Двухстороннее зеркало.

Начало очередной четверти. После зимних каникул посещать учебное заведение совсем не хочется. Особенно когда холодно. Особенно когда снег. Никита никогда не был большим фанатом зимы, ему больше было по душе лето. Нет злосчастной школы, нет проблем, есть только солнышко, море и он, загорающий на очередном пляжу. Даже оставшееся оливье после застолья и новогоднее настроение, уже закончившееся к концу каникул, никак не спасали ситуацию. Но невыносимой его школьную жизнь делала даже не зима и не мороз, а человек, от которого он шарахался, как от огня. Завидев его издалека, Никита спешил завернуть за угол, меняя привычный маршрут от класса до класса. Услышав его голос в одной из кабинок туалета, он пулей выметался оттуда, лишь бы не видеть эту патлатую рожу. Да что там говорить, он сторонится его как мог, хоть и не всегда получалось. Юра никогда не славился хорошим поведением. А даже наоборот, считался самым большим раздолбаем и лоботрясом. Он считал учебу и школу чем-то ненужным. Чем-то, на что ты зря тратишь время. Он постоянно получал нагоняи за все подряд: распылил огнетушитель, тем самым залив весь класс вместе с учителем; прессовал младшеклассников, отбирая у них деньги на обед; ну, или просто влезал в драки и ломал школьную утварь. Хотя гопником он себя не считал, абсолютно все люди относили его к ним, что он считал просто оскорбительным. В общем дел у него было невпроворот, как и у завуча с соцпедагогом, которым каждый раз приходилось угрожать ему учетом и пдн. Но самым лакомым занятием для него было докапываться до одного чудаковатого парнишки с параллели. До Никиты. Юра считал его странным, неразговорчивым и оттого считал вполне заслуженным каждый раз давать ему пинка под зад, пока тот поднимался по лестнице или гонять его по всей школе, после чего запирать в туалете. Как он говорил, делал он это из доброты душевной, ведь кто если не он поможет бедному однокласснику хоть так мало мальски двигаться и учавствовать в жизни школы. Он знал, что за нелюдимого чудика никто заступаться не будет, поэтому довольствовался своим положением по полной, хоть иногда и получал отворот поворот от учителей. А Никите оставалось только молиться каждый день, чтобы с Юрой что-то случилось и он не пришел в школу. В такие дни все выдыхали и школьные будни становились идиллией. Но это случалось редко, ведь, к великому сожалению людей вокруг, иммунитет у Юры был что надо. Собираясь в школу, Никита по привычке отправил сообщение человеку, с которым не расставался последний месяц. Точнее сказать, не расставался в интернете. «Доброе утро. Уже выхожу на учебу, надеюсь сегодня все будет нормально.» Они познакомились случайно — в группе по обсуждению недавно вышедшей манги, и с тех пор их переписка не затихала. Телеграм стал их мирком куда они возвращались каждый день. Утром — «доброе утро» и шутки про ранние подъёмы, вечером — длинные разговоры ни о чём и обо всём одновременно. Они никогда не видели друг друга. Даже не обменялись фотографиями или голосовыми. «Зачем портить магию?» — однажды пошутил Юра, да-да именно так звали человека по ту сторону экрана, и на этом тема закрылась. Им хватало текста. Эти буквы были живыми: пропитанными сарказмом, грустью, теплом и даже намёками, которые порой заставляли задуматься, что между ними вообще происходит. Общение становилось привычкой. «Как день прошёл?» — спрашивал один, и второй подробно рассказывал, словно это был обязательный ритуал. Они делились историями, мыслями, переживаниями. Иногда даже казалось, что они знают друг друга лучше, чем те, кого видят каждый день. Никита шёл в школу по скрипучему снегу, пытаясь не наступать на сосульки, которые предательски скользили под ногами. Мороз щипал лицо, от дыхания в воздухе появлялись лёгкие облачка. Рюкзак тянул плечи вниз, а голова была занята только одной мыслью:«Лишь бы он не пришёл…» После каникул школа всегда казалась ещё более тёмным местом. Все возвращались с подарками, историями про Новый год и странным желанием показать, кто здесь главный. Юра, как не странно, был этим самым «главным». Его громкий смех мог доноситься через весь коридор, а грубые шутки, невзначай брошенные в сторону Никиты, били больнее, чем кто-то другой мог бы ударить. Никита знал это слишком хорошо. Он шагал всё медленнее, глядя на снежные сугробы вдоль дороги, будто они могли укрыть его от школы.