Ссор и недомолвок не было. Проблем с ними не было.       - У тебя есть алиби на каждое время убийства? - Чуть сщурив глаза во внимательном и подозрительном взгляде, спросила Лера.       - Есть. Во время каждого убийства я была дома одна, занята своими делами. – Пожав плечами, спокойно ответила.       - Есть, допустим, те, кто может это подтвердить? – Чуть склонив голову в бок, пыталась выяснить Валерия.       - Нет. Никто не может доказать, что я была дома одна. Я живу одна. Нет ни партнёров, ни друзей, ни даже домашних животных. – Слегка усмехнувшись в конце, ответила Вороновская.       - Ты ни с кем не общаешься? У тебя нет вообще никакого круга общения? – Нахмурившись, непонимающе спросила Суворова.       - Нет. Я не нуждаюсь в обществе. У меня есть всё, что мне нужно – работа, дом, еда, кофе, сон и сигареты.       - Много куришь? – Открывая блокнот и взяв ручку, спросила Лера.       - Да. Это единственный способ снять стресс. – Пожала плечами Марго. Валерия записывает её слова.       - Часто выпиваешь? Что пьёшь? – Не поднимая глаз от записей, уточняет Валерия.       - Вино – белый брют. Только по вечерам после окончания рабочего дня. Обычно, не больше двух бокалов.       - Чем ты занимаешься по вечерам после работы, если, по твоим словам, у тебя никого нет? – Подняв подозрительный взгляд на Марго, спрашивает Суворова.       - Какая оригинальная и интересная беседа. – Усмехается подозреваемая. – Сижу дома одна, пью и курю. Неужели тебе действительно нужно такое подробное описание моих скучных будней?       - И сколько ты уже живешь в одиночестве? – Намеренно игнорируя поставленный вопрос Марго, интересуется Валерия, не спуская взгляда с собеседницы.       - О, давай посчитаем. – Маргарита не по-доброму оскаливаетя, наклоняясь ближе к столу. – Как давно ты исчезла из моей жизни? Около пяти лет назад, не так ли?       - Почему ты не нашла себе кого-то? Ты, вроде, девка не страшная. – Пальцы опускают ручку на стол.       - А к чему мне искать кого-то? – Хмурится Марго. – У меня есть свои цели и планы, у меня есть многое, к чему я стремилась многие годы. А, и, однажды, у меня был близкий человек. Лерой звали, не знаешь таких? – Иронично улыбаясь. – Она ушла из моей жизни, оставив лишь пустоту. И зачем искать кого-то после этого? Чтобы мне снова сделали больно?       - Хорошо. – На выдохе произносит Валерия. – Можешь идти. – Встала из-за стола, подхватывая в руку папку и блокнот. Она точно больше ни минуты не выдержит в одной комнате с бывшей подругой.       - Мы можем поговорить? – С надеждой в глазах и голосе, смотря на собеседницу, спросила Марго, после около минуты повисшего в комнате молчания. Тон стал мягче и менее уверенный, взволнованный.       - В скором времени встретимся. – Развернувшись к двери, сказала следователь.       - Я не про допрос. Не формально. Уже достаточно официального общения. – Подозреваемая опустила взгляд, явно боясь смотреть на Леру.       - Я свяжусь с тобой. – Четко и быстро говорит Суворова и в спешке покидает кабинет. Останавливаясь с другой стороны двери, долго вздыхает, накрывает лицо свободной ладонью. «Ну, вроде, всё прошло нормально…» - первая мысль в голове.       После обеда, Валерия перебирает всевозможные улики, собранные на месте преступления по своему делу в архиве – торчит там целых три часа. Но всё зря, она не находит ничего нового. Остаётся ждать нового убийства.       Как только Валерия с усталым вздохом села на стул, ей тут же пришел звонок на телефон от ее единственной подруги - Габриелле Гофман, с которой они познакомились в университете министерства внутренних дел, куда, нынешный следователь ушла после первого ВУЗа. Габи была единственной знакомой, можно сказать, подругой, Суворовой. Приехала с мамой из Германии в Россию, сразу пошла учиться. Весёлая, энергичная и жизнерадостная девушка такого же возраста сильно контрастировала с, абсолютно меланхоличной, Валерией. Они почти полные противоположности, но, почему-то, до сих пор поддерживают активное общение.       Лера подняла трубку, сразу же услышав знакомый радостный и картавый голос с другой стороны.       - Алё, Валери, отвлекаю?       - Ало, нет. Чего хотела? – Коротко вздохнув, ответила Суворова.       - Я забегу к тебе сегодня? – Чем-то шебурша на фоне, спросила Габи.       - Заходи. Только к чаю чего-нибудь возьми. – Слегка улыбнувшись и положив ногу на ногу, отозвалась Лера. После, они попрощались и Валерия скинула звонок. Душу грело и успокаивало то, что вечер обещает быть спокойным и приятным.       Рабочий день окончен. Лера выходит из здания, закуривая сигарету, кладёт одну из рук в карман чёрного пальто, выдыхая едкий дым в холодный осенний воздух. Небо казалось почти чёрным, дождь неприятно капал по пальто, мочил кудрявые волосы и стекал со лба крупными каплями. По асфальту тротуара бежали ручейки, блестели желтыми пятнами от фонарей лужи, через которые перешагивали недовольные ливню прохожие, покрепче сжимая в руках зонт. Ветер колыхал полуголые деревья, оставляя на них всё меньше золотой и бурой листвы, стряхивая больше капель дождя на людей и на, без того мокрую, дорогу. Слышались жужжащие звуки проезжающих по близкой к тротуару дороге машин, разговоры людей, смех подростков. Суворова бросила тлеющий бычок в мусорку, направляясь к своей машине.       