«Надеюсь, он заболел. Или хотя бы решил прогулять»— эти мысли были как молитва, повторяемая снова и снова. Когда он подошёл к школьным дверям, в животе неприятно заныло. Тёплый воздух ударил в лицо, ботинки скрипнули по плитке, а рюкзак задел чьё-то плечо. Никита замер. В классе шумели одноклассники, ещё не успевшие привыкнуть к учебному ритму после праздников. Он скользнул взглядом по углам кабинета, и сердце на мгновение замерло. Юры не было. Никита вдохнул чуть глубже, чем обычно, и сел за свою парту, стараясь выглядеть так, будто ему всё равно. Но внутри, как будто после затянувшейся зимы, впервые выглянуло солнце. Никита уже почти успокоился, растянув на губах слабую улыбку — Юры не было. В классе стоял обычный утренний гул: кто-то обсуждал подарки, кто-то пытался быстро списать домашку. Никита достал из рюкзака тетрадь, словно эта рутина могла окончательно убедить его, что сегодня будет нормальный день. Но всё рухнуло, когда дверь класса скрипнула. Юра. Его голос прозвучал ещё до того, как Никита успел поднять глаза. Громкий, ленивый, со знакомой издёвкой: — О, Никит, жив? Или после каникул всё ещё отходишь? Юра стоял в дверях, не торопясь заходить, как будто специально растягивал момент. За ним маячили его два друга, Дима и Ваня, всегда, как эхо, на готове повторить каждую шутку Юры, даже если она была совсем глупой. — Чего молчишь? Или ты с нами не разговариваешь? — Юра сделал шаг вперёд и усмехнулся. Класс замер. Кто-то отвёл взгляд, кто-то уткнулся в тетради. Никита не поднимал глаз, стараясь выглядеть равнодушным, но пальцы, сжимающие ручку, выдавали всё. — Ладно, ладно, не напрягайся, — Юра качнул головой и криво усмехнулся. — Праздники, видно, тебя не слишком развеселили. Хотя че я спрашиваю? Ты, походу, опять все каникулы на картинки дрочил. Димон фыркнул от смеха, Ваня что-то шепнул ему на ухо, и они оба тихо заржали. Юра, довольный эффектом, скрестил руки на груди. — Ну чего, Никит, скажешь что-нибудь или опять всё проглотишь? В классе стало невыносимо тихо. Никита молчал, уставившись в тетрадь, как будто там мог найти спасение. Юра постоял ещё пару секунд, явно ожидая хоть какой-то реакции. — Ну ладно, не напрягайся. Увидимся позже, — сказал он с фальшивой доброжелательностью и, повернувшись к друзьям, добавил уже тише, но так, чтобы все услышали: — Тупо мебель. Даже неинтересно. Смех его друзей раздался в коридоре, когда они вышли. А Никита всё так же сидел за партой, уткнувшись взглядом в лист бумаги, на котором вместо ровных строчек остались кривые линии от дрожащей руки. Вскоре после того, как дверь за Юрой и его друзьями захлопнулась, в класс вошла учительница. Она посмотрела поверх очков на притихших учеников и спокойно произнесла: — Так, ребята, откройте тетради. Начнём урок. Её взгляд задержался на Никите всего на секунду, но он тут же уткнулся в свои записи, делая вид, что увлечён подготовкой. Женщина не стала ничего говорить — все знали, что проще закрыть глаза, чем разбираться с нескончаемыми выяснениями между Юрой и остальными учениками школы. Урок тянулся бесконечно. Учительница рассказывала про что-то связанное с клетками, объясняя, как они делятся и работают, но Никита слышал только гул её голоса. Он старался выглядеть сосредоточенным, иногда что-то записывал, но мысли были где-то далеко. Остальные тоже делали вид, что всё нормально, только иногда кто-то украдкой косился в его сторону. Никита чувствовал эти взгляды, и от этого становилось только хуже. Когда прозвенел звонок, он быстро собрал тетради и, едва дождавшись, пока толпа двинется в коридор, выбежал из класса. Голоса одноклассников и стук шагов смешались в шумный хаос, но он пробирался к туалету, стараясь не смотреть ни на кого. Добравшись, Никита забежал в дальнюю кабинку и закрыл дверь. Он сел на крышку унитаза, стиснул пальцы на коленях, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось, как будто он бежал марафон. Несколько минут он просто сидел в тишине, глядя в одну точку, стараясь прогнать комок в горле, который сдавливал его уже с самого утра. Тишина в туалете была гулкой, почти оглушающей. Никита всё ещё сидел в кабинке, пытаясь прийти в себя, как внезапно тишину нарушил звук шагов. Кто-то вошёл. Раздалось тихое щелк— это дверь в помещение закрыли и повернули на замок. Никита напрягся. Он затаил дыхание, сердце бешено заколотилось. Шаги стали ближе, а затем остановились. Никита потянулся к телефону, лихорадочно открывая телеграм. Он хотел написать своему единственному собеседнику — Юре, тому самому, с кем он разговаривал последние месяцы.«Юра, ответь… мне хреново…»— фраза стучала в голове, но пальцы дрожали так, что он едва успел набрать первые слова. И тут щеколда на дверце кабинки щёлкнула. Никита вздрогнул, поднял голову — дверь распахнулась. Перед ним стоял Юра. Но не тот, с кем он переписывался. А тот Юра, которого он больше всего боялся. Тот самый задиристый, наглый и до боли знакомый. Юра ухмыльнулся, опираясь рукой на косяк кабинки. Его взгляд упал на телефон в руках Никиты, и он рассмеялся. — Че эт ты тут делаешь? Мамке пишешь? Или жалуешься кому? — Отстань, — выдавил Никита, сжимая телефон так, будто тот мог стать его щитом. Но Юра был быстрее. Он резко выхватил телефон из рук, и Никита даже не успел понять, как это произошло. Юра отступил на шаг, глядя на экран. — Посмотрим, кому ты там строчишь… Никита попытался встать и вырвать телефон обратно, но Юра отмахнулся, удерживая его на расстоянии. — О, Юра! — хохотнул он, прочитав имя в чате. — Ты че бота создал, чтоб хоть так со мной общаться? Дима и Ваня, судя по голосам, были за дверью — их громкий смех раздавался глухо, будто подстрекающе. Юра обернулся к ним через плечо и крикнул: — Эй, парни, знали, что я звезда? У нас тут поклонник! Никита чувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё внутри сжалось. Телефон теперь был не просто вещью, а символом его уязвимости, который оказался в руках тех, кто мог раздавить его одним движением. Юра продолжал листать чат, ухмыляясь всё шире с каждым сообщением. — Ну ты посмотри, какие тут милые переписки, — проговорил он, размахивая телефоном. — «Как прошёл твой день?» «Я так рад, что мы общаемся». Да ты у нас влюбился, Никитос? Это твой парень, что ли? Никита молчал, стиснув кулаки, хотя внутри всё кипело. Он знал, что любое слово только подольёт масла в огонь. Юра тем временем продолжал листать, пока его смех внезапно не замер. — Погоди… — Юра нахмурился, уставившись в экран. Пальцы медленно пролистали вверх, затем вниз. Его лицо исказилось от растерянности. — Это что за… Он замолчал. Глаза метались по строкам сообщений, пока до него не дошло. Имя собеседника, то, как тот описывал свою жизнь, его мелкие детали — всё совпадало. Юра поднял глаза на Никиту, но вместо своей привычной наглости в них промелькнуло что-то странное. Он моргнул, будто пытаясь избавиться от наваждения, затем грубо выпалил: — Это какой-то прикол, да? Ты угараешь надо мной, что ли? Никита выдавил хриплое «нет», но Юра словно не слышал. Он снова посмотрел на телефон, потом на Никиту, его лицо всё ещё несло ту же растерянность, которую он не мог скрыть. — Это ты… Это ты мне писал? — голос прозвучал уже тише, почти без привычного презрения. Никита мотнул головой, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Юра открыл рот, будто собирался что-то сказать, но передумал. Он хлопнул телефоном по груди Никиты, толкнув его чуть сильнее, чем требовалось. — На, забери свою хрень, — пробормотал он, отворачиваясь. — Я на это не подписывался. Его шаги были быстрыми, почти торопливыми, а смех за дверью, где стояли Дима и Ваня, сразу стих. — Ты чего такой? — донёсся приглушённый вопрос Вани, но Юра не ответил. Он просто выскользнул из туалета, хлопнув дверью. Никита остался один. Его руки дрожали, сжимая телефон. Он всё ещё не мог поверить, что это произошло. Что Юра, его худший кошмар, оказался тем самым Юрой, который был для него поддержкой все эти месяцы, тем кому он признавался в чувствах, тем кого он считал ближе чем просто друг. Оставшийся день для Никиты пролетел, словно в тумане. Он почти не слышал учителей, слова одноклассников звучали, будто издалека, а собственные мысли крутились вокруг одного. Но Юра, к его удивлению, больше не появлялся. Ни издёвок, ни громких шуток, ни этих самоуверенных ухмылок. Никита даже не видел его в коридорах. И от этого становилось странно легко и тяжело одновременно. День тянулся, но без привычного напряжения, словно в воздухе больше не висела угроза. Когда прозвенел последний звонок, Никита быстро собрал рюкзак, накинул шапку и закутался в куртку. Морозный воздух снаружи обжёг лицо, но он вдохнул его полной грудью, чувствуя себя почти свободным. Он прошёл через