Совсем скоро, Валерия оказалась дома, в своей небольшой, старенькой квартире, доставшейся ей когда-то давно от умершей бабушки. Это была однокомнатная квартира, с ремонтом по классике СССР: бежевые, блеклые обои в цветочек, протертый линолеум, диван раскладушка, люстра с вензелями. В спальне-гостиной также был большой темно-коричневый старый скрипучий шкаф. Только белый потертый кухонный гарнитур, небольшой раскладной стол коричневого цвета с белой клеенкой с прожёными дырами от сигарет, один старый шатающийся стул вмещались на маленькой кухне. В ванной комнате стояла потертая чугунная ванна, плохо работающая стиральная машинка. Ни денег, ни времени, ни сил не было на то, чтобы делать ремонт или, хотя-бы поменять какую-то мебель.       Пройдя на кухню, Лера включила электрический чайник и села на стул, в ожидании подруги, закурила. В голове было много мыслей, давящих на сердце, отдаваясь болью где-то в груди и под рёбрами. Например, могла ли Маргарита зверски расправиться с несколькими девушками? Она всегда была эмпатична, не сказать, что любила людей, но и не испытывала особой ненависти. Могла ли Вороновская таким изощрённым образом мстить Валерии? Возможно. В любом случае, допросов нужно проводить ещё не мало, пока не будет точно ясно, она это, или же нет. Никак не хотелось верить, что та самая Марго, кормящая бездомных кошек на улице и почти плачущая, когда видит собаку с грустными глазами, могла быть серийным убийцей. Хотя, никто не знает человека настолько хорошо, как он сам.       Звонкая трель старенького дверного звонка вывела Суворову из печальных и гнетущих мыслей. Как только хозяйка квартиры открыла дверь, на шею сразу бросилась Габи, радостно пища и смеясь. Лера слабо улыбнулась, кладя руки на спину подруги, прижимая её ближе к себе в объятия. От Гофман пахло чем-то приторно-сладким, ярким и пряным. Этот запах объёмом оставался в воздухе, когда она проходила мимо, стояла рядом, оставался на всём, к чему обладательница притронется. Габриелле и сама была как этот запах – приторно-сладкая улыбка, яркая внешность. Даже сейчас, когда подруга выпустила Валерию из крепких объятий, радостно улыбалась так, что в груди разливалось тепло, сладким сгущенным молоком, патокой, сиропом или мёдом. Габи любила ярко одеваться, сегодняшний вечер был не исключением, ведь на ней была пушистая короткая шуба кроваво-алого цвета, белая теннисная юбка, под ней белые колготки, а на ногах красовались красные лакированные туфли на высоком каблуке, так как сама девушка не отличалась высоким ростом. Гофман что-то тараторила, кладя блестящую золотую сумку на тумбочку, сняла шубу, под которой была белая обтягивающая кофта. Её золотые серьги-кольца, цепочки и кольца, казалось, сверкают так сильно, что затмевают свет лампы в маленькой прихожей. «Когда-нибудь, её украдут сороки» - Суворова улыбнулась этой мысли и направилась на кухню, за ней тут же поспешила и гостья.       - …вот, представляешь? Виталик меня расстроил словами, что я ему надоела. Как такое вообще может быть? – Возмущалась Габи, элегантно заправляя длинными ногтями за уши пряди угольно-чёрных, до нельзя прямых, длинных волос. Валерия усмехнулась, ставя две кружки с чаем на стол.       - Ты действительно кого угодно заебёшь. – Улыбалась Суворова, поднося кружку к губам, параллельно, садясь на подоконник. Габриелле взмахнула тоненькой рукой, в шутку замахиваясь на подругу, на что та глухо рассмеялась.       - Как там работа следопыта? – Беря в руку кружку с чаем, невзначай спросила гостья. Валерия тяжело вздохнула.       - Да… Дали новое дело. Об убийстве шести девушек, слышала, наверное, в новостях? – Лера смотрит на подругу с вопросом, пока та не кивает и продолжает. – Ну, вот. А главной подозреваемой проходит Маргарита. Но я не уверенна, что преступления совершала она. – Усталым голосом говорит Суворова, опуская взгляд голубых глаз в пол, слегка хмуря тёмные брови.       - Маргарита? – Непонимающе вопрошает Габи, вскидывая брови. – Подожди, та самая Маргарита, из-за которой ты в запое уже пять лет? – Выпучив в удивлении глаза, говорит Гофман.       - Да иди ты на хуй! Я не в запое. – Фыркает Лера, отпивая чай.       - Ну, конечно. Ты пять лет ежедневно хлещешь коньяк. Это, что, не запой? – Хихикает гостья.       - Я уже сказала, куда тебе идти с обвинениями меня в запое. – Окидывая подругу недовольным взглядом, раздражённым голосом ответила Суворова, сжимая пальцы на горячей керамике кружки. – И вот, что мне с ней делать? – В тоне слышалось отчаяние, глаза бегают по потёртому кухонному гарнитуру, в надежде найти ответ. Тишина повисла в комнате грузным облаком. Вдруг, спустя пару минут, её прерывает вскрик Габи. Лера поднимает на подругу изумленный взгляд.       - Вы же с ней поссорились, да? И она на тебя, очевидно зла. Но тебе нужно выяснить, убийца ли она. Тут всё просто, Валери. – Гофман самодовольно улыбается, откидываясь спиной на холодную, шершавую стену. Валерия выжидающе смотрит на подругу. – Gott. Даже лучше, что вы раньше были подругами, тебе это на руку. Тебе нужно с ней помириться, втереться в доверие. Ты сможешь собрать все нужные доказательства сблизившись с ней. И всё – дело раскрыто! – с лица Габриэлле не слезает довольная улыбка. Валерия хмыкнула, бросив задумчивый взгляд в стену.