школьные ворота, и сердце подсказывало:«Это добром не кончится» Но не успел он сделать и пары шагов, как кто-то резко схватил его за плечо. — Эй, иди сюда, — голос был тихий, но Никита сразу узнал его. Прежде чем он успел что-то сказать, его рывком потащили за угол дома. Он споткнулся, пытаясь удержать равновесие, но хватка была крепкой. Никита повернул голову и, конечно, увидел Юру. Лицо того было странно напряжённым, но взгляд — всё тот же, сверлящий, почти вызывающий. Никита попытался вывернуться, но Юра только сильнее сжал плечо. — Успокойся, Никит, — произнёс он резко, но голос звучал… не так, как обычно. В нём не было привычной насмешки. — Нам поговорить надо. Никита замер, чувствуя, как к горлу подступает ком. Его ноги словно приросли к земле.«Зачем? Зачем он меня сюда притащил?»— билось в голове. Юра отпустил его, но встал так близко, что деться было некуда. Снег тихо поскрипывал под ногами, а вокруг них не было ни души. Юра отпустил Никиту, но не сделал шаг назад. Он стоял рядом, словно загораживая путь, и его дыхание слышалось тяжёлым и нервным. Взгляд был острым, как нож, но внутри, по всей видимости, что-то ломалось. — Ты че, охренел? — вырвалось из Юры, когда он наконец завладел вниманием парня напротив. — Это ты мне писал? Никита ничего не ответил. Он просто стоял, стараясь не смотреть в глаза Юре, но всё внутри кричало от неловкости. Как? Как это вообще могло случиться? Он сам не знал, как реагировать. Он не хотел этого признавать. Юра сжал кулаки, его лицо стало красным, как будто его кто-то обманул или предал. Его взгляд метался по Никите, и он нервно выдохнул. — Ты реально тот самый… — Юра проглотил остатки гнева и вместо этого начал задавать вопросы, будто сам себе не верил. — Ты писал мне? Бля, и ты был этим челом в чате? Серьёзно? Неуверенно пожав плечами, Никита не мог выжать из себя и слова. Он ощущал, как холод пронизывает его изнутри. Это не должно было быть так. Не должно было случиться, чтобы два мира, два «Юры» и «Никиты», столкнулись, как столкнулись сегодня. Юра сжал челюсть. Его руки дрожали, но внешне он пытался оставаться уверенным. — Ладно, — Юра наконец сделал шаг назад, заставив Никиту выдохнуть. — Это просто ошибка. Неправильное совпадение. Всё. Ты понял меня? Никита хотел сказать что-то в ответ, но не смог. В голове всё вертелось, но слова не вырывались. Встретив его взгляд, Юра, наклонившись чуть ближе, уже тише, с холодной угрозой в голосе сказал: — Если ты хоть кому-то об этом скажешь, кости свои по всей школе потом собирать будешь. Просто забудь. Это была ошибка, понял? Ничего этого не было. Никита сделал шаг назад, поддавшись его давлению, и выдавил почти невнятное: — Я… я не скажу, — голос дрожал. — Я не скажу никому… Юра оттолкнул Никиту плечом и развернулся, будто даже не хотел больше видеть его. Он шагнул в сторону, но остановился на мгновение и добавил, уже не так уверенно: — И больше не связывайся со мной, понял? Это не должно повториться. Никита стоял, пытаясь переварить сказанное, чувствуя, как страх медленно впивается в кожу, но, наверное, для Юры всё это давно стало лишь случайной игрой. Когда Никита вернулся домой, его голова была полна мыслей, но ни одна из них не давала ему покоя. Он не знал, что делать с тем, что произошло, и как вообще продолжать всё это. Мозг будто заблокировался, а внутри было пусто и тяжело. Он прошёл в свою комнату и сразу закрыл дверь, словно пытаясь забыть весь мир за ней. День пролетел как в тумане. Он сидел на своём старом кресле, в руках крутя телефон, но ничего не мог сделать. Мысли путались. Он не мог поверить в то, что его единственный друг, или не совсем, тот, с кем он провёл так много часов в переписках, оказался тем самым ненавистным ему Юрой. Его друг стал его врагом. Это было странно, больно и несправедливо. Никита не выходил из своей комнаты. Он даже не пытался поесть, хотя умирал от голода. Всё, что он мог делать — это сидеть и смотреть в одну точку, пытаясь выкинуть всё из головы. На часах уже было поздно, и мать уехала на ночную смену. Он остался один в доме, который вдруг показался таким пустым и холодным. Когда он наконец набрался сил, он открыл телеграмм и заблокировал Юру везде. В чате, в звонках, даже в группах, в которые он не заходил уже довольно давно. Он не знал, зачем, но, наверное, так ему будет проще. Но внутри было ясно, что этого не произойдёт.

***

Две недели прошли без Юры, и школа как-то странно задышала. Никита заметил, как все, включая его самого, начали немного расслабляться. Это было странно — все привыкли к его присутствию, к его шуточкам, и даже к его придиркам. Но вот недели не было, и вдруг всё стало как-то… легче. Тихо, без его постоянных провокаций, без этой неявной угрозы, что он вот-вот зайдёт и начнёт с кем-то что-то выяснять. Всё было спокойно, но это спокойствие было ненастоящим. Никита не мог не замечать, как они все оглядывались друг на друга, пытаясь понять, что происходит. Все начинали обсуждать, но никто не знал, что именно случилось с Юрой. Говорили, что он болеет, что у него проблемы с родителями, кто-то даже утверждал, что его вообще перевели в другую школу, но никто точно не знал ответа. Даже его близкие друзья. Тем не менее, Никита, догадывался, что на самом деле происходило. Он знал, что Юра исчез не просто так. Он был тем человеком, который мог быть везде, всегда, а тут вдруг пропал. Его интуиция подсказывала, что это связано как-то с ним, и эта мысль не давала покоя. Но Никита не хотел признавать этого. Он был слишком горд, чтобы признать, что его жизнь и переживания каким-то образом были связаны с этим человеком. Он не знал точно, что Юра делает, куда пропал, и почему вдруг всё стало так тихо, но это ощущение, что что-то не так, сидело в голове, как мысль, от которой хочется избавиться, но не можешь. Каждое утро, приходя в школу, Никита, не задумываясь, искал Юру среди одноклассников, среди парней параллельных классов, пытаясь найти тот знакомый силуэт с его пренебрежительным выражением лица. Но его не было. Иногда ему казалось, что всё это — какой-то обман, что он что-то не так понял, что Юра вот-вот войдёт в класс и начнёт подшучивать над ним, как всегда. Но нет, его не было. И с каждым днём эта пустота в классе становилась всё более заметной. Никита отмахивался от этих мыслей, стараясь сосредоточиться на уроках. Но стоило ему остаться в тени своего собственного разума хотя бы на пару минут, как ему приходила в голову эта мысль. Что, если… Что если Юра исчез из-за чего-то, что случилось с ним лично? Возможно, он был в каком-то изломанном состоянии, а, может, и не в состоянии вообще появиться. Может, всё это не просто совпадение, а что-то гораздо более серьёзное? Но как бы он не пытался утихомирить свой разум, он не мог избежать этой очевидной догадки. И он знал, что если он признается в этом вслух, то это означает, что он сам признаёт, что они — как-то связаны. А этого он делать не хотел. Всё было слишком запутанным. И было гораздо проще просто ждать, когда Юра вернётся и снова начнёт поднимать весь этот беспорядок. Так прошло еще несколько дней. Никита продолжал думать, что Юра обязательно вернётся, и в какой-то момент всё начнёт повторяться. Но в то же время, он не знал, как будет чувствовать себя, когда это действительно случится.

***

Вечер тянулся, и мысли всё не отпускали его. Он лежал на кровати, вглядываясь в потолок, когда вдруг раздался звонок в дверь. Никита замер, пытаясь понять, кто может быть в это время у него дома. Он встал, неохотно подошёл к двери, открывая её. И перед ним стоял тот, кого он ожидал увидеть в последнюю очередь. Уставший, с немного растрёпанными волосами, но спокойным взглядом. Он стоял на пороге, словно только что пробежал стометровку. Юра стоял в дверях, его лицо было спокойным, почти без эмоций. Он не пытался торопить события, не давил, как раньше. Его дыхание утихло, и он лишь слегка наклонил голову. Взгляд остался таким же напряжённым, но с какой-то тенью усталости. Он сказал тихо, но чётко: — Не впустишь? Никита колебался. Он стоял в дверях, не знал, что делать. В его голове всё было перепутано: одно решение тянуло к тому, чтобы просто закрыть дверь, а другое — к тому, чтобы попытаться хоть как-то разобраться в этом. В конце концов, он шагнул в сторону, чуть отпустив напряжение в руках, и открыл дверь пошире. Юра вошёл, и Никита почувствовал, как воздух в помещении стал плотнее, как будто между ними снова возникла какая-то невидимая стена. Вдвоем они прошли в комнату Никиты, неловко переглядываясь и так же быстро отводя взгляд. Но Юра не пошёл к столу или кровати, он остался у двери, оглядывая комнату, как если бы оценивал комнату лично для себя. — Ну что, — Юра сказал, не садясь. Его голос был ровным, без привычного раздражения, и, несмотря на всё, что произошло, это заставило Никиту почувствовать себя немного более спокойно. — Мы будем сидеть и молчать или поговорим? Никита закрыл дверь, всё ещё стоя напротив Юры, как будто не решаясь сесть. В его голове вертелись слова, но он не знал, с чего начать. — Ты… зачем пришёл? — Никита всё-таки нарушил тишину. Его голос звучал как-то неловко, но он не мог больше молчать. — Почему ты вообще сейчас здесь? Почему не ушёл? После того, как… Юра, кажется, уже ждал этого вопроса. Он немного помолчал, наблюдая за ним, и наконец ответил: — Я… — он вздохнул, и на мгновение взгляд его стал светлее. — Я не мог оставить всё так. Знаешь, я сначала думал, что смогу это просто забыть. Ну, типа, “все ошибаются”. Но я не могу просто так уйти, потому что это не просто ошибка. Никита почувствовал, как напряжение, все это время пожиравшее его изнутри, медленно отступает. Он осторожно присел на край стула, но всё равно держал дистанцию, пытаясь понять, что именно происходит между ними. — Ты знал, что это был я, — Никита проговорил тихо. Это был скорее вопрос, чем утверждение. — Ты же знал, что я был тем, с кем ты общался. Почему ты тогда… Юра немного помолчал, сдвинув плечами, и наконец ответил: — Я не знал, что ты — ты, — его голос стал немного серьезнее. — Я не думал, что… что это будет так. Я думал ты просто левый чел с которого поржать можно, а оно вон как. — Он замолчал, как будто подбирал слова. — Я не ожидал, что вживую ты будешь таким. Я вообще ничего не ожидал. Никита молчал, обрабатывая его слова. Всё, что он слышал, было неполным, частично искажённым. Они стояли на разных берегах, и эта пропасть только расширялась с каждым новым словом. — И чего ты ожидал? Я тоже не знал, что человек с которым я общался был ты — выдохнул Никита отводя взгляд. — Что, не устраиваю тебя? Юра посмотрел на него, и в его глазах промелькнула нерешительность, но он говорил спокойно, без резкости, будто просто пытаясь рассказать правду. — Я не знаю. Я был тупым. Я не знал, что всё будет вот так, — он вздохнул, как если бы избавлялся от тяжести. — Мне очень жаль, что тебе пришлось это все терпеть — Юра с силой выдавил это из себя. Никита сидел в ступоре, переваривая его слова, пытаясь понять, что именно Юра хотел сказать. Но в голове было слишком много вопросов, и ответы, казалось, не давали полного изображения. — А что теперь? Что нам делать? — спросил Никита, ощущая, как боль снова накатывает. — Ты хочешь, чтобы всё стало нормально? Но как я могу просто забыть всё это? Юра молчал. В его глазах мелькала какая-то усталость, как будто он больше не знал, как быть. Но он не отвёл взгляд, не ушёл, а просто ждал. — Я не знаю, что нам делать, — Юра сказал честно. — Но я правда не хочу все рушить. Это всё странно и, наверное, неправильно, но я не хочу, чтобы мы больше не общались. Я не знаю, как всё исправить, но я… Я не хочу, чтобы ты уходил. Я… не хочу быть тем, кто всё сломал. Никита молчал, сидя и глядя на него. Он не знал, что чувствовать. Но на этот раз он не видел в Юре того самого человека, который бы его унижал. Только какого-то потерянного парня, который сам не понимал, что он сделал. Каждое слово давалось Юре с трудом, он будто бы отрывал их от сердца. Это было не похоже на привычные речи, которые он произносил, когда издевался или строил свои роскозни. Сейчас слова казались чем-то другим, чем-то важным и настоящим. Он мог чувствовать, как сжимаются его кулаки, как его дыхание становится тяжёлым. — Я… — он замолчал на мгновение, пытаясь собрать свои мысли, — я знаю, что я был… мерзким. Да, я унижал тебя. Я знаю, что это было неправильно. И я не могу просто так сказать, что всё это было шуткой или что-то типа того. Я… я не буду оправдываться. Никита молчал, его взгляд был сосредоточен, и он не знал, что ответить. Всё это было слишком неожиданно. Юра, обычно уверенный в себе и дерзкий, стоял перед ним, будто бы открываясь, и это казалось странным. Юра взглянул на него, и в его глазах была не привычная насмешка, а что-то более глубокое — понимание, неуверенность, почти растерянность. — Ты… ты мне правда дорог, Никита. Даже если ты меня не простишь, я всю жизнь извиняться буду, — продолжил он, его голос теперь звучал гораздо тише. — Я никогда не думал, что для меня это будет так важно. Ты — первый человек, которому я доверился… хотя бы немного. Даже если я и не знал, что это был именно ты. И мне… мне не нравится, что из за моих закидонов я могу потерять тебя. В душе не ебу, что будет дальше, но я хочу, чтобы ты знал: это всё не было просто игрой. Никита чувствовал, как его грудь сжимается от этих слов. Ему было трудно понять, что это вообще значит. Он не мог поверить, что Юра, тот самый парень, который делал ему больно, теперь стоит перед ним и говорит такие вещи. — Почему? — наконец выдавил Никита, не зная, как реагировать на всё это. — Почему ты говоришь все это сейчас? Юра тяжело вздохнул, как будто пытался найти ответ, который бы точно всё объяснил. — Я не знаю, — сказал он честно. — Может, я просто ебнутый. Может, я хотел показать, что мне на всех плевать. Может, я думал, что могу уйти с этим, не думая о последствиях. Но теперь я понимаю, что я был неправ. Я правда хочу быть честным с тобой. Почувствовав как внутри все переворачивается, Никита до боли прикусил губу. Он не знал, простит ли Юра себя за всё это или простит он сам Юру вообще. Но что-то в этом признании было искренним, и его чувства становились всё более запутанными. — Ты… ты мне не веришь, да? — сказал Юра, как будто он читал Никиту. — Я не ожидал, что ты сразу ответ дашь. Но, по крайней мере, я хочу, чтобы ты знал, что я правда хочу изменить это. Никита смотрел на него, и слова всё ещё не приходили. Он не знал, что делать с этим признанием, но ощущение того, что перед ним стоит другой человек, с чувствами и с сожалением, было для него новым. Юра продолжал стоять перед ним, не пытаясь оправдываться или уходить от ответственности. Он был готов к любому ответу, даже если этот ответ означал, что он потеряет доверие Никиты навсегда. Но он был готов работать ради этого, работать так, чтобы хотя бы попытаться вернуть то, что он разрушил. Глубоко вздохнув, Никита прикрыл глаза. Это было слишком много для него, слишком неожиданно, и, возможно, слишком поздно. Но он понимал одно: что бы ни случилось дальше, эта ситуация изменила их обоих. Распахнув глаза, он вновь взглянул на Юру, словно на незнакомца, который вдруг стал слишком близким. Всё внутри него бушевало — злость, обида, страх, но рядом с этим жило и что-то другое. Оно тянулось к тому самому Юре, с которым он проводил бессонные ночи в переписках. К Юре, который мог быть искренним, смешным, даже добрым, пусть и в цифровом мире. Его руки слегка дрожали, но Никита почувствовал, как какой-то внутренний барьер начал рушиться. Он вспомнил те моменты, когда сообщения от “того Юры” приносили ему радость, когда он чувствовал, что кто-то его понимает. И даже сейчас, несмотря на всё случившееся, Юра стоял перед ним не как враг, а как тот самый человек, с которым он делился частичками своей души. Сделав глубокий вдох, Никита медленно подошёл ближе. Сердце колотилось так громко, что он думал, Юра тоже это слышит. Его ноги казались тяжёлыми, как будто каждый шаг был преодолением пропасти. Но он шёл. Юра посмотрел на него, явно не понимая, что происходит. Он застыл, ожидая очередного обвинения или колкости, но вместо этого Никита сделал то, что сам от себя не ожидал. Он встал ближе, поднял взгляд и на секунду замер. А потом, напрягшись, как перед прыжком в холодную воду, коснулся его губ своими. Это было робко, но смело. Порыв, которым он словно хотел доказать себе что-то важное. Наплевать на страх, наплевать на боль, наплевать на всю путаницу в голове. На короткий миг мир вокруг исчез — школа, обиды, унижения, все эти сомнения и страхи. Остались только они двое. Никита чувствовал, как Юра замер от неожиданности, но не оттолкнул его. Когда Никита отстранился, он не мог заставить себя взглянуть Юре в глаза. Его лицо горело от стыда, но в то же время внутри него было странное чувство облегчения. — Я… — Никита замялся, голос был тихим, почти шёпотом. — Я не знаю, смогу ли я простить тебя, но… ты всё равно тот же Юра из телеграма. Юра, всё ещё слегка растерянный, смотрел на него молча. Его взгляд был наполнен чем-то странным, чем-то, что Никита не мог расшифровать. Он не был сердитым, не был насмешливым. Скорее… искренним. — Никит, — наконец сказал он, его голос звучал мягче, чем когда-либо. — Я не знаю, как это исправить, но я попробую. Обещаю. Никита кивнул, всё ещё ощущая тепло от их прикосновения. Он не знал, что будет дальше, но впервые за долгое время он чувствовал, что может хотя бы попытаться двигаться вперёд. Застыв на месте, после того как Никита отстранился, Юра проводил его взглядом. Он явно был ошеломлён, но, как ни странно, в его глазах не было злости или насмешки — лишь какое-то напряжённое, необъяснимое выражение. Юра резко отвёл взгляд, потёр шею и сделал шаг назад, будто хотел уйти. — Я… Ладно, мне, наверное, пора, — выдавил он, направляясь к двери. Никита лишь молча смотрел ему вслед, всё ещё не до конца понимая, что он только что сделал. Сердце бешено колотилось, щеки пылали, а в голове царил полный хаос. Но Юра вдруг остановился у самой двери. Ещё секунда, и он, будто сдерживаясь из последних сил, резко развернулся, возвращаясь к Никите. Его глаза метнулись на мгновение к губам Никиты, и он больше не смог бороться с самим собой. — Чёрт с ним, — выдохнул он тихо, и прежде чем Никита успел что-то сказать, Юра сократил расстояние между ними одним уверенным шагом. Юра наклонился и поцеловал Никиту снова — на этот раз грубее, настойчивее. Его губы были горячими, требовательными, а язык, уверенно проскользнувший между губ Никиты, только усиливал это ощущение. Никита ответ на ласки парня напротив, стараясь подстроиться под его темп. Юра прижал его к стене, так что Никита почувствовал холод гладкой поверхности за спиной, который резко контрастировал с жаром, исходившим от Юры. Его руки скользнули к талии парнишки, а потом вверх, под футболку, чуть грубовато, словно Юра сам не знал, что делает, но просто не мог остановиться. — Юра… — выдохнул Никита, но его голос прозвучал слабее, чем он хотел. Юра лишь сильнее прижал его, дыхание участилось. Ему казалось, что он действует на инстинктах, теряя контроль, но в то же время в глубине его движений была отчаянная, почти хрупкая искренность. Как будто он пытался найти в этом моменте ответ на все те эмоции, которые сам до конца не понимал. Но внезапно Юра сам отстранился, будто осознав, что зашёл слишком далеко. Он сделал шаг назад, шумно выдохнул и провёл рукой по волосам, пытаясь прийти в себя. — Чёрт, — прошептал он, опуская взгляд. — Я… я не должен был… Никита всё ещё стоял у стены, глядя на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как его дыхание никак не может вернуться к нормальному ритму. Слова застряли в горле, но что-то внутри него понимало, что они оба оказались в ситуации, к которой не были готовы. Юра стоял посреди комнаты, тяжело дыша, будто только что пробежал марафон. Его взгляд метнулся к Никите, и на мгновение они просто смотрели друг на друга. Комната казалась слишком тихой, слишком тесной для всех тех эмоций, которые только что ворвались в их жизни. — Ладно… мне, наверное, пора, — неловко произнёс Юра, приглаживая рукой взъерошенные волосы. Его тон был спокойнее, чем несколько минут назад, но в голосе всё ещё звучали нотки растерянности. Он сделал пару шагов назад, взгляд его блуждал по комнате, словно он искал, на чём бы сосредоточиться, чтобы не смотреть на Никиту. А потом, всё-таки решившись, он коротко улыбнулся — слегка, едва заметно, но на удивление искренне. — Еще пересечемся, — бросил он уже у двери, на секунду обернувшись, словно хотел что-то добавить, но передумал. Никита молчал, всё ещё стоя у стены. Он чувствовал, как тепло, оставленное Юриными руками, всё ещё пульсирует на его коже. Он проводил взглядом его фигуру, которая скрылась за дверью, оставив за собой только лёгкий запах холодного воздуха и нервную энергию, всё ещё наполнявшую комнату. Когда дверь наконец закрылась, Никита медленно выдохнул и позволил себе улыбнуться. Это было странное, почти неуместное чувство облегчения, смешанное с чем-то более светлым. Смешное. Нелепое. Он коснулся своих губ пальцами, будто проверяя, что всё это было на самом деле. Затем, он тяжело опустился на кровать, глядя куда-то в пол, а руки машинально теребили край футболки. Эмоции накатывали волнами — сначала стыд, потом злость на себя за этот поцелуй, за эту неуклюжую улыбку, которую он не мог сдержать. Но следом пришло другое чувство. Какое-то странное, необъяснимое облегчение, будто огромный узел, который всё это время стягивал его грудь, вдруг ослаб. — Вот дурак, — пробормотал он себе под нос, не зная, к кому именно обращался. К себе или к Юре. На улице уже начинались зимние сумерки, и свет лампы в комнате казался слишком жёлтым, слишком тёплым для всей этой путаницы. Никита откинулся на спину, уставившись в потолок. Его мысли были спутанными, но одна была кристально ясной: этот вечер он точно не забудет. Он потянулся за телефоном, машинально открывая мессенджер, но тут же отложил его в сторону. Нет, сейчас он не хотел ни писать, ни читать. Даже думать о Юре сейчас казалось слишком тяжёлым. Вместо этого он просто лежал, слушая тишину пустой квартиры. Что будет дальше — он не знал. Да и нужно ли было это знать прямо сейчас?